Анатолий Терешонок – Змей (страница 4)

Здание внутри впечатляло богатым интерьером. Не было вычурности, излишней позолоты, но интерьер смотрелся цельно и дорого. Кованые перила витой лестницы были сделаны из какого-то очень красивого дерева, покрытого матовым лаком. Зелёный ковёр с повторяющимся орнаментом, расстеленный на ступенях, скрадывал шаги и слегка пружинил, от чего создавалось впечатление, что ты очень лёгок и силён.

Поднявшись на второй этаж, я огляделся в поисках таблички с номером нужного мне кабинета. Она обнаружилась недалеко от входа. Я подошёл и потянул на себя широкую и массивную створку высотой метра три, не меньше.

Дверь, как и та, что была на входе, с лёгкостью поддалась на моё усилие и резко распахнулась настежь… и с криком: «Ой!» – ко мне на руки, из открывшейся так неожиданно легко двери, приземлилась прекрасная незнакомка, обдав меня нежным ароматом дорогих духов и врезавшись макушкой в мой нос. Не удержав равновесия, я плюхнулся на зад, а девушка рухнула мне на руки, и ворох бумаг, которые она несла, разлетелся пышным веером по коридору.

– Здрасьте, – прогнусавил я, зажимая разбитый нос, из которого потекла кровь.

– Вы с ума сошли? – подпрыгнула с моих колен девушка. – Разве можно так неожиданно врываться?

– Да я не врывался, только потянул слегка, – оправдался я, по-прежнему зажимая нос рукой.

– Ой, да у вас кровь! – побледнела она, обернувшись и заспешила внутрь кабинета. – Идите сюда скорее, я дам вам лёд.

Я, кряхтя, поднялся и, слегка наклонившись вперёд, чтобы не забрызгать одежду, прошёл в кабинет.

– Вот, держите, – протянула она мне пластиковую форму с кубиками льда для коктейлей.

– Спасибо, – пробубнил я, усевшись на стул и, запрокинув голову, приложил лёд.

– Нет, нет, голову запрокидывать нельзя, – сказала девушка. – Так кровь пойдёт внутрь и будет сложно её остановить. Голову лучше держать в естественном положении. Вот, возьмите полотенце, чтобы не испачкать одежду.

Воспользовавшись её советом, я сел ровнее, и действительно, через пару минут кровотечение прекратилось, хотя нос ещё немного саднило. Осторожно убрав пакет со льдом, я потрогал набухший нос.

– Славно вы меня приложили, – улыбнулся я.

– А нечего врываться в кабинет так неожиданно. Я только хотела толкнуть дверь спиной, а тут раз – и она пропала, – засмеялась она в ответ.

Злосчастная дверь распахнулась, и в приёмную вошёл Фёдор Степаныч.

– Ого! Молодой человек, да вы вчера славно погуляли, – сообщил он, улыбаясь и указывая на мой набухший нос и начинающие проявляться синяки.

– Да это не вчера, это только что сложным приёмом неизвестного мне боевого искусства меня чуть не вырубила вот эта вот милая барышня, – сообщил я ему, виновато пожимая плечами и кивая на девушку.

– Рита, сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не била с порога входящего к нам посетителя, а хотя бы спросила, как его зовут и к кому он пришёл? Может, человек просто дверью ошибся? – уточнил он, улыбаясь.

Рита смутилась, и на её лице заиграл румянец.

– Ну Фёдор Степанович, ну я же не специально! Он сам ворвался так неожиданно! – начала было оправдываться она. – А, вы шутите опять!

– Да чего уж там, познакомились, значит? – продолжил улыбаться дедушка. – Ладно, проходи, я так думаю, вопросов у тебя много, – он указал на дверь и отошёл, пропуская меня внутрь.

Кабинет был большим и очень светлым. По всей правой стене шёл ряд огромных окон, вид из которых открывался на Александровский сад и маячившую за ним Кремлёвскую стену. Высоченные потолки, светлые стены и очень красивая люстра из тяжёлого и красивого стекла, на хорошо отполированных гранях которого искрилось солнце, проникающее через окна.

В дальнем конце стоял массивный письменный стол, на котором расположилась богато украшенная настольная лампа, она испускала неяркий изумрудно-зелёный свет. Перед столом стоял стул для посетителей с высокой резной спинкой и, как мне показалось, достаточно удобными широкими подлокотниками.

– Проходи, садись, – указал Фёдор Степаныч на одно из кресел, стоящее напротив стола.

Пройдя по ковру, из-под которого по краям виднелся роскошный паркет, уложенный по старинке ёлочкой, я уселся на предложенное место и устроился поудобнее. Сам хозяин кабинета, обойдя массивный стол, расположился на кожаном офисном кресле, стоявшем возле стола, и окинул меня любопытным взглядом.

Я никак не мог привыкнуть к его взгляду. Не зря говорят, что глаза – это зеркало души. Взгляд у Степаныча был просто нереальный. Он притягивал своей глубиной. На ум шли различные эпитеты про омут глаз, который не ведает глубины или что-то подобное.

– Я понимаю, что у тебя много вопросов, да ещё и секретарша моя организовала тебе лёгкую встряску, – начал разговор Степаныч.

– Ничего себе лёгкую, – в очередной раз прикоснулся я к распухшему носу.

– Ладно, теперь давай к делу, – предложил Степаныч. – У меня есть к тебе очень интересное предложение, и всё зависит только от твоего выбора.

– Нео, у меня есть две таблетки – синяя и красная, – и выбор только за тобой! В какой реальности ты хочешь жить? – засмеялся я, продолжив начатую Степанычем мысль.

– Очень смешно, но знаешь, ты ведь не так уж и далёк от сути моего предложения, – не поддержал мою шутку Степаныч. – Таблеток никаких, конечно, у меня нет, но предложение, которое я собираюсь тебе сделать, может очень серьёзно, я бы сказал, кардинально, изменить твою жизнь.

Прежде чем ты начнёшь говорить и задавать вопросы, я предлагаю тебе выслушать небольшой рассказ, и уже после этого ты сможешь задать вопросы и высказать своё мнение.

– Ну хорошо, договорились, – неуверенно проговорил я, чувствуя непонятное волнение и растерянность.

– Ты парень не глупый и, если бы ты был не готов к тому, что я тебе сейчас буду рассказывать, ты бы не сидел сейчас здесь, напротив меня, и не имел бы возможности даже узнать о том, что сейчас узнаешь. Уж прости меня за небольшую тавтологию. Я лишь прошу набраться терпения и воспринимать мои слова более чем серьёзно.

– Хорошо, – ответил я, – а про себя подумал, что всё это похоже на какой-то дурной сон, участником которого я стал.

– Итак, начнём, – Степаныч подался вперёд, облокотившись на свой роскошный стол, и начал рассказ.

– Ты человек начитанный, с хорошим образованием и много чего повидал в жизни, в том числе и в армии. Жизнь тебя не щадила, а ты и не ныл. Поэтому надеюсь, что то, что ты сейчас услышишь, тебя сильно не выбьет из колеи, – подмигнул он мне.

– Как тебя учили в школе на уроках астрономии, мы с Земли можем разглядеть невооружённым глазом всего лишь четыре галактики: Андромеды, Большое и Малое Магеллановы облака и галактику М33 в созвездии Треугольника. Но точное их количество даже в наблюдаемой части Вселенной неизвестно никому, и по самым скромным прикидкам составляет более двух триллионов. Повторюсь: это только в наблюдаемой нами с Земли части Вселенной! На самом деле их гораздо, гораздо больше.

И, как ты, наверное, понимаешь, жизнь могла, да и должна была зародиться не только на Земле, и именно так это и случилось.

Ты спросишь: «Почему же мы не нашли и не вступили в контакт с другими разумными цивилизациями?» Ответ на этот вопрос одновременно и прост, и сложен, – Степаныч сопровождал свой рассказ, активно жестикулируя и очень эмоционально. Правильно расставляя акценты и выделяя интонацией особо важные моменты.

– Во-первых, из-за разделяющего нас расстояния и времени, которое нужно затратить на его преодоление. Наверняка кто-то и рад был бы полететь на встречу другому, но сначала нужно понять, куда лететь. А как я уже сказал, в силу удалённости галактик друг от друга даже посланный в нужном направлении сигнал придёт к адресату через несколько миллионов лет, и либо получателя уже не будет, либо сам адресат исчезнет. И это при условии, что сигнал по пути не встретит какое-то препятствие в виде планеты или болтающегося в пустоте астероида, да мало ли чего ещё.

– А во-вторых, согласно Межгалактическому закону, цивилизации на разном уровне развития не должны контактировать между собой из-за того, что это всегда очень плохо заканчивается для той из них, которая развита слабее.

– Погодите, – встрепенулся я, – какому, какому закону?

– Ну мы же договорились, – с укоризной посмотрел на меня Степаныч, – не торопись, и всё узнаешь.

– Итак, как я уже сказал, есть Межгалактический закон, который много тысячелетий назад составила триада цивилизаций Предтеч. А составлен он для того, чтобы каждая зародившаяся в космосе жизнь получила право на существование и развитие, а контакт, если уж он неизбежен, мог состояться только среди равных по развитию и, главное, разуму цивилизаций!

Как ты понимаешь, за соблюдением закона необходимо следить, и триада, о которой я тебе уже говорил, создала механизм, позволяющий осуществлять такой контроль.

И каждая цивилизация, достигающая определённого этапа развития, официально принимается в союз космических рас и знакомится с действующим Межгалактическим законом. После ознакомления исполнение закона для такой цивилизации становится обязательным, а наказание за нарушение всегда неотвратимо и равно по размеру самому деянию.

Увидев немой вопрос в моих глазах, Степаныч пояснил:

– Если одна цивилизация напала на другую, менее развитую, и, например, уничтожила её, то такая цивилизация будет уничтожена. Равных в развитии цивилизаций это не касается, и, если одна уничтожила другую, закон не будет нарушен. Сработает правило: «Выживает сильнейший».