Анатолий Сорокин – Океан. Выпуск 1 (страница 89)

Но земли уже нигде не было видно даже в бинокль, который, к счастью, сохранился в кубрике. Вокруг до горизонта все безнадежно пусто. В расходных цистернах топлива оставалось в лучшем случае не более чем на два-три часа хода. Вернуться к побережью Камчатки своим ходом, да еще против сильной зыби, ветра и течения, нам нечего было и думать.

Посоветовавшись между собой, решили топливо сохранить на самый крайний случай, а сейчас лечь в дрейф. Для этого смастерили плавучий якорь. Квадратный кусок парусины натянули на два сколоченных крест-накрест шеста, от четырех углов протянули тросики и, связав вместе, соединили с фалинем на носу судна. Опущенный в воду плавучий якорь держался в ней вертикально, упирался в нее и удерживал шхуну носом против ветра и волны. Качка стала спокойней, мягче.

Ветер стихал, уменьшалась постепенно и мертвая зыбь. Теперь мы особенно почувствовали голод…

9 июня. Прошли первые дни после катастрофы, заполненные наведением элементарного порядка на пострадавшем судне; налажено ручное управление рулем, сделан плавучий якорь, который удерживал суденышко от беспорядочной и изматывающей нас качки. И вот ребята пришли к мысли о необходимости создания хотя бы самого примитивного парусного вооружения. Но как это сделать? Думали, подсчитывали и наконец составили такой план.

Прежде всего надо было прочно укрепить нашу небольшую, короткую и слабенькую мачту. Для этого просверлили в месте ее стыковки с остатком основания старой мачты два отверстия и пропустили через них два железных болта, скрепив их с обеих сторон большими шайбами и гайками. Кроме того, на это место крепления мачты с ее основанием наложили прочный бензель (узел) из толстой проволоки. Затем мачту укрепили еще дополнительными креплениями к носу, с боков и в сторону кормы, использовав для этого прочный манильский трос, целая бухта которого нашлась в шкиперской кладовочке.

Но на парус не было материала: ни кусочка парусины, ни даже каких-либо остатков старых рваных парусов. Парусина же, которую мы использовали для плавучего якоря, была уже порядочно истрепана в штормовых водах океана. Казалось, задача создания даже маленького паруса была невыполнима. Но, подумав, мы нашли выход. Решено было попробовать использовать имевшиеся на судне четыре парусиновые морские койки, полученные нами из морского училища.

Соединив в длину две койки, а затем снизу еще две и связав вместе так все четыре, получили плотное полотно паруса…

Когда все было готово, рею подняли, захватив в ее середине прочным фалинем, продетым затем через блокшкив на вершине мачты. Поднятый новый парус, к нашей радости, сразу же «забрал», и мы с восторгом увидели, как суденышко наконец получило видимый небольшой ход.

Карт не было — они погибли со сбитой за борт штурманской рубкой. Случайно сохранилась только одна карта — «Южная часть Камчатки». К ней мы подклеили чистые листы бумаги, на которые продолжили сетку карты, и использовали их для того, чтобы отмечать на них координаты наших астрономических обсерваций и по ним прокладывать путь двигающейся в океане нашей шхуны.

Мы научились ловить в океане рыбу простейшим способом — «на поддев»: опуская прочный утяжеленный рыболовецкий крючок на ту или иную глубину, а затем его постоянно подергивая, заставляя «танцевать» в воде и этим создавать тончайшие колебания, далеко улавливаемые рыбами. Способ этот хорош тем, что ловить можно без всякой наживки, притом на разных глубинах, даже не освещенных, и потому — в любое время дня и ночи, причем ночью даже более успешно. Видимо, зрение рыб в этих случаях совсем не участвует, а эти колебания улавливает какое-то особое «шестое» чувство, которым снабдила рыб природа…

Потрудней и пострашней было с пресной водой. Выпиты были последние остатки пресной воды, оставшиеся после аварии на донышках в бачках кубрика и в машинном отделении. Мы начали страдать от жажды. Это хуже голода: без пищи человек может прожить, говорят, почти месяц, а без воды не более десяти суток. И тут мы снова вспомнили советы Шестакова: для утоления жажды надо жевать свежую рыбу или высасывать ее соки.

29 июня. Несмотря на наше юношеское оптимистическое настроение, на нас находят тяжелые порывы тоски и безнадежности. Наше путешествие идет, кажется, без конца, без какой-либо надежды на спасение. Ни островов на безграничной пустыне океана, ни каких-либо кораблей мы не видим. Правда, несколько раз видны были в бинокль очень далеко, почти на самом горизонте, дымки, а ночью — огни проходивших пароходов. Но расстояния были настолько велики, что никакими имевшимися у нас средствами сигнализации мы не могли привлечь их внимание.

30 июня. Дни проходят бесконечно медлительно. Ведь почти ничего нового мы не видим, а наблюдать движение времени нам приходится почти все двадцать четыре часа суток!..

12 июля. Я не записывал ничего в своем дневнике за эту последнюю неделю, так как нас опять порядочно трепали штормы, следовавшие один за другим, и записывать было трудно. Мы только по-прежнему вели регулярно записи в нашем вахтенном журнале… Вскоре нам стало ясно, что под нами идут уже воды теплого течения Куро-Сиво, быстро относившего нас на восток. Течению, конечно, помогают и штормовые ветры, которые так далеко уносят наш «Тюлень».

По астрономическим наблюдениям, отмечаемым на карте (самодельной), мы видим перемещение, и притом удивительно быстрое, «Тюленя» на восток… Видно, что течение и штормы очень быстро нас уносят к востоку. Сейчас мы, видимо, находимся севернее Гавайского архипелага, но где именно? Как нужна была бы теперь, да и вообще, мореходная карта!

Если нас и дальше так быстро будет нести на восток, то, вероятно, попадем к берегам Америки. И нашим глазам уже мерещатся покрытые тропической растительностью теплые берега Калифорнии! Эти мечты, должно быть, рождаются из воспоминаний того, чему нас когда-то в стенах морского училища в Петрограде учила история открытий и освоения тихоокеанских берегов, и особенно то, что сделали в этом смысле наши предки…

16 июля. Сегодня после полудня, выполнив очередные астрономические определения, я внимательно всматривался во что-то появившееся на горизонте в западной его части. Вскоре можно было опознать два больших военных корабля, видимо крейсера, шедшие быстро в северо-восточном направлении. Чем-либо просигнализировать им у нас не было возможности — уж очень далеко они проходили. Скоро они оба скрылись за горизонт.

20 июля. Нашим надеждам, что «Тюлень» приблизится к берегам Америки, видимо, не суждено осуществиться. Новый очередной, но северный шторм сильно снес «Тюленя» к югу и юго-западу. Когда сегодня мы тщательно определились по солнцу, то увидели, как далеко к югу нас вынес шторм. Мы прошли уже примерно меридиан, ограничивающий архипелаг Гавайских островов с востока, и сейчас находимся, видимо, уже южнее самого южного из них. Судно наше продолжает упорно двигаться на юг. Вероятно, мы попали уже в струи Калифорнийского течения, идущего далеко от берегов Америки на запад, а затем отклоняемся к юго-западу. Заметно потеплело, на наши удочки стали попадаться какие-то неизвестные рыбы. Ночью был большой улов планктона. Погода, к нашему счастью, стоит хорошая, океан спокоен.

22 июля. По нашим астрономическим определениям, мы проходим широту Гонконга.

Дорогая Родина! Как мы гордимся тобой! Но вернемся ли мы к тебе? Не погибнем ли в этих чужих, далеких водах?..

2 августа. …Одна за другой следовали молнии, и над нашими головами ударил гром, точно разорвался тяжелый снаряд. С неба хлынули потоки воды, полил тропический дождь сплошным водопадом. Гром и шум от бешеного ветра сливались в сплошной рев. Быстро разошлись волны, все выше и выше подбрасывая наш маленький «Тюлень»…

Опять и опять можем предаваться своим мечтам, думаем о нашей далекой Родине, близких людях, родном флоте. Вспоминаю я и свою родную Грузию, солнечные берега Черного моря!

10 августа. Суденышко наше, вернее, оставшийся его корпус долгое время не давал большой течи — добросовестный ремонт себя оправдал, и «Тюлень» мужественно держался на волне. Если и поступало немного воды, то ее за несколько минут работы ручной помпы наши вахтенные откачивали. Но когда пошел уже конец третьего месяца дрейфа, расшатанные крепления и обшивки потекли солеными слезами. Воды становилось с каждым днем все больше, ее часами выкачивали ручной помпой в шесть рук. Щели, конечно, зашпаклевывались, но качка и тропическое солнце делали свое. Вода продолжала прибывать в трюм, кубрик, машинное отделение. Все предвещало близкий конец. Теперь не то что шторм, но, возможно, сильный шквал и даже свежий ветер могут принести катастрофу.

13 августа. Утром, когда я проснулся и вступил на вахту, сменяя Чигаева, он меня очень удивил сообщением, что «Тюлень» опять изменил свой курс и сейчас идет на юго-запад…

Мы верим в возможность спасения! Ведь дошли мы почти до экватора и все пока живы и здоровы!

25 августа. Мы уже в Южном полушарии и продолжаем перемещаться на юго-запад, к островам Полинезии, которых, как помнится, здесь много. Надежду увидеть наконец землю поддерживают появившиеся большими стаями птицы. Сегодня днем и особенно под вечер их было необыкновенно много. Покружившись над нами, стаи одна за другой улетели прямо по нашему курсу — на юго-запад.