Анатолий Уткин – Уинстон Черчилль (страница 126)
Черчилля в феврале и марте заботили отношения не только с восточным союзником, но и с западным - Соединенными Штатами. Дело в том, что американцы стали все более активно выражать симпатии движению за независимость Индии. Голодовка, объявленная 9 февраля Махатмой Ганди, получила в США значительный отклик. В этом вопросе Черчилль занял жесткую линию. Он приказал английскому послу в Вашингтоне объяснить заинтересованным лицам в Вашингтоне, что британское правительство “ни при каких обстоятельствах не изменит свой курс в отношении Ганди”, и что любое американское вторжение может привести к “величайшему напряжению в отношениях между двумя правительствами”. Что еще чрезвычайно заботило Черчилля в эти дни, стало известным только много лет позже. Дело в том, что к весне 1943 года американцы дали понять, что создание атомного оружия становится их национальной программой, и сотрудничество с англичанами в этом деле исчерпано.
Напомним, что годом раньше - в июне 1943 г. Черчилль и Рузвельт обсуждали проблему атомного оружия в Гайд-парке и решили осуществлять его совместное производство. В Британии началось строительство полномасштабного завода по производству атомных бомб (с американской помощью и экспертизой) при общем руководстве сэра Джона Андерсона. Однако уже к осени 1942 г. стало ясно, что англичанам не хватает ресурсов. Андерсон напрямую информировал Черчилля, что создание завода по производству атомной бомбы “должно производиться в таких огромных масштабах, что его строительство в нашей стране практически невозможно в течение данной войны. Даже само возведение здания и одни лишь работы по созданию головного предприятия создадут полный хаос в военном производстве”. В то же время Андерсон напомнил, что “американцы приступили к этому делу с энтузиазмом и щедрыми капиталовложениями, с которыми мы не можем соревноваться. Они разрабатывают одновременно четыре альтернативных метода и добиваются быстрых результатов. Возможно, наш метод лучше, но у нас мало шансов разработать его до конца, поскольку наши ограниченные ресурсы не позволяют нам этого”. В этих условиях Андерсон пришел к заключению, что завод по производству атомного оружия может быть создан только в Соединенных Штатах. Андерсон подчеркивал, что в настоящий момент Англии есть что дать американцам, в области фундаментальных исследований английская наука шагнула далеко вперед и на данном этапе американцы нуждаются в этих результатах. Но “время лет быстро, и английское превосходство в теоретических исследованиях может быть потеряно, тогда нам нечего будет предложить для совместной работы”. В течение суток Черчилль воспринял эти аргументы и обратился к президенту Рузвельту.
Американцы согласились с идеей совместного предприятия, но через 6 месяцев Андерсон сообщил Черчиллю, что, по его сведениям, американские ученые получили приказ, запрещающий делиться информацией о создании нового оружия с кем бы то ни было. Складывалось впечатление, что на пути к невиданному военному могуществу английский партнер представляется американцам лишним. Англичане были нужны на начальной стадии, теперь они стали помехой, лишними свидетелями, лишними потенциальными обладателями сверхоружия. Теперь научный руководитель американского проекта Конант пишет административному руководителю проекта Бушу, что “не видит смысла в совместных усилиях, когда речь начинает заходить о развертывании производства”. Причины таковы: 1) проект переводится в сугубо военную сферу; 2) именно в США производится почти вся работы по испытанию и развертыванию нового оружия; 3) соображения сохранения секрета.
Главные американские совещательные органы - Группа выработки политики и Комитет по военной политике высказались достаточно ясно: даже рискуя (не зная степени прогресса немцев), нужно уходить от многостороннего сотрудничества (с Англией и Канадой) к односторонним усилиям. Специалисты полагали, что обрыв сотрудничества с союзниками замедлит “проект Манхеттен” на 6 месяцев. Но это считалось приемлемой платой за атомную монополию.
Главное же обстоятельство пока не обсуждается: Англия теряет силы, солнце Британской империи закатывается, нужно ли вооружать партера оружием, дающим такое могущество? 15 декабря 1942 года Рузвельт одобрил ограничение сотрудничества с англичанами в атомной сфере. Неприятная работа была поручена Конанту. 13 января 1943 года он уведомляет своих английских коллег, что правила двустороннего сотрудничества меняются. Англичане и канадцы будут в дальнейшем получать секретную информацию только в том случае, если “они смогут использовать ее в течение данной войны”. Отныне английские исследователи не будут получать от американцев новых сведений по следующим вопросам: электромагнетизм, производство тяжелой воды, производство уранового газа, реакция быстрых нейтронов и все сведения о расщепляющихся материалах. Черчилль буквально взорвался: новая американская политика (пишет он Рузвельту) ведет к краху англо-американского сотрудничества в области исследования атомной энергии. Черчилль напоминает Рузвельту об обещании, данном 11 октября 1941 года относительно “координированной или даже совместно проводимой работы двух стран… Решение производить работы раздельно бросает мрачную тень”.
* * *
Еще в феврале 1943 года Черчилль попросил у Рузвельта в возможности приезда в Вашингтон английского министра иностранных дел А.Идена. Президент не был против сближения с Британской империей и перенятия ряда ее функций в мире. Распространение американского влияния в разбросанных по всему свету британских доминионах виделось Рузвельту на данном этапе привлекательным. Он с охотой дал согласие на встречу с Иденом. Складывается впечатление, что Рузвельту было “удобнее” вести переговоры с Иденом - лицом не полномочным делать окончательные решения с английской стороны. Это позволяло больше маневрировать, далеко рассуждения вслух менее обязывающими. Беседы вели с американской стороны Рузвельт, Гопкинс и Хэлл, с английской - Иден и английский посол в США лорд Галифакс. По обоюдному согласию военные были исключены из конфиденциальных переговоров. Это отвечало общему подходу Рузвельта, склонного отделять рассмотрение политических проблем от военных.
Идена поразила решимость, с которой президент Рузвельт настаивал на предоставлении статуса державы первой величины Китаю. Министр телеграфировал Черчиллю: “Президент утверждает, что Китай является, по меньшей мере, потенциально мировой державой и анархия в Китае была бы чрезвычайно прискорбным оборотом событий, поэтому Чан Кайши должен получить полную поддержку”. Рузвельт уже тогда включал Китай в число комитета четырех держав, руководящих будущей мировой организацией, “который будет принимать все важнейшие решения и осуществлять мировые полицейские функции” в послевоенном мире. Он обсуждал возможность совместной опеки Китая, США и СССР над Кореей и Индокитаем.
Естественно, желания потесниться на Олимпе не существует. Тем более, когда речь шла о вчерашней полуколонии европейских стран, о державе, с которой Лондон воевал в прошлом веке. Иден с его внешностью безупречного джентльмена, на этот раз отбросил и мягкость и манеры. За его спиной стоял Черчилль. Англичане наотрез отказались считать Китай мировой державой. “Разумеется, - говорил Черчилль Идену, - Китай будет использоваться как верный голос на стороне Соединенных Штатов в любой попытке ликвидировать заморскую Британскую империю”. Иден держался с Рузвельтом соответственно.
Рузвельт же уже намечал места совместных послевоенных акций. “В Южной Корее можно было бы создать мощную базу, основываясь на которой Китай и Соединенные Штаты могли бы обеспечивать мир в западной части Тихого океана”. И главное. Как сказал президент Идену, “в любом серьезном конфликте с Россией Китай без сомнения будет на нашей стороне”. Если бы речь зашла о тройственной опеке некоей территории тремя странами - Советским Союзом, Китаем и Соединенными Штатами, то два последних участника триумвирата, полагал Рузвельт, всегда найдут необходимую степень договоренности, Тогда Рузвельт еще не исключал возможности участия СССР в оккупации не только Кореи, но и Японии - и в этом случае он полагал, что американо-китайское понимание сработает нужным образом. Короче говоря, как докладывал А.Иден английскому военному кабинету 13 апреля 1943 г., Соединенные Штаты “рассматривают Китай в качестве возможного противовеса России на Дальнем Востоке”.
Вспоминая о своем визите в Вашингтон в марте 1943 года, Иден писал, что “главным вопросом, владевшим умом Рузвельта, был вопрос о возможности сотрудничать с Россией сейчас и после войны”. Президент спросил мнение английского министра о “тезисе Буллита” (пространном меморандуме, полученной Белым домом несколькими неделями ранее), в котором бывший посол США в Советской России Буллит утверждал, что СССР “коммунизирует” европейский континент, если Соединенные Штаты и Англия не блокируют “красную амебу в Европе”). Иден ответил, что, “даже если бы эти строки оказались имеющими под собой основание, мы все равно должны найти путь сотрудничества с Россией”.