Анатолий Уткин – Уинстон Черчилль (страница 110)

Во второй половине дня 21 июня в комнату Черчилля вошли два американских генерала, до сих пор неизвестных премьер-министру - генерал Эйзенхауэр и генерал Кларк. Через четыре дня Эйзенхауэр был назначен командующим всеми войсками Соединенных Штатов на европейском театре.

В этот сложный для британской дипломатии час президент Рузвельт перенимал мантию лидера Запада. В обстановке величайшего напряжения ему теперь следовало оказать помощь слабеющему партнеру. Поздно вечером 22 июня 1942 г. он предложил Черчиллю рассмотреть “ухудшение ситуации на Ближнем Востоке и возможность посылки значительного числа американских войск для боевых действий в пустынных условиях”. Рузвельт рассчитывал, что помощь в критический час позволит ему в дальнейшем рассчитывать на поддержку партнера в выработке общей стратегии антигитлеровской коалиции. Американская пресса была далеко не так деликатна, газеты сообщали не только о падении Тобрука, но и о “неизбежном падении кабинета Черчилля”. Премьер-министр читал эти статьи. Он был согласен с тем, что британские позициям нанесен тяжелый удар. Во всей остроте стоял вопрос о возможности защитить долину Нила. Если бы Египет - главное связующее звено империи - пал, то это означало бы утрату путей к Ближнему Востоку и Индии. Возможно это был бы конец Британской империи как великой державы.

Рузвельт решил сделать еще один шаг в деле оказания помощи попавшему в сложное положение союзнику. 23 июня он предложил послать несколько эскадрилий американской авиации в Индию, с тем, чтобы англичане могли переместить часть своей авиации из Индии на Ближний Восток, в район Каира, в направлении которого устремился генерал Роммель. Не теряя ни минуты, Черчилль сообщил об этом Эттли в Лондоне и Окинлеку на Ближнем Востоке. Рузвельт пошел еще дальше. Самолеты П-40 (базирующиеся в Род-Айленде) и легкая бомбардировочная авиация (размещенная тогда во Флориде) получили распоряжение отправиться в Судан и Египет, а 57 самолетов Б-25, находящихся в Калифорнии, были посланы для охраны окрестностей Каира. Черчилль, осмелев, попросил, чтобы 40 американских бомбардировщиков, находившихся уже в Басре и предназначенных для боев в районе Сталинграда, были направлены в Египет.

И Черчилль и Рузвельт осознавали не только военное, но и дипломатическое значение своих действий. Впервые явственно для многих обнаружила себе уязвимость Британской империи. Относительно небольшие усилия с американской стороны (столь существенные для Британской империи) позволили Рузвельту, пожалуй, впервые, говорить с Черчиллем “чуть больше: чем равный с равным”. Премьер-министр, разумеется, оценил помощь в сложный час, но он (с его острым чувством истории) понимал стратегическую значимость происходящего. Соединенные Штаты начинали играть большую роль в тех регионах, где раньше их влияние почти не ощущалось - в Индии, на Ближнем Востоке, в Северной Африке, Китае, Средиземноморье. Наметился своего рода исторический водораздел. Одна империя перенимала позиции у другой. Британская империя теряла свое могущество, а Соединенные Штаты укрепляли свои (теперь уже мировые) позиции.

Между тем в Лондоне было не все так спокойно, как о том говорил Иден, поднятый в 5 часов утра звонком Черчилля. В парламенте был сделан запрос: “Палата общин отдала должное героизму и выдержке вооруженных сил короны в обстоятельствах исключительной сложности, тем не менее она не имеет полного доверия к общему характеру ведения войны”. Нервозность в столице передалась многочисленным фронтам. Чтобы успокоить генерала Окинлека, Черчилль прислал ему следующий комментарий: “Не испытывайте ни малейшего беспокойства по поводу происходящего дома, какими бы ни были мнения относительно того, как ведутся бои и как они велись ранее, пользуйтесь моим полным доверием, я разделяю с вами ответственность до конца”.

Именно в этот момент англичанам было сказано, что каждый мужчина, способный носить оружие, должен быть призван на военную службу и умереть во имя победы. Черчилль понимал сложность складывающейся ситуации, исторического рубежа для своей страны: “Мы находимся примерно в таком же положении, как если бы произошло вторжение в Англию и нами должен править тот же дух экстренности”. Неудачи на подходе к Александрии и Каиру поставили под угрозу “сонную артерию” Британской империи. Черчилль сравнивал отступление на границах Египта с поражением на собственно английской земле. Британская империя обороняла самые существенные свои коммуникации, в историческом плане она окончательно переходила от наступательной стратегии к оборонительной. Это был тяжелый час для британской дипломатии и для Черчилля лично. Черчилль заручился помощью американцев, но Черчилль при этом стал и менее значимым союзником. Он стал зависимым союзником.

Когда Черчилль возвращался 25-27 июня 1942 г. на своем “Боинге” через Ньюфаундленд в Англию, в североафриканской пустыне войска Роммеля пересекли египетскую границу и вторглись на расстояние примерно 80 км в глубину египетской территории. Немедленно по прибытии премьер бросился к телефону. Уже в половине шестого 27 июня Черчилль выступил с отчетом о своей поездке в Соединенные Штаты перед военным кабинетом. Он говорил, что, “несмотря на поражение наших сил на Ближнем Востоке, а, возможно, даже благодаря эффекту этого поражения и слухам о влиянии этого поражения на политическую ситуацию в самой Англии, американская администрация проявила готовность оказать помощь”.

Напряжение этих дней сказалось на Черчилле. Воскресенье 28 июня он провел в Чекерсе с женой в узком семейном кругу. Присутствовали все три его дочери: Мэри, Сара и Диана. Поступило сообщение, что сын Рендольф выздоравливает в Северной Африке после рейда на джипе в германский тыл. И все же судьба оказалась милостивой. Мощный организм позволил Черчиллю довольно быстро прийти в себя, буквально через сутки он восстановил свои силы и свое британское чувство юмора, о чем мы можем судить по записке сэру Чарльзу Вильсону: “Я чувствую себя почти виноватым за то, что не предоставил вам работы. Но ваше присутствие заставило мародеров удалиться”.

Глава седьмая

Между Вашингтоном и Москвой

Было бы преждевременным сказать,

что мы дошли до вершины, но мы уже видим

эту вершину перед собой.

У.Черчилль, 1942

Восемнадцатого января 1942 года Япония, Герма­ния и Италия разграничили пространственную сферу своих военных опе­раций. «Подведомственной» зоной Японии становились «водные пространства к востоку от 70 градусов восточ­ной долготы вплоть до западного побережья американского континента, а также континент и острова Австра­лия, голландская Восточная Индия и Новая Зелан­дия», плюс доля ев­разийского континента восточнее 70 градуса восточной долготы. Предполагалось, что, если США и Англия уведут все свои ВМС на Атлантику, Япония пошлет туда часть своего флота. В случае же концентрации американцев и англичан на Тихом океане, немцы и итальянцы придут на помощь своему союзнику.

Позиция американцев на Филиппинах была отчаян­ной. Перед лицом высадившихся японских войск под командованием генерала Хомма американцы быстро отступили, генерал Макартур вынужден был признаться «обороняемым» им филиппинцам, что он будет сра­жаться лишь на полуострове Батаан. Отошедшие на этот полуостров американские войска оказались зажа­тыми в кольце японской осады. Генерал Макартур избежал плена только благодаря спешному уходу в Австралию. Он не верил, что Вашингтон согласится на гибель небывалого в американской истории контингента войск. Согласно союзническим планам, согласованным между Вашингтоном и Лондоном во время визитов Черчилля на американский континент, предполагалось, что действия против Японии будут возложены главным образом на США. Намечалось остановить японскую экспансию в середине 1942 года, а затем, блокировать Японию и начать войну на истощение.

А феноменальное расширение зоны влияния императорской Японии продолжалось. В январе 1942 года десантные войска японцев за­хватили нефтяные месторождения Борнео. Главные пор­ты Голландской Ист-Индии – гавани Борнео и Целебеса были теперь в их руках. Они высадились и в Новой Гвинее - территории, находив­шейся под юрисдикцией Австралии - и взлетные пло­щадки Рабаула стали отправной точкой наступления японцев на Австралию. Четырнадцатого февраля 1942 года пала гордость Бри­танской империи - крепость Сингапур. Унижение Британской империи было непомерным, шестидесятитысячная японская армия взяла в плен 130-тысячную английскую армию. Шестнадцатого февраля Суматра (остров, боль­ший чем Калифорния по площади и вдвое больший по населению) был захвачен десятью тысячами япон­цев. Через три дня воздушному налету японских летчиков – «героев Пирл-Харбора» подвергся австралийский порт Дарвин. Президент Рузвельт приказал Макартуру возглавить обо­рону Австралии. Макартур уже знал, что 20 тысяч британских солдат сдались японцам в Бирме. Двадцать пятого февраля фельдмаршал сэр Арчибальд Уайвел, командующий союзными войсками в Индонезии, поки­нул свою штаб-квартиру и удалился в Индию. Эскадра, в которую входили американские корабли, была потоп­лена в Яванском море – то была крупнейшая мор­ская битва со времен Ютландского сражения англичан и немцев (1916), и в ней японцы не потеряли ни одного корабля, уничтожив пять крей­серов противника. Японский флот и армия начали подготовку к высадке войск в Австралии.