Анатолий Сорокин – Океан. Выпуск 1 (страница 57)

Гребной винт крутится, крутится, и, если на его пути попадет канат, веревка, он начнет ее наматывать на себя… А если к веревке прикреплена мина, винт затянет ее под корму корабля, и все! И не надо часто-часто ставить мины.

Шарил руками по столу, искал огниво… Не нашел, нащупал вилку и стал царапать ею по доскам стола.

Утром лениво ругал денщика за скверный завтрак, жевал и пытался вспомнить, какая дрянь снилась этой ночью. Потом заметил на столе корявые царапины, вроде как буквы; видно, вчера кто-то, мичман или ротмистр, развлекались. Велел денщику выскоблить стол, а то от него кислятиной несет. И, уже одевшись, от порога снова вернулся к столу, сел и, не снимая фуражки, долго разглядывал царапины и наконец прочел: винт… веревка… мина.

Несколько дней и ночей провел Алексей за столом, рисовал, чертил, писал, рассчитывал. Прохор, денщик его, рассказывал своим дружкам, что у его подпоручика белая горячка, но у господ она проходит не по-людски. Люди обычно чертиков видят, а подпоручик на бумаге волосатых чертиков рисует. Потом полдня ходит по избе, ничего не видит и на стены натыкается.

Узнав, что прибыл с обозом из Петербурга штабс-капитан Сергеев, Алексей направился к нему. Нашел его в гальванической мастерской. В большом деревянном сарае стоял собачий холод и сильный туман. Он образовывался от дыхания людей и ведер с горячей водой, которые приносили в сарай для отопления. Разводить огонь в сарае было строжайше запрещено: в мастерской заряжали мины.

Лицо Сергеева задубело от мороза, веки были такими тяжелыми, что, казалось, закрой он глаза — и тотчас заснет на ходу.

Алексей разложил перед ним свои чертежи и рисунки, долго объяснял. Тот равнодушно выслушал и ответил:

— Возражать тут нечему. Надо проверить. Но когда? Мы сделанные мины снаряжать не успеваем, еще людей надо обучать, как с ними обращаться. Кроме этого, у нас и так уже несколько типов мин. Две мины профессора Якоби, поручика Борескова, несколько типов Нобеля, и все разные: гальванические, пиротехнические, ударные, гальвано-ударные. И с каждой нужно свое деликатное обращение, иначе взорвется в руках. Недавно один купчик, пользуясь высокими протекциями, навязывал еще новую мину — летучую. Она-де будет лететь по поверхности воды, при ударе о борт корабля погружаться ему под киль и там взрываться. За это купец требует кучу денег, после чего обещает приступить к опытам. Для употребления этих мин он предлагает построить пароход, железный внизу и деревянный наверху. Пароход будет погружаться до уровня воды и после по воле капитана всплывать. А как это осуществить на самом деле, купец не объясняет. Деньги требует… за кота в мешке.

— Я же не требую денег, — перебил Давыдов. — Уж если на то пошло, я могу изготовить партию мин за свой счет.

Сергеев закрыл тяжелые веки — показалось, вот-вот заснет, — потом покачал головой:

— Когда ты был в Або, приехал камергер двора статский советник Вонляровский с минами собственного изготовления. Одни надо было сначала прикреплять к корпусу вражеского корабля, вторые — похожи на твою. Мы рассмотрели эти мины, от первых отказались, вторые признали опасными в употреблении, но поскольку они уже были изготовлены, то решили выставить их у Поркалаудда.

— Дай мне людей, я сам изготовлю свои мины.

— Видишь, вон они, люди, в мастерской. С ног валятся. Сейчас один напутает что-либо — и все взлетит на воздух. Надо за их работой следить и следить. Многие еще не понимают, что делают. Темнота. Мы по петербургским и гельсингфорсским аптекам и частным домам пробирки, стеклянные трубки и даже градусники собирали, чтобы запалы делать.

Сергеев встал и, возвращая бумаги Давыдову, сказал:

— Сейчас, пользуясь нашей нуждой, из-за границы проектами засыпают. Недавно моряки еле отговорили великого князя Константина покупать у американца Паско проект плавучих батарей, потому что у нас свои проекты есть не хуже, только бы строить. Француз, понимаешь, француз Трамблан предложил проект какого-то фантастического судна. Свои засыпают проектами. Тоже их понимать надо: хотят помочь родине как могут. Одни в ополчение идут, другие, как граф Алексей Толстой, собирают пожертвования, третьи предлагают свои идеи. А нам сейчас буквально из соплей нужно делать оружие. Ты, Алексей Павлович, в минном деле разбираешься. Помогай, ибо все равно заставлю через адмирала.

Сергеев и Давыдов пошли вдоль столов и верстаков. Возле них, грея дыханием голые руки и танцуя на месте, работали солдаты и мастеровые гальванической роты.

На ходу Сергеев объяснил, что корпуса мин делать толстыми, как пушечные стволы, нельзя, они тонут, а в минах с тонкими корпусами порох не успевает сгореть, как мина лопается, и взрыв получается слабым. Затем штабс-капитан рассказал, что часть мин, устанавливаемых на судоходных фарватерах, делают гальваническими. Они будут взрываться включением тока с береговой минной станции. Расходуется очень много проводов, и нельзя ли один провод заменить морской водой — она ведь проводит электричество?

До самой весны Алексей работал со штабс-капитаном Сергеевым и штабс-капитаном Зацепиным. Благодаря этим трем энтузиастам были усовершенствованы конструкции мин. Сергеев изобрел разъединитель, отключающий взорванную мину от электрической сети остальной группы мин, присоединенных к одному магистральному проводу. Они сумели использовать морскую воду в качестве второго проводника. Они работали, ссорились, спорили, помогали и мешали друг другу, не думая, что многое, сделанное ими, окажется первым в истории. Им было не до этого.

Вся Россия с тревогой смотрела на юг, где пылал главный пожар войны, и успешные действия наших войск на Кавказе и на Дунае не могли облегчить участь Севастополя. Никто не сомневался, что весной, с началом навигации, союзный флот с новыми силами ворвется в Балтийское море, чтоб взять реванш за неудачи прошлого года, чтоб отвлечь внимание от Севастополя.

По ночам Давыдов изобретал, к утру рвал бумаги, денщик собирал и снабжал дружков бумагой для самокруток. Алексей написал адмиралу Глазенапу проект под названием «Легкий очерк способа обороны шхер», в котором предлагал ставить на фарватерах сети с прикрепленными к ним минами, а другие проходы между островами замаскировать щитами на понтонах.

Этот проект так и остался в архиве штаба Глазенапа, и, может, не только из-за бюрократической волокиты, а просто от нехватки сил.

Давыдову удалось изготовить устройство, воспламеняющее заряд мины одновременно в нескольких местах, что ускорило сгорание пороха и усилило взрыв мины. Несколько таких мин было сделано.

Затем Давыдов изобрел бомбическую мину. Это было два толстых чугунных полушария, прочно соединенных друг с другом. Их Алексей собирался устанавливать у берега на мелководье, где возможна высадка десанта. Он вспомнил, как в деле под Або канонерскую лодку подбрасывало от взрывов английских ядер на глубине. Бомбическая мина, затаившись на мелководье, своим взрывом била в корпус вражеских шлюпок, а массивные чугунные осколки вылетали из воды и поражали рангоут и людей. За зиму Алексей несколько раз ездил в Гельсингфорс и Або. Для мин требовались чугун и литейные мастерские. К весне удалось изготовить два десятка бомбических мин. Алексей писал отцу отчаянные письма: просил денег, но хозяйство в Давыдовке приходило в упадок, хотя отец и посылал деньги сыну.

К открытию летней навигации 1855 года от лихого гусара и флотского артиллериста не осталось и следа. В Свеаборге работал усталый человек с закопченным лицом, с черными от чугунной пыли, натруженными руками. Приходилось многое делать самому, а порой, когда и были рабочие, все равно оказывалось быстрее и легче сделать все самому, чем обучить неграмотного парня, знающего за всю свою жизнь только деревянную соху да вожжи.

Больше всего Давыдову помогал Иван Ерыгин. Он оказался очень смышленым мужичком, на военной службе ухитрился обучиться грамоте. Ерыгин был комендором, и, когда стали готовить к спуску на воду канонерские лодки, помогать Давыдову он уже не мог. К тому же командир канонерки и командир отряда на минные приготовления смотрели недоброжелательно, считая это фантазерством. Кроме этого, все солдаты и матросы занимались ремонтом укреплений Свеаборга. Запущенное с 1808 года крепостное оборудование за год восстановить было трудно.

Вновь заграничная пресса подняла трезвон, заявляя, что новый поход союзного флота в Балтийское море благодаря принятым мерам будет походить на увеселительную прогулку больше, чем на боевую кампанию, потому что вновь назначенные адмиралы Дондас и Пено — не чета прошлогодним неудачникам. Человеческая память коротка: издатели газет забыли, что год назад то же самое, теми же словами они писали об адмирале Нэпире.

Как только сошел лед, минеры во главе со штабс-капитанами Сергеевым, Зацепиным и поручиком Давыдовым вручную при помощи самодельных приспособлений установили на подходах к Свеаборгу 994 мины различных систем и назначения, в том числе и давыдовские.

В первой половине апреля английский флот в составе 63 боевых кораблей вошел в Финский залив. В первых числах мая к нему присоединилась французская эскадра.

Пораженные невиданным упорством защитников Севастополя и даже сомневаясь в успешном окончании войны, союзники надеялись посылкой громадных сил в Балтийское море оттянуть русские войска к финским берегам.