Анатолий Софронов – Время прощаний и встреч (страница 60)

— Я не могу запомнить все сорок картин, которые мы выпускаем в год.

Мы пошли туда, где тихо стрекотала кинокамера. На скамейке, под светом прожекторов, сидели два человека. Между ними шел напряженный разговор.

— Один — полицейский следователь, другой — обвиняемый, — шептал в ухо провожатый.

Я смотрел на «обвиняемого». Длинное, чуть усталое лицо. В душу заползало беспокойство. Где-то я видел этого человека? Стрекотала камера. Сцену переснимали несколько раз. И вдруг я вспомнил:

— Тарзан?!

— Один из четырнадцати, — подтвердил администратор.

Съемку прервали. Подошел режиссер Биберман. Подозвал актера. Нас познакомили.

— Вы у нас пользовались большим успехом, — сказали мы «Тарзану».

— Спасибо… Но теперь я забросил Тарзана и решил сниматься одетым. Надеюсь, что и одетый я тоже понравился бы вашим зрителям…

Вокруг засуетились фоторепортеры. Русские журналисты фотографируются с «Тарзаном»! Это же сенсация!

— Передайте привет в России от Тарзана, — сказал киноактер, прощаясь с нами.

К нам подошел внушительного вида полицейский. Я шутливо поднял руки вверх.

— Не бойтесь, господа, я не настоящий.

— Мы и настоящих не боимся.

— Я играю в этой картине. Зовут меня Будс Кокс. Дело в том, что я встречался с вашими парнями в сорок пятом году на Эльбе. У меня остались хорошие воспоминания. Я хотел пожать вам руку и сказать: это здорово, что вы здесь, у нас в Голливуде.

Кокс несколько раз с силой потряс наши руки. Съемка продолжалась.

— Хотите прокатиться за десять минут вокруг света? — спросил наш гид, когда мы выходили из студии.

— Есть такая возможность?

— У нас есть все возможности. Прошу. — Перед нами распахнулись дверцы открытого автомобиля. — Обратите внимание на марку машины — «крейслер». Во всех фильмах нашей фирмы все герои ездят только на автомашинах «крейслер».

— Но ведь в Америке много различных автомобильных марок.

— Компания «Крейслер» предоставляет нам бесплатно для всех картин свои машины. Это реклама. Им выгодно, и нам выгодно. Поехали, — сказал наш веселый провожатый шоферу.

Машина медленно покатила по обширной территории студии.

— Учтите, я буду говорить не останавливаясь. Сами понимаете, за десять минут обернуться вокруг света не так просто. У нас здесь есть основа для любой картины. Чего не хватает, доделываем с минимальными затратами. Пустующие декорации сдаем другим фирмам в аренду.

Мы рассматривали проплывающие мимо нас дома, дворцы, банки.

— Вы видите эту реку? Впрочем, реки вы не видите. Это обыкновенная лужа. В нее чуть прибавляется воды — к можете снимать несколько серий. Так снимался «Тарзан». Он был снят здесь. Привезли из Африки только несколько тонн лиан. А этот водопад? Не видите? Я тоже сейчас не вижу. Но здесь поблизости есть кнопки. Вы нажимаете на нужную вам — и Ниагарский водопад или любой, какой вам понадобится, перед вами. А этот пароход, стоящий на песке? Он с Миссисипи. Вас заинтересовали футбольные ворота? Ворота есть — поле не обязательно. А эти веточки? Конечно, джунгли. Здесь вчера мы закончили съемку картины «Пароход из Конго». У нас были и хорошие фильмы. Вот декорации картины «На Западе без перемен». Храним как память. Впрочем, память всегда нужно немного эксплуатировать. Мы этим занимаемся. Кое-что снимаем и на этой декорации. Вы хотите видеть Лондон? Пожалуйста. Вы бывали в Париже? Этот дом вам не напоминает район Лувра? Ну, а это, как вы уже, конечно, догадались, Рим. Вот старый феодальный замок, но не составит никакого труда превратить его и в персидский дворец… У вас не дрогнуло сердце? Странно! Это же русские сани! У вас есть и другие средства передвижения… Но мы в нашем представлении о вас пока находимся на этом уровне развития. А этот ишак, что жует зерно? Между нами говоря, золотое животное. Мы с ним сделали несколько серий картины «Говорящий мул». Если бы он на самом деле был говорящим, то содрал бы с нашей фирмы порядочный гонорар… А эти скалы? Конечно, искусственные. Раньше говорили: «Только бог умел создавать природу», — теперь это устарело… Вот мы уже в Мексике. А это старая Калифорния. А это — видите? — здание банковской конторы. Ее столько раз грабили, сколько не грабили ни один банк в мире. Вот старый Нью-Йорк, а это новый. Раз приехали в Нью-Йорк, дальше ехать некуда…

…Машина покинула безжизненные в этот час кварталы декораций. Но гид продолжал свой монолог:

— Налево уже не декорации. Вы видите коттеджи. Они настоящие. В период киносъемок кинозвезды живут здесь. Они работают без простоев. А вот и госпиталь. Мы снимаем немало ковбойских фильмов. Все на одну колодку. Снимаем их быстро, за две недели. Иногда актеры вместо коттеджа попадают в госпиталь — лошадь зашибет или машина переедет…

«Крейслер» остановился. Наш провожатый сказал:

— После такого напряженного путешествия неплохо позавтракать.

В ресторане нас уже ожидал Вильям Гордон. Он снова пытливо посмотрел на нас.

— Понравилось ли наше хозяйство?

— Очень рациональное хозяйство.

— Нам иначе нельзя. У нас кинематограф — промышленность. Десять голливудских фирм выпускают около четырехсот фильмов в год.

В столовой висел негромкий говорок. Не переодевшись, за столиками сидели ковбои, сыщики, жулики, полицейские. Бывший Тарзан ел бифштекс с кровью… Поблизости сидела стройная голубоглазая блондинка. Гордон сказал:

— Это «мисс Вселенная». Снимается в одном из наших фильмов. Очень скромная девушка. Самая красивая девушка мира прошлого сезона.

У «мисс Вселенной» тоже, видимо, был хороший аппетит — официант поставил перед ней бифштекс.

Вильям Гордон как-то потеплел. По нашей просьбе он рассказал о том, как организован процесс производства фильмов на их студии.

— Студия имеет постоянный состав сценаристов. Раньше их было несколько больше, теперь меньше. Меньше выпускаем картин. Вместо шестидесяти — семидесяти по нашей мощности делаем около сорока… Студия сама дает задание сценаристам — инсценировать ту или иную книгу или пьесу. Инсценировок у нас много. Разные сценаристы у нас на разной оплате. Все, конечно, зависит от того, кто автор сценария. Хемингуэю, например, мы заплатили очень много за право инсценировки его книги «Старик и море». Дорого заплатили. Но нам важно показать, что мы можем так платить. Конечно, для рекламы. Об этом мы широко сообщаем в прессе. — Гордон остановился и хитро посмотрел на нас. — При Голливуде находится около пятисот корреспондентов американских и заграничных газет и журналов. Вот они и пишут, рекламируют нас. Картину «Старик и море» очень трудно ставить. Не знаю, как мы справимся с ней… Но мы должны: Хемингуэй сейчас в моде.

— Не знаю, куда мы попадем после этой картины, в рай или ад, — вздохнул администратор. — Вы знаете, ад — это контора импресарио, когда картина не окупается, в рай — когда есть хорошая прибыль.

Нас интересовали взаимоотношения сценариста и режиссера.

— Какой срок проходит между созданием литературного и режиссерского сценария?

Гордон вежливо улыбнулся:

— Мы не строим дом на двух фундаментах. Сценарист и режиссер чаще всего работают вместе. Сейчас очень часто сценарист и режиссер — одно и то же лицо. Например, Джордж Ситор. Несколько лучших картин, выпущенных Голливудом, сделаны его руками. Вообще-то писатели-сценаристы имеют у нас решающий голос… Но, конечно, не всегда. Бывает, сценарист напишет эпизод, происходящий на нью-йоркском вокзале. У нас этой декорации нет. Строить заново — дорого. Мы предлагаем ему изменить место действия.

— Поверьте, от этого картины не теряют, а фирма выигрывает, — не удержался от реплики администратор.

— Но мы ограничиваем и режиссера. Определяем ему срок постановки. Если он затягивает срок съемки, ни за один лишний день ему не платим. Мы не очень торопим сценаристов, когда они пишут. — Гордон опять улыбнулся. — Впрочем, им самим писать долго невыгодно. Но когда сценарий готов, мы собираем всех руководителей отделов. Выслушиваем их требования о расходах по фильму. Утверждаем здесь же смету, устанавливаем точный график съемки. Как правило, перерасхода у нас не бывает, а если и бывает, то не больше пяти процентов.

Завтрак кончился.

— Может, у вас есть желание посмотреть наши музыкальные студии? — предложил Гордон.

— Но мы у вас уже отняли столько времени!

— Что вы! Для нас это удовольствие! — совсем искренне сказал Гордон.

Администратор подмигнул нам.

Мы зашли в зал, где выверялось качество звукозаписи картины «Бени Гудмен».

— Как раз картина Джорджа Ситора. Надеемся на нее, — доверительно прошептал Гордон.

На другой двери была надпись: «Посторонним вход запрещен». Борис Изаков указал на нее Гордону.

— К вам это не относится… Здесь сейчас «накладывают» музыку на ковбойский фильм «Ответный удар». Между прочим, у нас прекрасные музыканты. Каждый из них мог бы играть в лучшем симфоническом оркестре, но мы больше платим…

Мы вошли в студию. На экране мелькали кадры — человек с лицом преступника метал ножи в героя.

Оркестр играл что-то знакомое.

— Что они играют?

— А это кусочек из вашего Прокофьева. Напряженный момент, он нам подходит… — Звукооператор показал на экран: — Смотрите!

На экране продолжали метать ножи. Уже стоя возле машины, прощаясь с Вильямом Гордоном и другими работниками фирмы, мы сказали:

— Мы просим показать нам несколько лучших картин. На ваш выбор. Можно это сделать?