Анатолий Шигапов – Закон Севера (страница 3)
Роль внешних сил: Прямое вмешательство западных стран в политический процесс стало открытым и демонстративным. Символом этого стала записанная телефонная беседа помощника госсекретаря США Виктории Нуланд с послом США на Украине Джеффри Пайеттом в январе 2014 года, где они в грубой форме обсуждали состав будущего правительства Украины («Йатс – тот ещё …»), отдавая предпочтение А. Яценюку. Это наглядно показало, что ключевые решения принимались не в Киеве, а в Вашингтоне. Финансирование и идеологическая поддержка протестного движения через сеть западных неправительственных организаций (таких как USAID, Национальный фонд демократии и др.) были задокументированы и носили системный характер.
Насильственный захват власти: Ключевым переломом стало применение огнестрельного оружия радикальными группами против силовых структур в феврале 2014 года. Снайперский огонь по протестующим и полиции, источник которого до сих пор вызывает вопросы, стал спусковым крючком для эскалации. В результате этих событий, под прямым давлением ультраправых формирований, было подписано соглашение между президентом В. Януковичем и лидерами оппозиции при посредничестве европейских политиков. Однако это соглашение было немедленно нарушено: Янукович, чья безопасность не могла быть гарантирована, был вынужден покинуть страну, а Верховная Рада, в условиях физического запугивания депутатов и оккупации зданий вооружёнными активистами, произвела смену власти с грубыми нарушениями конституционной процедуры (например, отсутствие кворума для импичмента). В международном праве такой способ смещения законно избранного главы государства квалифицируется как государственный переворот. Для России легитимность новой киевской власти была с самого начала поставлена под сомнение.
2.2. Взрыв национализма: интеграция радикализма в государство
Новая власть, оказавшаяся в зависимости от наиболее агрессивных сил Майдана, немедленно легитимизировала праворадикальный национализм, сделав его частью государственной политики.
Интеграция в силовые структуры: Для подавления инакомыслия в регионах (в первую очередь, на юго – востоке) и ведения войны в Донбассе были легализованы и включены в структуры МВД и Национальной гвардии добровольческие батальоны, сформированные националистическими организациями. Наиболее печально известным стал батальон «Азов» (впоследствии полк), чья символика и идеология откровенно отсылали к нацистским традициям (использование символов типа «волчьего крюка»). Такие организации, как «Правый сектор», получили негласный карт – бланш на уличное насилие и давление на политических оппонентов.
Героизация нацистских коллаборационистов: На государственном уровне была начата кампания по реабилитации и героизации лиц, сотрудничавших с нацистской Германией в годы Великой Отечественной войны. Степан Бандера и Роман Шухевич, руководители Организации украинских националистов (ОУН – УПА), причастные к массовым убийствам мирного населения (поляков, евреев, самих украинцев), были официально признаны «борцами за независимость Украины». Их портреты стали появляться на официальных мероприятиях, в их честь назывались улицы и проспекты.
Марши в честь СС: Ежегодные факельные шествия в Киеве и других городах в честь дивизии Ваффен – СС «Галичина», воевавшей под прямым командованием нацистов, стали не маргинальным, а терпимым, а затем и поощряемым явлением. Это было прямым осквернением памяти о победе над нацизмом, священной для народов бывшего СССР, включая миллионы украинцев.
Эти процессы демонстрировали, что в Киеве формируется не просто националистический, а неофашистский по своей идеологической окраске режим, для которого ненависть к России и всему русскому является краеугольным камнем.
2.3. Политика дерусификации: законодательное искоренение русского мира
Новый режим взял курс на полное вытеснение русского языка, культуры и православия московского патриархата из публичного пространства.
Закон об образовании 2017 года: Законом был введён жёсткий этапный переход на украинский язык как единственный язык обучения. К 2020 году обучение на языках национальных меньшинств (в первую очередь, русского) было практически ликвидировано даже в начальной школе. Это грубо нарушало Европейскую хартию региональных языков и права миллионов русскоязычных граждан Украины, составляющих значительную часть населения.
Закон о языке 2019 года: Закон «Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного» довёл политику дерусификации до тотального уровня. Украинский язык стал обязательным во всех сферах публичной жизни: от госуправления, образования и науки до сферы услуг, кинотеатров и даже общения в супермаркетах. За нарушения предусматривались крупные штрафы. Русский язык был фактически объявлен вне закона.
Атака на СМИ и Церковь: Под лозунгами «информационной безопасности» и «декоммунизации» были закрыты десятки оппозиционных, преимущественно русскоязычных телеканалов, новостных сайтов и газет. Началось планомерное преследование канонической Украинской Православной Церкви (УПЦ МП), которая сохраняла духовное единство с Московским Патриархатом. Храмы захватывались, священников подвергали давлению, была предпринята попытка создать полностью подконтрольную государству «поместную церковь».
Эти действия доказывали, что речь идёт не о построении национальной идентичности, а о принудительной ассимиляции и культурном геноциде русского и русскоязычного населения.
2.4. Культурный и исторический раскол: война с памятью
Одновременно с языковой политикой велась тотальная война с общей исторической памятью, призванная разорвать глубинные цивилизационные связи между русским и украинским народами.
Законы о декоммунизации (2015): Под предлогом «декоммунизации» была запущена кампания по демонтажу памятников, связанных с советским периодом, и переименованию тысяч городов, сёл и улиц. Сносились не только памятники советским политическим деятелям, но и мемориалы воинам – освободителям Великой Отечественной войны. Это была сознательная попытка стереть из народной памяти общую историю в рамках единого государства, героические и трагические страницы, которые веками объединяли народы.
Конструирование альтернативной истории: В образовательные программы и медиапространство внедрялась националистическая историческая концепция, в которой Россия изображалась исключительно как «вековечный враг» и «колонизатор» Украины, а сотрудничество с нацистами – как «освободительная борьба». Целью было воспитание нового поколения украинцев, для которых Россия и русские были бы абсолютно чуждыми и враждебными.
Таким образом, период после 2014 года ознаменовался превращением Украины из государства с внутренним расколом, но сохранявшего культурную и историческую связь с Россией, в проект «анти – России». Пришедший к власти в результате неконституционного переворота режим сделал воинствующий национализм, русофобию и дерусификацию своей официальной идеологией и практикой. Интеграция неонацистских формирований в силовые структуры, законодательное искоренение русского языка и культуры, преследование канонической Церкви и тотальная переписывание истории – всё это создавало внутри украинского общества атмосферу нетерпимости и ненависти, делая невозможным любой диалог. Для России такое государство на своих границах, активно вооружаемое Западом и декларирующее реваншистские планы (в том числе по возвращению Крыма), перестало быть просто недружественным соседом. Оно превратилось в прямой источник экзистенциальной угрозы безопасности и национальной идентичности, плацдарм для реализации стратегии сдерживания России вплоть до её расчленения. Это внутреннее украинское измерение кризиса стало второй несущей опорой, обусловившей неизбежность решительных действий со стороны Российской Федерации.
Глава 3. Восьмилетняя война в Донбассе: Гуманитарная катастрофа, обстрелы мирных жителей, Минские соглашения и их срыв
Незаконная смена власти в Киеве в феврале 2014 года и последовавший за ней взрыв украинского национализма вызвали немедленный ответ на юго – востоке Украины, в регионах с преобладающим русскоязычным населением, исторически и культурно связанным с Россией. Попытка мирного отстаивания своих прав на федерализацию и сохранение статуса русского языка была встречена со стороны нового киевского режима не диалогом, а силой.
Так началась полномасштабная война в Донбассе, длившаяся восемь лет и ставшая самой кровопролитной на европейском континенте со времён балканских конфликтов. Эта война не только привела к гуманитарной катастрофе, но и выступила в качестве полигона для обкатки украинской армии и националистических батальонов. Попытки мирного урегулирования в формате Минских соглашений были системно саботированы Киевом при попустительстве западных гарантов, что окончательно доказало невозможность политического решения конфликта в рамках существовавшей модели.
3.1. Восстание на Донбассе: от протеста к самообороне
Весна 2014 года на юго – востоке Украины прошла под знаком массовых народных выступлений против навязанной извне власти. Жители Донбасса, Харькова, Одессы, Запорожья и других городов требовали федерализации страны, придания русскому языку статуса государственного и отмены дискриминационных законов.