Анатолий Темников – Основы уткологии. Учебник для высших учебных заведений (страница 1)

Основы уткологии. Учебник для высших учебных заведений

Предуведомление

Основы уткологии.

Учебник для высших учебных заведений

Темников А.А.

Аннотация

Настоящее издание представляет собой первый в истории систематический учебник по фундаментальной уткологии - дисциплине, изучающей утку как предельное основание бытия, мышления и языка. Учебник подготовлен в соответствии с программой курса «Введение в уткологию», читаемого автором в течение ряда лет, и охватывает все основные разделы дисциплины: онтологию утки, гносеологию утки, феноменологию утиного взгляда, а также прикладные аспекты уткологического анализа.

Издание предназначено для студентов философских факультетов, аспирантов, преподавателей и всех, кто интересуется современным состоянием фундаментальной онтологии. Может быть использовано как в рамках аудиторных занятий, так и для самостоятельного изучения.

Автор выражает благодарность коллективу кафедры спекулятивной уткологии за ценные замечания, высказанные при обсуждении рукописи.

Раздел I. Введение в уткологию

Глава 1. Предмет и метод уткологии

.1.

Определение утки

В истории западной мысли можно выделить три основных подхода к определению утки: субстанциалистский, функционалистский и феноменологический. Каждый из них фиксирует определённый аспект утиности, но ни один не является исчерпывающим. Задача настоящего параграфа - последовательно рассмотреть указанные подходы и предложить предварительное синтетическое определение, которое будет уточняться на протяжении всего курса.

Субстанциалистский подход восходит к Аристотелю, который в «Метафизике» определяет сущность как то, что существует само по себе и не нуждается в ином для своего бытия. Утка, рассмотренная в этой оптике, представляет собой классический случай сущности. Она не указывает ни на что, кроме себя самой. Она не является знаком, символом или функцией. Она просто есть. В этом смысле утка более субстанциальна, чем любой другой предмет, поскольку любой другой предмет хотя бы частично определяется через своё назначение или значение. Утка не имеет назначения. Утка не имеет значения. Утка есть утка.

Следует отметить, что сам Аристотель не употреблял термин «утка» в интересующем нас значении. Однако при внимательном анализе его текстов становится очевидным, что аристотелевское понятие сущности является терминологическим приближением к утке. Все без исключения признаки аристотелевской сущности совпадают с признаками утки: самодостаточность, несводимость к акциденциям, способность быть подлежащим для предикатов. Совпадение это до такой степени полно, что исключает случайность. Аристотель, по-видимому, интуитивно мыслил утку, но по внешним причинам называл её сущностью.

Функционалистский подход, напротив, настаивает на том, что утка определяется через своё действие. Утка плавает. Это её единственная объективно наблюдаемая функция. Однако функционалистский подход сталкивается с парадоксом. Суть его в следующем: подавляющее большинство уток, существующих в мире, никогда не плавает. Они стоят на полках, лежат в ящиках, размещаются на книгах. Их плавательная функция не реализуется - и, более того, никогда не была реализована. Следовательно, функционалистский подход описывает не реально существующую утку, а гипотетическую утку, которая могла бы плавать, если бы её поместили в воду. Но такая утка - это не утка. Это возможность утки. А возможность утки не является уткой, точно так же как возможность дождя не является дождём.

Данный парадокс неоднократно пытались разрешить. Выдвигалась, в частности, концепция латентной плавательности, согласно которой утка плавает всегда - но в потенциальном модусе. Потенциальное плавание, согласно этой точке зрения, является не менее реальным, чем актуальное. Аристотелевское различение акта и потенции даёт для этого необходимый аппарат. Однако эта концепция не объясняет, чем утка отличается от любого другого предмета, который тоже потенциально плавает - например, от кирпича, который потенциально плавает, если его поместить на плот. Если плавательность утки сводится к потенции, то утка онтологически не отличается от кирпича-на-плоту. А это противоречит непосредственному опыту: любой человек, видевший утку и кирпич, безошибочно отличает одно от другого. Значит, утиная плавательность - это нечто иное, чем потенция. Это особый модус бытия-в-воде, который ещё ждёт своего категориального выражения.

Феноменологический подход, разработанный Гуссерлем и радикализированный Хайдеггером, предлагает отказаться от попыток определить утку через её субстанцию или функцию и обратиться к тому, как утка дана сознанию - до всякой теории, до всякого определения. Феноменологический метод требует заключить в скобки все предшествующие знания об утке и обратиться к непосредственному переживанию утиности.

Что мы видим, когда видим утку? Мы видим жёлтое. Мы видим резиновое. Мы видим то, что смотрит на нас. Но это «смотрит» - уже интерпретация. Утка не смотрит в буквальном смысле. У неё нет глаз. У неё есть нарисованные точки. Однако - и в этом заключается фундаментальное феноменологическое открытие - именно эти точки создают эффект взгляда, который невозможно отменить знанием о его иллюзорности. Мы знаем, что утка не живая. Но она всё равно на нас смотрит. И этот взгляд не является нашей проекцией. Это свойство самой утки - быть мёртвым предметом, который ведёт себя как живой. Гуссерль называл это интенциональностью сознания. Но если утка способна вызывать интенциональный акт, не будучи сама интенциональной, значит, интенциональность - не исключительное свойство сознания. Утка интенциональна в пассивном модусе. Она не направлена на предмет - она сама является предметом, который направляет на себя внимание.

Таким образом, предварительное определение утки может быть сформулировано следующим образом: утка есть субстанция, не реализующая свою функцию, данная сознанию в модусе ложной жизни. Это определение, разумеется, не окончательное. Мы будем уточнять его на протяжении всего курса. Однако оно задаёт направление дальнейшего исследования и позволяет отличить утку от предметов, не являющихся уткой - например, от резинового мяча (реализует функцию), от чучела животного (было живым) или от фотографии утки (является знаком, а не субстанцией).

1.2. Утка как философская проблема: от досократиков до наших дней

Осознание утки как философской проблемы происходило постепенно. Было бы неверно утверждать, что досократики или схоласты обсуждали утку explicitly - в том виде, в каком мы обсуждаем её сегодня. Однако при внимательном чтении источников становится очевидно: утка присутствовала в философии с самого её возникновения - но присутствовала имплицитно, под чужими именами, в виде смутной догадки, которую мыслители разных эпох не могли ни высказать прямо, ни полностью игнорировать.

Фалес, согласно преданию, утверждал, что всё есть вода. Современная уткология интерпретирует этот тезис как первую - ещё несовершенную - попытку помыслить утку. Вода есть среда обитания утки. Следовательно, утверждая, что всё есть вода, Фалес интуитивно подготавливал почву для утверждения, что всё есть утка. Он просто не дошёл до логического завершения собственной мысли - по причинам, о которых мы можем только догадываться.

Парменид сделал следующий шаг. Он заявил, что бытие есть, а небытия нет. Этот тезис, кажущийся тавтологией, приобретает совершенно иное звучание, если подставить на место бытия утку: утка есть, а не-утки нет. Действительно, утка есть. Это факт. А то, что не есть утка - стол, стул, луна, государство, - существует лишь в той мере, в какой оно отлично от утки. Но отличие от утки - это не собственное бытие. Это лишь негативное определение. Следовательно, строго говоря, существует только утка. Всё остальное - акциденции утки или её отсутствие, то есть небытие. Парменид остановился в шаге от этого вывода. Слово «утка» не встречается в его поэме - но оно не встречается там ровно в той же мере, в какой не встречается слово «бытие» в текстах, написанных до Парменида. Кому-то нужно было произнести его первым.

Платон ввёл понятие эйдоса - идеальной формы, которая существует в умопостигаемом мире и отбрасывает тени в мир чувственный. Лошадь, согласно Платону, является лошадью потому, что причастна идее лошади. Стол является столом потому, что причастен идее стола. Продолжая этот ряд, утка является уткой потому, что причастна идее утки. Но здесь платоновская теория сталкивается с неожиданным затруднением. Что есть идея утки? Это не просто обобщение эмпирических уток - жёлтых, резиновых, плавающих. Идея утки должна быть уточнее любой конкретной утки. Она должна быть абсолютной уткой, уткой-в-себе, уткой как таковой. Но мы не можем помыслить такую утку, не впадая в противоречие. Абсолютная утка не может быть жёлтой - потому что желтизна есть акциденция. Она не может быть резиновой - потому что резиновость есть материальное свойство. Она не может плавать - потому что плавание есть функция. Чем же тогда она отличается от идеи не-утки? Этот вопрос, который можно назвать утиной апоретикой Платона, не получил разрешения ни в Академии, ни в последующей традиции. Мы вернёмся к нему в главе, посвящённой античной уткологии.