Анатолий Спирин – Вездесущий (страница 4)

– Полина, посмотри, ты что-нибудь замечаешь на моём лице?

– А что я должна заметить? Лицо как лицо. Ничего особенного не вижу.

– Да ты посмотри внимательней, здесь же родинки у меня были, а сейчас их нет.

– Точно, вспомнила я – были у тебя родинки, да большие, и куда же они у тебя делись? Странно как-то, – и Полина недоумённо пожала плечами.

Накрыв Андрея чистой простыней, а поверх неё тёплым одеялом, медсёстры удалились, прикрыв плотно дверь. Голоса их удалялись, оживлённо обсуждая произошедшее чудо. Андрей напряг свой слух, и произошло невероятное: обе медсестры оказались рядом. Можно было руку протянуть и дотронуться до них. Голоса буквально прорвались, и каждое слово чётко звучало в голове Андрея. Он решил слегка щипнуть Полину, почувствует ли она его прикосновение. Захватив, как обычно, пальцами упругую кожу плеча, он слегка сдавил её, и сам от неожиданности вздрогнул. Полина буквально подпрыгнула на месте и резко обернулась, ища шутника, посмевшего неудачно поиграть с ней. К своему удивлению, никого рядом не обнаружив, она недоумённо остановилась среди коридора, напугав не на шутку свою подругу.

– Тань, ты зачем меня ущипнула? – Рассердилась Полина. – Что это за шутки?

– Да ты что, Полина, с ума сошла, что ли, как бы я тебя ущипнула? Я же впереди тебя шла – коридор-то узкий – вдвоём не разойдёшься.

– Точно. А кто же меня тогда так больно ущипнул?

– Блазнит это тебе – мерещится. У меня тоже такое бывает…

Андрей ликовал, его разум оказался так силён, что мог производить физические действия, да ещё и на расстоянии.

Огромное желание озоровать буквально распирало его грудь.

На следующий день только и разговоров было о непонятных вещах, произошедших за ночь: на тумбочках возле женщин в красивых вазах стояли свежие розы, а в палатах на стенах красовались надписи с поздравлениями. Озорные стихи напоминали, что Восьмое марта не за горами.

Выдача зарплаты

Не грех свой дар здесь применить

И с наслажденьем хулиганить,

Кого-то перцем накормить,

И чей-то разум одурманить.

Приятная усталость навалилась на Андрея под утро. Он почти всю ночь не спал, приобретя себе новую игрушку, не мог насладиться её неограниченными возможностями. Он легко передвигал предметы и мог находиться где угодно. Даже в сейфе или прямо в бетонной перегородке. Он умудрился открутить гайки со шпилек крепления сейфа и передвинуть его на середину комнаты. Это увлечение забавляло его. Ловко просовывая новенькие купюры в тонкую щель между корпусом и массивной дверью сейфа, он радостно смеялся, представляя, как служащие больницы будут доставать из своих карманов зарплату, не выплаченную за несколько месяцев. А денежки-то вот они, оказывается, имеются.

Из-за этого ЧП даже решили отложить операции, но только не с Андреем. Евгений Александрович оказался человеком слова, и намеченный им день был для него святым.

Андрея повезли в операционную. Две молоденькие сестры щебетали без умолку. Особенно о таинственных проделках неизвестных лиц, проникших, бог весть какими путями, за стальную дверь директора больницы, снявших тяжеленный сейф со стены, выкравших оттуда деньги и успевших рассовать их по карманам сотрудников. Их удивляла огромная сумма, заявленная следователем, успевшим поговорить со многими обитателями больницы, но вразумительного ответа ни от кого не получил.

«Откуда такие деньги?» – щебетали они удивлённо тоненькими голосами.

– Зарплату месяцами задерживали! Не зря у Сан Саныча тачка такая дорогущая. И жена на неслабой тачке катается. А видела, какая у неё шуба? На улице уже теплынь, а она в шубе из горностая, вся такая эдакая, ходит, – и Марина продемонстрировала походку жены директора.

Люська прыснула в рукав тихим смешком.

– А ты слышала, Люсь? У этой выдры любовник есть. Точно тебе говорю – хирург молоденький. Да ты его видела – с третьего отделения он. Помнишь? Тот, что нам по розе подарил.

Люська наморщила лоб, пытаясь вспомнить неприметного хирурга. Цветы ей дарили многие…

– Да, маленький такой, у него ещё колпак блином сидит.

Люська тут же вспомнила колпак, и её милое личико расплылось в придурковатой улыбке.

– Да ты что, Марин? Не может быть!

– Может, может. Рогоносец он. Это точно.

– Кто? – не поняла Люська.

– Кто-кто! Дед «пыхто». Папа наш долбанный, и Марина ткнула пальцем, указывая только ей ведомое пространство, где находится новоиспечённый рогоносец.

Слушая болтовню девчат, Андрей не заметил, как его подкатили к операционному столу. К каталке подошёл медбрат. Склонил своё огромное туловище над Андреем. С трудом повернул свою голову на бычьей шее к девчонкам.

– Он что, всё ещё в коме?

– Да, говорят, что совершенно ничего не чувствует – датчики не реагируют, значит, нервная система не задействована, – буднично произнёс ассистент. – Ему совершенно не больно. Евгений Александрович говорит, что этот парень – идеальный материал для его художественной натуры.

– Он нам показывал фотографии Андрея – красавец, ну просто артист. Запросто влюбиться можно. Я мать его видела, говорят: поседела мгновенно. Бедная женщина! – с грустью в голосе произнесла Марина.

– Ну, хватит девчата тоску нагонять, и без того жизнь скверная.

– Валер, а чего она у тебя скверная-то? Больной, что ли? – спросила Люська.

Валерка плюнул три раза через левое плечо.

– Здоровый я, девчата, как бык здоровый. Могу подкову запросто сломать. Да вот ваше племя меня не больно жалует – не любите вы меня, девчата. А так хочется женской ласки. Я же хороший, добрый и такой нежный. – Он подхватил Маринку за тонкую талию и сдавил слегка.

Маринка игриво взвизгнула и только хотела произнести нелестный комплемент в адрес Валерки, как властный голос пророкотал:

– А ну, шелуха, брысь отсюда. Вашего визга здесь ещё не хватало. (Это хирург Евгений Александрович явился в окружении своей свиты.)

– Ну-с, молодой человек, почему не работаем? Располагайте больного, и приступим, с богом.

Странный сон

Явился он в чудесном сне,

Покой, надежду подарил,

И голос нежный в тишине

Виденья дивные творил.

Анна Николаевна проснулась раньше обычного от переизбытка чувств, охвативших её во сне. Она долго не могла прийти в себя – перед глазами всё ещё стоял улыбающийся Андрей. Сон отчётливо врезался в память, она запомнила каждую деталь, каждое слово, произнесённое сыном, и всё то, что говорила она. Ощущение лёгкости и какой-то необъяснимой радости испугало её до дрожи. «Не случилось ли чего дурного? Ведь ему предстояла операция».

Он появился из темноты сна внезапно – в зале, озарённом мягким светом. Цвета были приглушённые, предметы расплывчатые, словно в каком-то мареве. А Андрей, наоборот, – живой и яркий. Глаза его лучились лаской и заботой. Он говорил нежные слова, успокаивал её. Одет был по-летнему: в свою любимую безрукавку, спортивные штаны, а на ногах белые кроссовки, каких у него не было. Это был без сомнения Андрей, только некоторые детали смущали её, привнося сомнения. Она очень хорошо представляла, что он находится без движения в больнице, и что сегодня предстоит операция. В данный момент его фигура имела более развитую мускулатуру, а на плече не было шрама, оставленного детской шалостью на всю жизнь. Это ей не давало покоя, она не выдержала и спросила: «Андрюша-сынок, а куда делся шрам, оставленный тебе с детства?» На что он ответил ровным спокойным голосом: «Мама, скоро у меня не будет никаких шрамов и никаких болезней. И даю слово, что и у тебя не будет никаких проблем. Поверь мне, и прошу, не рви ты себе душу, не ходи напрасно в больницу, этим ты ничего не изменишь. А я к тебе буду приходить во сне, разговаривать с тобой, слушать твой голос, гладить родные волосы, так рано поседевшие из-за меня». Он подошёл вплотную, обнял и поцеловал в щёку. После этого она проснулась. Впервые за эти дни она выспалась. Двоякое ощущение тревоги и радости не давало покоя. Ожидание дня томило её, заставляя делать уже давно сделанную работу: уборку во всей квартире; подходила к вещам, перекладывала их с места на место; протирала невидимую пыль; затеяла стирку.

Поправляя волосы, она машинально глянула в зеркало, висевшее в ванной комнате, и вздрогнула. На неё смотрела моложавая женщина. Это, конечно же, была она, но что произошло с её лицом? Кожа нежная, гладкая. Морщин, стало меньше. Она ещё не привыкла к седым волосам, и даже не заметила, что от седины, не осталось и следа. Эти чудеса не давали оторваться от приятного, но пугающего отражения. Время подходило идти в больницу, и она стала торопливо собираться в дорогу.

Она заранее отпросилась на работе. Все сотрудники ей сочувствовали, говорили добрые слова, высказывали фантастические предположения и пожелания по поводу выздоровления Андрея. Начальник – Константин Юрьевич, остановив её в коридоре, сказал озабоченно:

– Вы бы, Анна Николаевна, отдохнули с недельку, ведь на вас лица нет. Нельзя так истязать себя – всё будет хорошо, я уверен в этом.

Она посмотрела на него с благодарностью, ответила тихо:

– Да я же с ума сойду одна. Здесь коллектив, общение, какое-никакое забытьё, а так, – она махнула рукой и отвернулась, скрывая набежавшие на глаза слёзы.

Негласный договор

Пока свой скальпель отложи,

Я предлагаю паритет…

Свои сомненья расскажи,