Анатолий Софронов – Время прощаний и встреч (страница 79)
— Не думаю, чтобы это было непосредственное влияние… Народное творчество, как бы оно ни было привлекательно, все же остается безымянным, а значит, малоиндивидуальным… — Сикейрос на мгновение остановился, словно взвешивая каждое слово. — Впрочем, отрицать полностью не могу… Возможно… Главное же в том, чтобы чувствовать, чем живет твой народ… Я живу этим… И это как бы подсказывает мне и форму и содержание. Поэтому я каждый день взбираюсь на эту площадку. — Он показал на леса, придвинутые к краю композиции, туда, где из-за забора свесились во двор гроздья фантастически ярких цветов, растущих на каком-то неизвестном нам дереве. — Я хочу, чтобы то, что сделано мною, ежедневно напоминало людям, сидящим в зале Полифорума, о том, что народ еще беден, голоден… В этом зале будут выступать наши ансамбли, они будут петь песни, танцевать, но все должны знать, что жизнь — это не только танцы, что главное в жизни — борьба. — И тут Сикейрос снова улыбнулся.
Пора прощаться…
Кинооператоры за это время сделали несколько кадров, но для них это было явно недостаточно. Василий Чичков спросил Сикейроса, нельзя ли еще приехать, чтобы поснимать Сикейроса для нового фильма.
— В любой день, — сказал Сикейрос, — но лучше, когда кончатся Олимпийские игры, всем будет поспокойней.
— Тогда через три дня.
— Хорошо… Только я не имею прямого отношения к Олимпийским играм.
— Но вы имеете прямое отношение к Мексике.
— Имею, самое непосредственное.
Сикейрос протянул руку. Мы обнялись.
— До встречи в Москве, — сказал Сикейрос — Ждите меня весной.
— Будем ждать.
Мы пошли к воротам… И в это время подъехали две легковые автомашины. Из них выходили люди с фотоаппаратами.
— Опять к вам?
— Хорошо, что не автобусами, — сказал Сикейрос.
…Машина покатилась под горку. Замелькали маленькие дома, деревья с оранжевыми цветами, лавчонки, у которых стояли оседланные кони. Вскоре мы выехали на основную дорогу и помчались по направлению к Мехико.
СЧАСТЬЕ В БОРЬБЕ
Много хороших слов сказала за свою жизнь замечательная австралийская писательница Катарина Причард о земле, на которой она выросла и которая и поныне продолжает питать ее большой писательский талант, ее неиссякаемую человеческую молодость.
«Я всегда любила и люблю трудовой народ Австралии: люблю перекинуться словечком с погонщиками волов и лесорубами, со старателями, горняками, добывающими уголь и опалы, с рыбаками и ловцами жемчуга, с чернорабочими, бредущими по дорогам, скотоводами, гуртовщиками и сезонными работниками, фермерами и садоводами, учителями, жокеями и фабричными рабочими.
И, однако, в Австралии есть то, что я всегда глубоко ненавидела. Горько видеть безработных и их жен, живущих в лесах западных областей Австралии, в хижинах, которые они смастерили из мешковины и сучьев и которые не спасают женщин и детей от дождя, наталкиваться на заброшенные фермы и слышать повести о трагической борьбе за существование в сельских районах страны, наблюдать на золотых приисках за мужчинами, женщинами И их детьми, изнемогающими от зноя и пылевых ураганов в своих лачугах, знать, что в нашей богатой и прекрасной стране сотни австралийцев, молодых и старых, находятся на грани отчаяния из-за того, что не могут найти работы, или потому, что их заработной платы не хватает ни на то, чтобы прокормиться, ни на то, чтобы одеться…»
Можно было бы и не приводить столь большое публицистическое высказывание писательницы в короткой статье, если бы оно не раскрывало так хорошо мировоззрения Катарины Причард, признанного классика австралийской литературы.
Писательница восторженно встретила весть об Октябрьской революции в России и с первых дней создания Коммунистической партии Австралии стала ее активным членом, отдала свое сердце и свое творчество борьбе трудящихся за свободу. «Коммунизм, — писала она, — означал для меня открытие нового мира: мира с такой социальной системой, созданной организованным рабочим классом, при которой и его труд, и его умственные способности направлены на повышение благосостояния своей страны и своего народа».
Почти пять десятилетий работает Причард в литературе. Первый ее роман «Пионеры» вышел в 1915 году. С тех пор читатели всего мира имели возможность познакомиться с жизнью австралийского народа по ее книгам.
Пытливый талант писательницы мужал от книги к книге. Правда, ее первые романы «Черный опал», «Кунарду», «Цирк Хэксби» при всей их реалистичности и критической настроенности к существующему обществу еще несут на себе следы некоторой иллюзорности. Если герои первых романов Катарины Причард не делают попыток изменить условия тяжелой жизни, хотя и не могут принять ее, то герои последующих книг уже обретают счастье в борьбе за свои права.
Трудно сказать, каким персонажам можно отдать предпочтение в этих романах, но, пожалуй, один образ можно выделить как наиболее обаятельный, наделенный всеми человеческими качествами, ярко воплощающими черты австралийского трудового народа. Это — Салли Гауг. Тем, кто видел кипучий и вместе с тем простой характер австралийских женщин, этот образ станет особенно ясным и близким. Именно таковы современные женщины Австралии. Они вместе со своими мужьями и братьями ведут борьбу за счастье трудовых людей.
Старый золотоискатель Динни Квин так же, как и другие герои трилогии («Девяностые годы», «Золотые мили», «Крылатые семена»), всегда в борьбе. Он понимает, где правда, и знает, как за эту правду бороться. Как и всякое большое литературное произведение, трилогия рассказала о подлинных героях. Это уже люди новой формации, коммунисты. Так «крылатые семена» революционной борьбы переходят из поколения в поколение, рождая новых борцов за рабочее дело!
…В конце сентября этого года наша делегация Советского комитета защиты мира побывала в гостях у Катарины Причард. Целый день мы летели с востока на запад Австралии. Покинув Сидней утром, только к вечеру увидели под крылом самолета огни самого крупного на западном побережье города Перта. Первым теплом, которое мы ощутили в этом городе, было переданное нам секретарем Комитета мира, большим и энергичным человеком Джоном, приветствие Катарины Причард, написанное русскими печатными буквами.
На другой день мы отправились в гости к Причард.
В комнате горел камин. Потрескивали дрова, на потолке небольшой комнаты метались тени. Мы были не одни. Сюда же приехали и ее друзья. Один из них, рабочий, с веселыми искорками в глазах, спросил Причард:
— Я могу открыть тайну?
— Конечно, — сказала писательница. — Если не можешь ее удержать, открывай.
— Дело в том, что я один из героев романа «Крылатые семена». Катарина описала в нем мою жизнь. У меня были заблуждения. Я искал золото и думал, что вместе с ним найду свое счастье. Но золота я не нашел. А счастье нашел в борьбе. Я отказался от индивидуалистических заблуждений и пришел к коллективу… Много раз бывал в черных списках, не мог найти работу, но сейчас все уладилось. Я индустриальный рабочий — машинист на подъемном кране. Книга «Крылатые семена» — это мой паспорт.
— Вы не представляете, — сказала потом Причард, помолчав, — как мне дорог ваш приезд. Я очень люблю вашу страну. Я никогда не забуду мое путешествие в Россию. Это было в тысяча девятьсот тридцать третьем году. Я была не только в Москве, была на Кубани… Помню один город, Армавир… Потом я выпустила в Австралии книгу «Подлинная Россия». Конечно, в моей стране не все были довольны этой книгой… — Причард улыбнулась. — Я подвергалась репрессиям. На квартире был обыск. Полиция унесла много книг, почти всю мою библиотеку, вплоть до Шекспира… Но дело было не в книгах… У меня изъяли очень ценный подарок, сделанный в Москве одним старым коммунистом. Он подарил мне кожаный футляр от партбилета, не сам партбилет, конечно, а футляр… На нем было вытиснено: ВКП(б). Вот этот футляр и забрали… А меня объявили агентом Коминтерна. Мне пришлось затратить много усилий, чтобы получить обратно подарок.
Причард поднялась, ушла в другую комнату и вскоре вернулась, держа на ладони старый, потертый футляр:
— Теперь он снова со мной, этот подарок.
Вместе с Причард мы прошли в соседнюю комнату, в которой стоял стол, а над ним в простых рамках портреты Ленина и Горького.
— Вы здесь работаете?
— Нет… Обычно я пишу в саду… Я бы показала вам мой столик в саду, но сейчас темно.
Мы понимали, что утомили писательницу. Но Причард нас не отпускала:
— Мне так хотелось бы еще побывать в Москве. Но, к сожалению, боюсь летать… Не позволяет сердце… Я не могу теперь добраться самолетом даже в Сидней и Мельбурн. Поэтому передайте, пожалуйста, приветы Москве, всему советскому народу, всем моим читателям. Я очень ценю все, что вы делаете. Советский Союз делает огромное дело. И это надо больше разъяснять. Это поворачивает людей к правде…
С полным правом мы можем назвать Катарину Сусанну Причард великой австралийской писательницей. Восемьдесят лет ее жизни отданы служению своему народу, борьбе за светлые идеалы. И в день славного юбилея нам хочется через моря и океаны, туда, на западное побережье Австралии, в тихий домик предместья города Перта, послать наши сердечные поздравления и пожелания здоровья Катарине Сусанне Причард.