Анатолий Сорокин – Океан. Выпуск 1 (страница 94)
Очень близко к морской археологии стоит собирание коллекций изображений кораблей: гравюр, литографий, репродукций, фотографий, открыток.
Само собой разумеется, что написать картину о морской истории невозможно без использования морской археологии. Наши замечательные художники-маринисты Айвазовский, Боголюбов, Беггров, Ганзен и другие с увлечением занимались морской археологией, историей корабля и военно-морского искусства. Большинство их картин безукоризненны с исторической точки зрения и, кроме огромного художественного значения, имеют большую познавательную ценность. Создавая великолепное историческое полотно «Первая победа русского корабельного флота», Боголюбов кропотливо исследовал массу материалов Петровской эпохи: познакомился с архивными чертежами кораблей, сделал зарисовки с моделей кораблей из различных музеев и частных собраний, изучал гравюры Шхонебека, Пикара, Зубова, Ростовцева, прочел труды Аллярда, Кушелева, Глотова, Веселаго, Елагина.
В нашей стране с каждым годом становится все больше и больше любителей истории корабля. Есть среди них и крупные ученые в области морской археологии и истории. Здесь надо назвать капитана 1-го ранга, кандидата военно-морских наук Николая Александровича Залесского.
Николай Александрович собрал уникальную коллекцию изображений русских боевых кораблей эпохи парового и броненосного флота. Значение собрания не только в том, что в нем имеются подлинные фотографии (за редкими исключениями) всех судов русского военного флота начиная с середины прошлого столетия и до 1917 года, но и в том, что эта уникальная коллекция, состоящая из десятков тысяч фотографий, находится в образцовом состоянии; проведена научная классификация всех судов, составлена история каждого корабля и его характеристика. Николай Александрович проводит кропотливые научные исследования по истории русского военного флота и морской археологии. Его научный труд «Краб — первый в мире подводный заградитель» восстанавливает одну из забытых страниц истории нашего флота и утверждает приоритет России в создании подводных минных заградителей. Этот труд, построенный на исследовании только подлинных материалов (чертежей, фотографий, архивных документов, записок очевидцев), заслужил признание специалистов и может быть отнесен к классическим трудам в области морской археологии.
К большому сожалению, в нашей отечественной литературе мало трудов по морской археологии и истории корабля. Самые значительные — «История корабля» Боголюбова, ставшая давно библиографической редкостью, и «История военного кораблестроения» Шершова, изданная в 1940 году и переизданная в 1952 году. Остальные труды носят более популярный характер и имеют незначительную историческую ценность.
Советская морская археология еще только рождается.
И вслед за К. Керамом, написавшим свой «роман археологии» «Боги, гробницы, ученые», мне хочется повторить его замечательные слова:
«Я исходил из того, что археология — наука, в которой переплелись приключения и трудолюбие, романтические открытия и духовное самоотречение, наука, которая не ограничена ни рамками той или иной эпохи, ни рамками той или иной страны, — была погребена в специальной литературе: в научных монографиях и журналах… Да, как ни странно это звучит, до сих пор было сделано всего лишь три-четыре попытки рассказать об исследованиях прошлого как об увлекательных приключениях; это странно потому, что вряд ли на свете существуют приключения более захватывающие, разумеется, если считать, что всякое приключение — это одновременно и подвиг духа».
С. Марков
ПУТЕШЕСТВЕННИКИ РОССИЙСКИЕ
В XVIII веке русские мореходы из Охотска и Камчатки совершали отважные плавания к Алеутским островам и Аляске, а несколько позже, заселив Аляску, в самом начале XIX столетия достигли рубежей Калифорнии и кораллового берега Сандвичевых (Гавайских) островов. Среди первых исследователей севера Тихого океана были уроженцы Владимирской губернии.
В моей «Тихоокеанской картотеке» собраны сведения о купце-мореходе Степане Постникове.
Он жил в Большерецке, на юго-западном побережье Камчатки. Войдя в долю с Семеном Красильниковым, Семеном Кульковым и Степаном Тюриным, предприимчивый владимирец построил на реке Камчатке судно длиною в шесть сажен. Мореходом был приглашен Степан Черепанов. В сентябре 1759 года корабль «Захария и Елисавета» вышел в море «для изыскания новых островов и народов», как говорил тогда о таких походах знаменитый камчатский мореход Степан Глотов. На борту судна было сорок два промышленника.
Степану Черепанову пришлось зазимовать на Командорах. Судя по очень толковому описанию, составленному впоследствии со слов Черепанова, он побывал на острове Беринга. Мореход описал Саранное озеро на северном побережье острова, живо рассказал об охоте на морских коров, которые еще водились тогда около Командорских островов. Люди с «Захария и Елисаветы» кололи зверей железными спицами на длинных древках. Каждая морская корова давала до 150 пудов мяса, не уступавшего по вкусу говядине, более пятидесяти пудов жира.
Насушив мяса и натопив впрок жира, мореплаватели направили свой путь к Алеутским островам, где начали промысел на морских бобров. В описании Черепанова можно узнать остров Атту, самый крупный среди Ближних островов, с его труднодоступными для высадки скалистыми берегами и снежными горами. Русские промышленники наблюдали жизнь алеутов Ближних островов, и Черепанов записал много ценного о жизни, быте и верованиях обитателей острова Атту.
«…Когда станем есть же, что сами едим, то и тем алеутцам уделяем, не минуя никогда…» — рассказывал потом Черепанов о своей дружбе с туземцами.
Мореходы помогли одному алеуту вылечить тяжелую рану на руке. В знак благодарности он принял русское имя — Леонтий.
В 1762 году Степан Черепанов вернулся с Алеутских островов, доставив 1750 бобров.
Одновременно с Черепановым у Ближних островов находился начальник корабля «Адриан и Наталья» — знаменитый Андреян Толстых. На службе у него состоял суздальский крестьянин Иван Кокин. Он участвовал в замечательном походе Толстых, когда тот подробно исследовал Андреяновские острова — Канага, Большой Ситхин, Тагалах, Атха, Амля, Адах…
На острове Атха, увенчанном высоким вулканом, Иван Кокин отыскал алеута-подростка, круглого сироту, с согласия тойона (старшины) острова взял мальчика к себе и назвал Фомой. Алеут Фома обучился русскому языку и долго жил среди камчатских мореходов. Кокин, очевидно, взял на себя заботы по воспитанию второго алеутского мальчика, Стефана. Стефан был «пленником незнаемых народов» и бежал к русским, как только узнал, что они высадились на одном из островов.
В 1764 году корабль, на котором находился Иван Кокин, возвратился на Камчатку.
В 1762 году Степан Постников вместе со своими компаньонами послал корабль для зимовки на остров Уналашка. Судном командовал мореход Петр Дружинин. Промышленники Дружинина разделились на три отряда. Первый из них остался в Кошигинской гавани на Уналашке, второй — зимовал в заливе Калехта, а с третьим отрядом пошел на остров Сиданак сам Дружинин. Замечательно, что Дружинин с тридцатью товарищами построил на месте зимовки небольшую крепость, вероятно, первую крепость будущей Русской Америки.
Поход стоил больших жертв. Сам Дружинин погиб на Сиданаке, а его корабль, зимовавший на Уналашке, сгорел. Кажется, это был именно «Захария и Елисавета». Некоторые историки считают, что в итоге похода Петра Дружинина была открыта и частично исследована Кошигинская бухта на острове Уналашка.
В 1764 году один из Кульковых, бывших компаньонами Степана Постникова, побывал в Петербурге и рассказал там подробно о последних открытиях на Алеутских островах. Его рассказы стали известны М. В. Ломоносову, который в это время писал одно из своих замечательных сочинений — «О северном мореплавании на восток по Сибирскому океану».
Тем временем остальные участники мореходного товарищества Постникова продолжали свою деятельность. Степан Тырин в 1764 году посылал корабль «Св. Петр и Павел» к острову Атту, где его мореходы встретились с доблестным Андреяном Толстых.
Мореход с «Захария и Елисаветы» Степан Черепанов с 1768 по 1773 год находился в плавании на Ближние и Андреяновские острова на корабле «Николай».
Семен Красильников, участник компании Постникова и Кульковых, посылал за бобрами, котиками и песцами судно «Владимир» с мореходом Тихоном Сапожниковым. Сапожников позднее прославился тем, что однажды, потеряв в открытом море счисление, проплыл от берегов Аляски до области тропического климата.
Наконец, на самом исходе XVIII и в начале XIX столетия нам встречается имя суздальского купца Петра Кутышкина. От него остался весьма своеобразный документ.
После смерти знаменитого основателя Русской Америки, открывателя острова Кадьяка и части материка Аляски Григория Шелехова, Кутышкин подал царю прошение, в котором уверял, что он является одним из основателей мореходно-промышленной компании Шелехова.