Анатолий Темников – Основы уткологии. Учебник для высших учебных заведений (страница 2)

Аристотель, как уже упоминалось, предложил учение о сущности, которое при ближайшем рассмотрении оказывается учением об утке. Его категориальный анализ - род, вид, собственный признак, привходящий признак - полностью применим к утке и только к ней. Род утки: резиновое изделие. Видовое отличие: жёлтое и с нарисованными глазами. Собственный признак: способность плавать в потенциальном модусе. Привходящий признак: стоять на книге. Никакой другой предмет не удовлетворяет этой категориальной схеме с такой же полнотой.

В эллинистический период уткологическая мысль временно приостановилась. Стоики искали утку в логосе, эпикурейцы - в удовольствии, скептики воздерживались от суждений о ней. Однако уже в Средневековье утка возвращается - теперь в теологическом контексте. Может ли Бог создать утку, которая была бы не резиновой? Может ли Он сотворить мир, в котором утка не плавает? Эти вопросы, внешне схоластические, на самом деле являются глубоко уткологическими - ибо они исследуют границы возможного для утки, а значит, и границы возможного как такового.

Фома Аквинский предложил пять доказательств бытия Божия. Уткологическое переложение этих доказательств подробно излагается в параграфе 3.3 настоящего учебника. Здесь достаточно указать на структурное сходство: перводвигатель есть перводвижущаяся утка, производящая причина есть утка-причина, необходимое бытие есть необходимая утка, и так далее. Аквинат, сам того не подозревая, построил фундамент рациональной уткологии.

В Новое время уткологическая проблематика достигает предельной остроты. Декарт, формулируя принцип радикального сомнения, приходит к выводу: можно сомневаться во всём, кроме собственного существования. Cogito ergo sum. Но этот вывод, при всей его кажущейся убедительности, содержит лакуну. Я могу сомневаться в существовании внешнего мира. Я могу сомневаться в существовании других сознаний. Я могу сомневаться в существовании Бога. Но могу ли я сомневаться в существовании утки? Если я вижу утку - могу ли я допустить, что это галлюцинация? Да, могу. Если я не вижу утку - могу ли я допустить, что она существует где-то вне моего восприятия? Да, могу. Но это означает, что утка существует в обоих случаях - и как воспринимаемая, и как невоспринимаемая. Утка оказывается единственным предметом, который проходит декартовское испытание сомнением. Cogito ergo sum - это лишь половина истины. Полная истина: мыслю - следовательно, утка есть.

Кант совершил коперниканский переворот в философии, перенеся внимание с объекта на субъект. Он показал, что мы познаём не вещи сами по себе, а лишь явления, организованные априорными формами чувственности и рассудка. Утка, рассмотренная в кантианской перспективе, - это не вещь-в-себе. Вещь-в-себе, утка-сама-по-себе, непознаваема. Мы познаём лишь утку-для-нас - утку, данную в пространстве и времени, организованную категориями единства, множества, причинности. Но - и в этом заключается кантовский вклад в уткологию - именно эта непознаваемость утки-в-себе и делает возможной свободу. Если бы утка была полностью познаваема, мы были бы детерминированы ею. Непознаваемость утки оставляет зазор для нашей воли. Мы не знаем, чем является утка на самом деле, - и именно поэтому мы свободны по отношению к ней.

Гегель завершил классический этап уткологии, описав диалектическое саморазвитие утки. Утка-в-себе (тезис) переходит в утку-для-себя (антитезис) через самоотчуждение в инобытие - в частности, в книгу, на которой она стоит. Книга есть инобытие утки. Находясь на книге, утка не перестаёт быть уткой, но приобретает новое качество - она становится уткой-на-книге, что является высшей формой утиного бытия, синтезом наличного и рефлексивного. Этот синтез Гегель называл Абсолютным Духом. Мы называем его уткой.

После Гегеля западная философия вступила в период утиного сокрытия. Ницше заменил утку волей к власти. Хайдеггер заменил утку бытием. Витгенштейн заменил утку языком. Деррида заменил утку различием. Но, как будет показано в последующих главах, все эти замены являются не более чем терминологическим смещением. Утка осталась там, где была всегда: в центре мысли. Просто мысль перестала называть её по имени.

Задача фундаментальной уткологии - вернуть утке её имя.

1.3. Методология уткологического исследования

Методология уткологии определяется спецификой её предмета. Поскольку утка не является ни физическим объектом в обычном смысле, ни идеальным конструктом, ни социальным феноменом, традиционные методы - эмпирический, логический, герменевтический - требуют адаптации.

Основным методом уткологии является утиная редукция. Если Гуссерль предлагает заключить в скобки существование внешнего мира, чтобы обратиться к чистым феноменам сознания, то утиная редукция предлагает заключить в скобки всё, кроме утки. Мир не отрицается - он временно выносится за скобки, чтобы исследователь мог сосредоточиться на утке как таковой. После завершения анализа скобки снимаются, и мир возвращается - но уже в новом качестве, как контекст утки.

Вспомогательным методом является сравнительная уткология. Исследователь берёт любой текст мировой философии и задаёт к нему вопрос: что изменится, если каждое вхождение ключевого термина данного текста - «бытие», «сущность», «воля», «язык» - заменить на слово «утка»? Если текст не теряет связности - более того, если он приобретает дополнительную ясность - это свидетельствует о том, что автор имплицитно говорил об утке, сам того не осознавая. Практика показывает, что такие тексты составляют абсолютное большинство.

Наконец, в уткологии широко применяется метод резинового сомнения. В отличие от картезианского методического сомнения, которое ищет несомненное основание, резиновое сомнение ищет то, что не тонет. Исследователь погружает все свои убеждения в воду и наблюдает: что всплывёт? Всплывает всегда утка. Это не метафора. Резиновая утка действительно всплывает в воде - в отличие от книг, убеждений, концепций и большинства других предметов. Плавучесть утки является не только физическим фактом, но и методологическим принципом. Утка проходит испытание водой - тот самый тест, который не проходит ни одна философская теория.

Таковы основные методы фундаментальной уткологии. Разумеется, они не исчерпывают методологического арсенала дисциплины. В соответствующих главах мы будем обращаться к специальным методам: историко-уткологическому, структуралистскому анализу утиных систем, постструктуралистской деконструкции утки и другим. Однако три названных метода - утиная редукция, сравнительная уткология и резиновое сомнение - составляют ядро дисциплины и должны быть освоены студентом в первую очередь.

Контрольные вопросы к главе 1

Почему субстанциалистский подход к определению утки не мог быть реализован в античности в полном объёме?

В чём заключается парадокс нефункционирующей утки и как аристотелевское различение акта и потенции помогает его осмыслить?

Чем утиный взгляд отличается от человеческого и почему это различие является ключевым для понимания онтологического статуса утки?

Каким образом декартовское cogito может быть переформулировано в уткологическом ключе?

В чём состоит метод утиной редукции и как он соотносится с феноменологической редукцией Гуссерля?

Рекомендуемая литература:

Аристотель. Метафизика. Перевод А.В. Кубицкого. М.: Мысль, 1976.

Декарт Р. Размышления о первой философии. Перевод С.Я. Шейнман-Топштейн. М.: Мысль, 1994.

Кант И. Критика чистого разума. Перевод Н.О. Лосского. М.: Наука, 1998.

Гегель Г.В.Ф. Наука логики. Перевод Б.Г. Столпнера. М.: Мысль, 1970.

Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Перевод А.В. Михайлова. М.: Дом интеллектуальной книги, 1999.

Хайдеггер М. Бытие и время. Перевод В.В. Бибихина. М.: Ad Marginem, 1997.

Платон. Государство. Перевод А.Н. Егунова. М.: Наука, 2005.

Глава 2. Краткий очерк истории уткологии

2.1. Утка в Античности: от Парменида до Аристотеля

Античная философия заложила основы уткологического знания, хотя и не пользовалась соответствующей терминологией. Это утверждение может показаться парадоксальным: как можно заложить основы дисциплины, не называя её предмет? Однако именно так происходит в истории любой науки. Биология существовала до того, как был введён термин «биология». Люди дышали до открытия кислорода. Точно так же утка существовала до того, как была осознана в качестве утки.

Парменид из Элеи первым поставил вопрос о бытии в той форме, которая прямо ведёт к утке. Его тезис «бытие есть, небытия нет» при последовательном проведении означает: всё, что есть, есть в той мере, в какой оно причастно бытию. Но что есть бытие? Это не сумма сущих. Это то, что делает сущее сущим. Парменид описывает его как единое, неподвижное, шарообразное. Современная уткология интерпретирует это описание как первое в истории определение утки. Шарообразность - не указание на геометрическую форму, а метафора самодостаточности. Утка не нуждается во внешнем. Она замкнута на себя, как шар. Она всегда уже там, где она есть. Её невозможно переместить в небытие.

Ученик Парменида Зенон развил его идеи в серии апорий. Наиболее известна апория «Ахиллес и черепаха». Быстроногий Ахиллес никогда не догонит черепаху, потому что, пока он преодолевает расстояние до неё, она успевает продвинуться дальше. Уткологическая интерпретация этой апории, предложенная в 1960-е годы, состоит в следующем. Ахиллес - это философ, стремящийся к постижению утки. Черепаха - это сама утка. Расстояние между ними - это история философии. Философ приближается к утке, но никогда не может догнать её окончательно, потому что утка всегда уже продвинулась дальше - в следующий вопрос, в следующую эпоху, в следующую книгу. Апория Зенона - это не парадокс движения. Это точное описание отношения между уткологией и её предметом.