Анатолий Сорокин – Океан. Выпуск 1 (страница 96)
В научной литературе до сих пор крайне редки описания бразильских индейцев из племени мурундуку. Изображения их совершенно отсутствуют в печати. Тем ценнее для русской науки становятся образцы украшений мурундуку, собранные Лангсдорфом, и зарисовки, сделанные сопровождавшим его художником Флорансом.
Во время своих исследований Г. И. Лангсдорф неоднократно выступал в защиту индейцев. Он обличал зверства португальских колонизаторов, жестоко расправлявшихся с индейскими племенами Бразилии, в письмах губернаторам бразильских провинций обращал внимание на нужды туземного населения.
Осенью 1828 года бесстрашные исследователи возвратились в Рио-де-Жанейро, закончив «полное страданий, беспокойств и несчастий странствие через внутренние области обширной Бразильской империи». Лангсдорф и Рубцов в путешествии тяжело заболели тропической лихорадкой.
Через год больной Нестер Рубцов прибыл в Петербург, чтобы передать Академии наук научные сокровища, добытые русскими учеными в дебрях Бразилии. Лишь одна этнографическая коллекция состояла из ста редкостных предметов. Очень ценны были рисунки, в которых были отражены природа и люди Бразилии.
Рукописи, привезенные Нестером Рубцовым, содержали описания различных областей Бразилии, очерки об отдельных индейских племенах, словари их языков и наречий. Двадцать шесть тетрадей занимали научные дневники самого Г. И. Лангсдорфа.
Личный вклад Нестера Рубцова в эту сокровищницу состоял из рукописи, озаглавленной «Астрономические обсервации», генеральные карты нескольких островов путешествия по Бразилии. Карты Рубцова, представлявшие огромную ценность, впоследствии исчезли из хранилища Академии наук.
Своими исследованиями Г. И. Лангсдорф и его товарищи внесли огромный вклад в отечественную и мировую науку. До них ученый мир имел весьма скудное представление о Южной Америке. Экспедиции, которые направлялись туда, преследовали лишь грабительские, захватнические цели. Известно, что некоторые племена, изученные Лангсдорфом (ботокуды, куана и другие), были впоследствии истреблены колонизаторами Южной Америки.
Путешествие же Г. И. Лангсдорфа преследовало исключительно научные цели. Для правильной оценки результатов его экспедиции достаточно указать, что многие добытые русским ученым данные об индейских племенах фактически до сих пор не превзойдены. Однако научный подвиг Г. И. Лангсдорфа был забыт в царской России.
Основные материалы его путешествия по Бразилии были обнаружены в архиве Академии наук СССР лишь в 1930 году. Советские люди по достоинству оценили ревностное и бескорыстное служение Г. И. Лангсдорфа и Н. Рубцова русской науке. Изучению их трудов посвящены многие работы советских ученых.
ШТУРМАН АЛЕКСАНДР КАШЕВАРОВ
В XIX веке русские моряки немало сделали для исследования берегов Северо-Западной Америки. Они шли от полярных областей Нового Света на юг и доходили до Калифорнии. Первенство в изучении Аляски тогда безусловно принадлежало русским.
Осенью 1838 года закончился один из таких смелых походов, предпринятый креолом Александром Филипповичем Кашеваровым, уроженцем Аляски.
В июле этого года флотский штурман А. Ф. Кашеваров покинул борт брига «Полифем» и высадился на мысе Лисбурн. Перед отважным моряком стояла задача отыскать путь для кораблей вдоль берегов полярной части материка Северной Америки.
Поход А. Ф. Кашеварова был связан с именем знаменитого путешественника Джона Франклина. В 1825 году Франклин спустился вниз по канадской реке Мекензи и, следуя на запад вдоль полярного побережья, двинулся к крайней северной точке Аляски — мысу Барроу.
А. Ф. Кашеваров вступил в почетное соревнование с Джоном Франклином. Посадив участников экспедиции на алеутские байдарки, Кашеваров поплыл к мысу Ледяному. Производя опись полярного берега Аляски, А. Ф. Кашеваров открыл на 71°13″ северной широты и 155°40″ восточной долготы обширный залив Прокофьева, затем — залив Куприянова и мысы Степового и Врангеля. Закончив в невероятно трудных условиях опись этого важного участка северного побережья, Кашеваров вернулся к мысу Барроу.
Таким образом, силами А. Ф. Кашеварова и Франклина был исследован весь полярный берег Аляски, от Берингова пролива до устья реки, где в 1792 году Александр Мекензи написал на дикой скале киноварью свое имя (кстати, в том же 1792 году Григорий Шелехов расставил русские знаки на северо-западном берегу Америки).
На обратном пути у мыса Барроу А. Ф. Кашеваров встретил толпы эскимосов. Они угрожали ему каменными стрелами и копьями и, очевидно, хотели напасть на экспедицию.
Напрасно искал А. Ф. Кашеваров бриг «Полифем» в бухтах близ мыса Барроу. Корабль, ожидавший Кашеварова у северной точки Аляски, как оказалось, укрылся в заливе Коцебу, севернее Берингова пролива. А. Ф. Кашеваров решил продолжать свое беспримерное плавание на кожаных байдарках. Позднее, осенью 1838 года, люди на борту «Полифема» увидели заиндевевшие кожаные лодки, спускающиеся к югу вдоль берегов Аляски.
Путешествие А. Ф. Кашеварова послужило основой для составленного им «Атласа вод, омывающих Восточную Сибирь и Аляску», изданного в 1843 году. Впоследствии А. Ф. Кашеваров прославился еще и тем, что в 1854 году принял деятельное участие в героической обороне северо-востока нашей страны от нашествия англо-французского флота.
…Следует упомянуть, что в том же 1838 году служилый Российско-Американской компании креол Василий Малахов был послан исследовать область Квихпакского бассейна.
В. Малахов смело углубился в дебри Аляски и по берегам Юкона добрался до его притока Апхун, где завязал дружественные отношения с индейцами. Затем исследовал реку Нулато, где вскоре был возведен русский пост, задачей которого было противодействовать деятельности Компании Гудзонова залива. Впоследствии о В. Малахове упоминал в одном из своих рассказов Джек Лондон.
Так бесстрашные русские исследователи — штурман А. Ф. Кашеваров, зверолов В. Малахов и другие — обходили на лодках, сшитых китовым усом, северную оконечность Аляски и приплывали к жилищам неведомых племен в глубине материка Нового Света.
ДЕКАБРИСТ-МОРЕПЛАВАТЕЛЬ
В 1851 году в глухом Селенгинске, вблизи китайской границы, умер декабрист Константин Петрович Торсон. Он был похоронен на берегу быстрой Селенги, неподалеку от каменных курганов древних обитателей Забайкалья.
Константин Торсон окончил Морской корпус и вскоре прославился как искусный и неустрашимый флотский офицер. В 1819 году на Торсона обратил внимание начальник русской экспедиции в Антарктику капитан Ф. Ф. Беллингсгаузен. Он зачислил лейтенанта К. П. Торсона в состав экипажа шлюпа «Восток».
Экспедиция открыла Антарктиду и ряд островов, пробыла в плавании 761 день и совершила путь, общая длина которого превышала более чем в два раза окружность земного шара.
В конце 1819 года русские корабли, находясь на дальнем юге Атлантического океана, подошли к земле с неприступным каменным берегом. Высокий остров был покрыт снегом. Он находился на 56°44′18″ южной широты. Этот остров был назван в честь Торсона, и лишь после событий 1825 года его стали обозначать на картах под именем острова Высокого.
Константин Торсон не раз высаживался и на коралловые атоллы Океании, исследуя животный и растительный мир зеленых архипелагов. В 1820 году, при приближении корабля к Островам Россиян, зоркий вахтенный офицер Торсон заметил кипевший у берега пенный бурун. Благодаря бдительности Торсона было предотвращено крушение «Востока».
Помари, король островов Таити, подарил Торсону дорогие ткани местного изделия. Во время стоянки на Таити лейтенант Торсон руководил заготовкой съестных припасов для кораблей и наблюдал за меновой торговлей с туземцами, не допуская попыток даже малейших злоупотреблений. Он раздавал подарки островитянам и вел с ними переговоры.
В порту Джаксон (Сидней), на мысе Русских, была устроена астрономическая обсерватория. Торсон участвовал в работах корабельных астрономов. Такие же научные наблюдения проводились и во время стоянки кораблей в бухте Рио-де-Жанейро, где обсерватория была оборудована на берегу Крысьего острова.
К юго-востоку от Тасмании лежал остров Мак-Куори, где сосредоточивались промыслы морских слонов. Лейтенант Торсон, исследуя остров, добыл там животных и птиц для коллекций.
Возвратившись на родину, К. П. Торсон занялся изучением положения русского флота. Он находился тогда в самом плачевном состоянии. Маркиз де Траверсе, занимавший пост русского морского министра, и его преемник Меллер развалили флот и подорвали морские силы великой державы. Среди русских моряков существовало убеждение, что де Траверсе уничтожал флот вполне сознательно по указке Англии.
К. П. Торсон со свойственными ему трудолюбием и обстоятельностью собрал данные о состоянии русского морского флота и предложил свои способы для исправления многолетних «ошибок».
В частности, Торсон взялся оборудовать как показательное судно корабль «Эмгейтен».
Большую помощь Торсону оказывал Николай Бестужев, тоже будущий декабрист, талантливый изобретатель и художник, капитан-лейтенант 8-го флотского экипажа. Н. Бестужев не успел изготовить для «Эмгейтена» лишь усовершенствованный хронометр и астрономические часы. Завершать эти изобретения ему пришлось уже в Селенгинске, где судьба вновь свела Бестужева с Торсоном.