Анатолий Сорокин – Океан. Выпуск 1 (страница 95)
Петр Кутышкин добивался, чтобы его признали участником Российско-Американской компании и разрешили участвовать в ее богатых прибылях. Прошение Кутышкина и переписка учреждений по поводу этого прошения были найдены всего несколько лет назад.
Разумеется, именами Степана Постникова, Ивана Кокина и Петра Кутышкина нельзя исчерпать список выходцев из Владимирской губернии, так или иначе участвовавших в замечательных открытиях на севере Тихого океана. Я рассказал об этих людях в надежде, что поиски во владимирских архивах могут увеличить скромный список мореходов из этого края и наши познания об их деятельности.
РАДИЩЕВ И МОРЕХОДЫ
22 марта 1797 года Александр Радищев, возвращаясь в Россию из ссылки в Илимск, остановился в Таре. В тот же день в Тару со стороны Тобольска приехал еще один путник и задержался, чтобы покормить лошадей. Узнав о том, что он разделяет отдых с великим изгнанником, незнакомец пошел в дом, где был Радищев. Это был смелый поступок со стороны поручика Василия Ловцова. Из разговора с ним Радищев узнал, что Ловцов едет в Иркутск, возвращаясь из Санкт-Петербурга. Подробности встречи до нас не дошли. Мы можем только строить догадки о значении этой знаменательной встречи на тарском постоялом дворе.
Перенесемся в Охотск 1792 года. Василий Федорович Ловцов получил приказ из Иркутска принять командование кораблем «Св. Екатерина». Корабль с матросами и первым русским посольством в Японию должен был отправиться к острову Матсмаю, сдать японским властям трех японских моряков, когда-то занесенных штормом в русские владения.
Но главной целью похода было установление торговых связей с Японией. Инициаторами всего предприятия были Григорий Шелехов, устроитель Русской Америки и глава торговой компании на Тихом океане, и приятель Шелехова, натуралист Эрик Лаксман. Главой посольства был назначен сын Лаксмана, Адам, чиновник из Гижигинска. В составе посольства был шелеховский торговый уполномоченный Поломошный.
Корабль прибыл в Японию и бросил якорь в гавани Немуро, где русские расположились на зимовку. На следующий год Ловцов поднял паруса и пошел вдоль берегов острова Матсмая до города Хакодате. Оттуда Ловцов и Лаксман проехали в Матсмай — к японскому губернатору — для переговоров о разрешении русским торговым кораблям посещать порт Нагасаки. Такой открытый лист после долгих переговоров японцы и выдали на имя Лаксмана и Ловцова (Радищеву Ловцов мог показывать если не подлинник, то перевод этого «свидетельства»).
«Васиреи Оромусау» — так звали Ловцова японцы — 8 сентября 1793 года возвратился в Охотск вместе со всем составом посольства. Из Японии были вывезены научные коллекции, гербарии, морские карты и т. д. Екатерина II не оценила всей важности итогов похода на Матсмай и ограничилась лишь награждением участников экспедиции (Шелехов был обойден, хотя он очень давно ратовал за установление торговых связей с Японией и осваивал Курильские острова). Преодолевая косность чиновников и царедворцев, играя на честолюбии властной царицы, Лаксман и Шелехов добились разрешения на второй поход в Японию, причем Лаксману поручалась научная, а Шелехову торговая часть экспедиции.
Но в июле 1795 года Григорий Шелехов умер. Такая же скоропостижная смерть настигла и Эрика Лаксмана: он скончался в январе 1796 года в 118 верстах от Тобольска, на ямской станции Дресвянской.
…Все это Радищев узнал от Ловцова в Таре. Погребенный заживо в Илимске, изгнанник, конечно, не мог знать ничего о походе Ловцова и Лаксмана.
Уместно вспомнить о литературно-научных занятиях Александра Радищева в Илимске. Известно, что он наравне с историческими работами занимался и исследованием вопроса о торговле с Китаем в Кяхте и вообще русской торговле со странами Востока. Григорий Шелехов, человек большого природного ума, еще в первые годы своей деятельности мечтал об установлении правильной торговли в Кяхте. В его архиве можно увидеть груды писем из Кяхты с донесениями о жизни собственно Китая и документы, которые подтверждают его личные хлопоты об открытии торга в Кяхте. Аляска — Алеутские и Курильские острова — Кяхта — Кантон — Филиппины — Япония входили в круг торговых интересов Шелехова.
Многое станет понятно, когда мы скажем несколько слов о встрече Радищева с самим «Колумбом Российским». Она произошла в 1791 году в Иркутске, когда Радищев ехал в Илимск. В тот год Эрик Лаксман выехал в Петербург вместе с японцами, которых потом отправили на «Св. Екатерине» в Японию.
Следовательно, Радищев знал от Шелехова о плане первого похода русских к японским берегам. О встрече с Шелеховым Радищев писал 14 ноября 1791 года, а в сентябре иркутский губернатор Пиль получил указ об организации экспедиции Лаксмана. В 1791 году Радищев от Шелехова мог узнать о том, что за год до их встречи (1790) в Кяхте снова возобновилась торговля с китайцами. Наверное, Шелехов делился с изгнанником своими заветными планами о торговле с Кантоном. Во всяком случае, встреча с Шелеховым была для Радищева встречей не простой.
В письме об этой встрече Радищев отмечает Шелехова не только как предприимчивого человека, но и как автора книги о своих приключениях в Русской Америке.
…Следовательно, Ловцов в Таре, в беседе с автором «Путешествия из Петербурга в Москву», неминуемо задел вопросы, которые были известны Радищеву, и обогатил Радищева новыми сведениями, которыми он располагал как соратник Шелехова и участник первого русского посольства в Японию.
Великий революционер Радищев был сыном своего века. Он проявил огромный интерес к стремлениям передовых людей типа Шелехова, старавшихся расширить связи России со странами Востока и Тихого океана.
Таков смысл встречи двух людей в маленьком, занесенном снегом сибирском городке 22 марта 1797 года.
АНДРЕЕВСКИЙ ФЛАГ В БРАЗИЛИИ
Среди участников первого русского плавания вокруг света, совершенного в 1803—1806 годах под руководством известных мореплавателей Ю. Ф. Лисянского и И. Ф. Крузенштерна, был также естествоиспытатель Г. И. Лангсдорф. Он совершил огромный путь от Кронштадта до Камчатки, побывал в Японии, Калифорнии, на Южном Сахалине и возвратился в Россию по суше через Охотск, Якутск, Иркутск, посетив заодно Кяхту на китайской границе. В 1812 году вышло в свет двухтомное сочинение профессора Г. И. Лангсдорфа, в котором он подводил научные итоги своего кругосветного путешествия.
Весной 1812 года Лангсдорф назначается русским консулом в Рио-де-Жанейро. Занимая эту должность, он основное внимание уделял научной деятельности. Он провел ряд изысканий, составлял научные коллекции, изучил и описал индейское племя ботокудов, о котором ученый мир почти не имел представления. Уже в 1816 году Лангсдорф отправил Петербургской Академии наук первый ящик добытых им экспонатов — шкуру лично им убитого тапира, крупнейшего млекопитающего животного Южной Америки, и коллекцию шкурок редких обезьян и птиц Бразилии. Такие коллекции он и в последующие годы посылал Петербургской Академии, тем самым обогащая ее музей. Благодаря стараниям Лангсдорфа петербургская коллекция экспонатов из Южной Америки вскоре заняла одно из первых мест в Европе.
В 1821 году Лангсдорф избирается действительным членом Петербургской Академии наук. Ему поручается совершить научное путешествие во внутренние области Южной Америки. Ученый занимался этим вплоть до 1828 года. Вначале велись предварительные экскурсии и работы, главная же часть задания была выполнена после 1825 года.
В 1825 году к Г. Лангсдорфу примкнул штурманский помощник Нестер Рубцов, прибывший в Бразилию на одном из кораблей Российско-Американской компании, совершавшем кругосветное плавание. Путешествуя с Лангсдорфом по Бразилии, Нестер Рубцов вел ежедневные записи, которые назвал «Астрономическими обсервациями». В них приводились астрономические, метеорологические и географические наблюдения исследователей.
Сам Г. И. Лангсдорф проводил постоянные наблюдения за колебаниями магнитной стрелки и занимался изучением впервые открытых им пятидесяти видов рыб Бразилии. Он вел дневники, которые впоследствии стали основными источниками по истории замечательных русских исследований в бразильских дебрях.
В январе 1827 года Г. И. Лангсдорф и его спутники достигли города Куяба на одноименной реке. Это был «город золота», куда устремлялись старатели со всех концов Бразилии. Здесь Лангсдорф и Рубцов пробыли до ноября 1827 года. Они совершили восхождение на вершину Сан-Жеронимо и осмотрели места добычи алмазов неподалеку от Санта-Анна. Г. И. Лангсдорф правдиво описал бесправное положение негров — искателей алмазов, и зверства белых рабовладельцев.
Г. И. Лангсдорф и его спутники изучили жизнь и быт шести племен, обитавших в самом сердце Бразилии.
Ученые исследовали также индейцев племен гуана и гуато. Первые обитали на восточном берегу реки Парагвай, занимались земледелием, рыбной ловлей, торговлей и ткацким ремеслом. Племя гуато почти всю жизнь проводило на воде, питалось мясом крокодилов. На суше гуато бесстрашно охотились на ягуаров.
В апреле 1828 года Лангсдорф и его спутники достигли области, населенной индейцами апиака. Туземцы сердечно встретили русских людей. Лангсдорф и Рубцов собрали драгоценные для науки данные об образе жизни и общественном укладе апиака, не имевших тогда понятия о частной собственности, еще пользовавшихся каменными топорами.