Анатолий Терешонок – Резонанс 7.83 (страница 3)

Мимо проплывали дома, пешеходы шли по делам. Город жил, не утруждая себя философией.

– А ты? – поинтересовалась Анна. – Почему водителем скорой стал? Мог выбрать что-то другое.

Иван усмехнулся, бросил быстрый взгляд на неё, и в глазах мелькнуло новое выражение, тёплое, живое.

– Жена заболела. Рак. Я в молодости на стройке работал, бригадиром. Хорошие деньги, но времени на семью, конечно, совсем не оставалось. А когда она заболела… – он помолчал, вспоминая, – я понял, что деньги – это полная ерунда. Главное – находиться рядом с тем, кто дорог.

– Она…?

– Жива, – Иван улыбнулся, но чуть более устало, чем обычно. – Оказалась операбельная форма, врачи вытащили. Сидит себе на даче, клубнику выращивает… Только препараты новые дорогущие, половина зарплаты на них уходит. Так что я с вами не катаюсь не зря. Лишние смены не помешают.

Анна почувствовала, как сердце сжалось у неё в груди, толи от этого разговора, а может, от сегодняшнего ступора и внутренних переживаний.

– Ты хороший человек, Вань.

– Да не нет, просто поумнел. Поздновато, конечно, но всё же, – иронично заметил Иван.

Анна посмотрела на его круглое, добродушное лицо, на седину у висков, на морщинки вокруг глаз, которые, наверняка появились вовсе не от смеха.

– Спасибо, – произнесла она тихо.

– За что?

– За этот разговор.

Он улыбнулся. Просто, по-человечески.

– Всегда пожалуйста, Анна Михайловна. Всегда пожалуйста.

Она отвернулась, опустила солнцезащитный козырёк, посмотрелась в зеркальце. На неё смотрели светлые глаза не молодой, но симпатичной женщины. Анна тяжело вздохнула, машинально поправила макияж, отвела за ухо непослушные волосы. Пискнул планшет, сообщая о новом вызове. Она подхватила его с приборной панели, вчиталась в пришедшее сообщение.

– Иван, – позвала она. – У нас вызов.

Он молча кивнул, взвыла сирена, заглушила все окружающие звуки. А в голове у неё остался только один вопрос, который не давал ей покоя:

Кто ты?

Глава 2 «Спасатель»

Бетонная пыль висела в воздухе, и он чувствовал её везде, на губах, лице, возникало полное ощущение, что он и дышал ею. Сергей лежал неудобно, на боку, прижатый к холодному полу обрушившимся перекрытием. Первые три секунды он испытал шок, по касательной задело голову. Следом пришла боль, куда без неё?

Левая нога онемела ниже колена, тяжёлая балка придавила бедро, но, слава богу, не раздробила кость, в висках пульсировала кровь от адреналинового шока. Он попытался пошевелить пальцами, и это получилось сделать на обеих ногах, значит, спина не повреждена. Это знание пришло автоматически, как дыхание: двенадцать лет службы научили распознавать признаки паралича раньше, чем страх. Боль можно терпеть, сейчас главное – это шея и спина. Он осторожно попытался повернуть голову вправо…

Сверху из-под груды арматуры, опять посыпалась мелкая крошка. Послышался неприятный хруст, и по спине пробежал предательский холодок страха, волосы зашевелились по всему телу. Перекрытие держится на чём-то очень ненадёжном, на обломке несущей балки или вообще на его собственном дыхании. Одно неосторожное движение, и тонны бетона лягут на позвоночник. Это не вызовет мгновенную смерть, но легко вызовет, например, паралич. Останешься лежать здесь один, слушая, как коллеги работают в другом месте, без возможности дать о себе знать.

«С Алексеем так и случилось», – пронеслось у него в голове, но он постарался сразу отогнать эту мысль. Не сейчас. Не здесь. Но память сегодня ему не подчинялась. Воспоминания всплыли сами, чёткие, как цветные фотографии в высоком разрешении.

Они познакомились на курсах повышения квалификации. Алексей высокий, стройный, с застывшей на лице добродушной улыбкой. Сергей, когда увидел его, подумал: «Не выдержит». Он казался слишком легкомысленным, очень открытым. В их работе частенько это убивало быстрее огня или обрушения. Но Алексей выдержал вопреки всему и не просто справился, а стал его лучшим напарником, таким, о котором Сергей не смел даже мечтать.

Первый год они спокойно работали вместе, помогали, страховали, общались по мере необходимости. Потом на одном из пожаров в частном секторе, Алексей вытащил ребёнка из горящего дома и упал на землю рядом с Сергеем, откашливаясь от дыма, которого успел наглотаться. Тогда впервые все увидели его без привычной улыбки. Землистый цвет лица, красные, навыкате глаза, руки дрожат от адреналинового шока.

– Живой? – спросил Сергей, подавая ему руку.

– Вроде, – ответил Алексей. – Думал, не успею.

После того случая они начали общаться, о работе, понемногу о жизни. Алексей рассказывал про жену, о том, как ждёт рождения дочки, примерно через месяц. Сергей – про любимую рыбалку, про тайгу и как мог уехать с девушкой, но не смог.

Когда Лену, жену Алексея, положили в роддом на сохранение, за неделю до предполагаемой даты родов, Сергей делал всё, чтобы отвлечь, успокоить друга. Они вместе мечтали, как его дочка будет расти. Кем станет, куда пойдёт учиться. Вместе встречали жену из роддома с розовым свёртком на руках. И всё свободное время вне работы проводили вместе.

Так, незаметно, они начали дружить семьями. Ну как семьями. У Сергея с этим дела обстояли похуже, он не завёл и собаки, с которой нужно гулять, а он вечно занят на службе. Поэтому и общались с семьёй Алексея. Вместе отмечали дни рождения, ездили на шашлыки, за грибами и ягодами в тайгу, просто гуляли.

Лена несколько раз пыталась познакомить Сергея с подругами, но все эти попытки не увенчались успехом. Не потому, что Сергей оказался привередой или подруги попадались сплошь несимпатичными. Просто не складывались отношения, и всё. Лена смирилась, сказала, что она бессильна, если он сам не хочет. А Сергей понимал, что ещё не встретил ту, для которой готов на всё.

Так пролетели пять лет. Это большой срок в работе спасателя. Сотни вызовов, десятки сохранённых жизней, ночи, проведённые в казарме, когда не спалось, и иногда чай из одного стакана, потому что второй разбился. Несколько раз они спасали друг друга от неминуемой гибели, вытаскивали из огня.

Их последний разговор состоялся за несколько минут до злополучного пожара. Они сидели в машине, ехали на очередной вызов. Дождь стучал по крыше машины, сирена разрывала тишину, их качало по сторонам на поворотах. Алексей с утра находился не в настроении.

– Серёг, – произнёс он неожиданно, смотря на текущие по стеклу капли. – Если что… За семьёй проследи, ладно?

Сергей фыркнул:

– Ты о чём? Мы сейчас приедем, сделаем работу и вернёмся. Всё как всегда, понял?

– Нет, Серёж. Сегодня… Не знаю, чувство совсем нехорошее.

Он посмотрел на него, Алексей выглядел бледным, на лице не играла привычная улыбка, никаких бесшабашных разговоров и шуток. Он выглядел тихим, сникшим, слишком спокойным.

– Ладно, – успокоил друга Сергей. – Конечно, обещаю! Если что, пригляжу за твоими.

Алексей улыбнулся в первый раз с самого утра.

– Спасибо, братишка.

– И что ты, раскис сегодня, с чего вдруг?

Алексей не ответил, молча пожал плечами и отвернулся к окну, на улице шёл дождь и мимо проносились дома, сливаясь в разноцветную полоску.

На складе не хватало освещения, и лучи фонарей метались по полу, играя с невидимыми котятами. Дым стелился по полу, похожий на сизый туман. Жар ещё не чувствовался, но это дело двух минут, огонь явно разгорался и ему хватало, на чём и где разгуляться, склады оказались большими и набитыми под завязку всяким горючим хламом. Они вошли вместе – Сергей первым, Алексей за ним следом.

– Ферма над входом неустойчивая, – сказал Сергей, показав наверх. – Видишь трещину?

Алексей кивнул, проследил за жестом.

– Да. Нужно проверить до того, как обрушится.

– Подождём подкрепление. Минут через пять подтянутся.

– Это слишком долго, всё сгорит, а там могут находиться люди.

– Лёха…

– Я быстренько, одна нога там, другая здесь.

Сергей схватил его за локоть, потом отпустил. Почему так поступил, до сих пор не понимал. Зачем отпустил? Не удержал? Почему не сказал: «Стой! Не пущу одного!». Но произнёс только:

– Будь осторожен.

Алексей кивнул, привычно улыбнулся и пошёл. Сергей смотрел, как он исчезает в сизых клубах дыма. Слышал шаги. Потом из помещения выскочил обалдевший, дезориентированный рабочий, Сергей поймал его, схватил за спецовку, сделал несколько шагов вместе с ним, указал путь к выходу, подтолкнул в нужном направлении.

Послышался треск, грохот.

Ферма рухнула, не выдержала давления и температуры. Семь секунд – это так много, для некоторых они могут растянуться в целую жизнь. Сергей успевал, схватить за руку. Позвать громче, удержать, броситься следом. Но не сумел. Они привыкли доверять друг другу, потеряли бдительность…

«Я мог его удержать», – эта мысль приходила в голову почти каждую ночь, не давая уснуть. Я чувствовал, понимал, что ферма неустойчива, но не настоял, не смог его остановить.

Интересно, сколько прошло времени? Минута? Час? Под завалами оно течёт совсем иначе, не линейно, а кругами. Похоже, как в детстве, когда ждёшь Новый год: каждая секунда тянется подобно вечности, а потом вдруг раз, ты нечаянно заснул и утро. Теперь он лежал под собственным неустойчивым завалом и не кричал, не звал, он чувствовал, что время есть, он ещё готов потерпеть.

Рация молчала, несносные помехи съели сигнал около часа назад, в то время необычное Северное сияние разлилось над городом. Солнечная буря класса «М восемь», сказали им по рации перед выездом. Сергей тогда ещё усмехнулся и подумал: «Ну всё, связи не будет как минимум до утра». Не знал, что это коснётся и его самого, и его нервной системы.