Анатолий Шигапов – Василиса и карта забытых троп Перепутанное царство 4.0. (страница 2)
Василиса закрыла книгу, положила на тумбочку и пошла на чердак.
Чердак в их старом доме пах деревом, пылью и чем-то сладким - может быть, старыми травами, которые бабушка вешала сушить много лет назад, а потом забыла снять. Василиса любила этот запах. Он напоминал ей детство, когда бабушка была ещё жива и они вместе забирались на чердак в дождливые дни - бабушка рассказывала сказки, а Василиса слушала, глядя на капли воды, стекающие по слуховому окну.
Мама включила лампочку под потолком. Тусклый свет едва освещал углы, и тени от стропил ложились на пол длинными полосами.
- Начни с того угла, - мама показала на дальнюю стену. - Там три коробки и старый сундук. Что не нужно - выбросим. Что интересное - покажешь.
- А вдруг там сокровища? - спросила Василиса.
- Бабушкины сокровища - это её сказки, - улыбнулась мама. - Остальное - просто старые вещи.
Мама ушла готовить ужин, а Василиса осталась на чердаке одна.
Она подошла к первой коробке. Та была картонной, потрёпанной, с надписью фломастером: «Журналы». Василиса открыла - внутри лежали старые журналы мод, годов этак восьмидесятых. Женщины с большими волосами и ярким макияжем смотрели с обложек и улыбались странными, ненастоящими улыбками.
- Вряд ли это кому-то нужно, - сказала Василиса вслух и отставила коробку в сторону «на выброс».
Вторая коробка была помельче. «Одежда», - прочитала Василиса. Внутри - детские вещи, совсем маленькие: ползунки, распашонки, вязаная шапочка. Василиса взяла шапочку в руки. Она была мягкой, шерстяной, с вышитым зайчиком на отвороте.
«Моя», - поняла Василиса. - «Когда я была младенцем».
Она задержала шапочку в руках на несколько секунд, потом аккуратно сложила обратно. Это нельзя выбрасывать. Это память.
Третья коробка была самой тяжёлой. Василиса с трудом пододвинула её к лампочке и открыла.
Книги. Но не бабушкины сказки - учебники. «Физика для восьмого класса», 1987 год. «Русский язык. Орфография», 1951. «Литература. Хрестоматия», 1978. Мамины, наверное. Или папины? Василиса не знала. Она никогда не видела папиных вещей. Мама хранила их в другом месте - или не хранила вовсе.
Василиса уже хотела перейти к сундуку, когда заметила, что половица под третьей коробкой слегка приподнята.
Не так, чтобы бросалось в глаза - но если присмотреться, видно, что доска не прибита, а просто лежит. И края у неё потемневшие, будто её поднимали много раз.
Василиса отодвинула коробку и встала на колени. Подковырнула край половицы пальцем - доска легко поднялась, даже не скрипнув.
Под ней была темнота.
И что-то шуршало.
Сердце Василисы забилось чаще. Она сунула руку в щель - доска была шире ладони, и пальцы легко прошли вниз. Нащупали что-то шершавое, свёрнутое в трубочку. Пергамент.
Василиса вытащила находку и села на пол, прижимая свёрток к груди.
Она развернула его медленно, боясь порвать. Пергамент был старым - очень старым. Края обгорели, будто кто-то вытащил его из огня в последний момент, и кое-где бумага стала ломкой, почти прозрачной. Но линии троп были ещё видны.
Это была карта.
Василиса разложила её на полу и пододвинулась поближе к лампочке.
На карте были нарисованы земли, которых она не знала. Перепутанное царство она узнала - вот Академия Ошибок, вот Башня Ветров, вот Остров, где она была в прошлый раз. А за пределами знакомого леса, за старой мельницей, начинались новые земли.
Тропы извивались, пересекались, уходили в туман и возвращались обратно. Вдоль них - маленькие иконки. Нарисованные тушью, почти стёршиеся от времени.
Василиса водила пальцем:
- Колобок... Репка... Теремок... Гуси-лебеди... Золотая рыбка... Жар-птица... Царевна-лягушка... Сивка-Бурка... По щучьему велению...
Она пересчитала. Восемь иконок. Восемь сказок.
Внизу, почти стёршаяся, была приписка старыми чернилами. Василиса поднесла карту к лампочке, прищурилась и прочитала по слогам:
«Забытые Тропы. Здесь перепутались самые старые сказки. Тот, кто пройдёт тропы, починит желания. Будь осторожна. И возьми с собой того, кто помнит сердцем».
Василиса перечитала последнюю фразу три раза.
«Кто помнит сердцем?»
Она подумала о маме. Но мама не знает про Перепутанное царство. Она думает, что бабушкина книга - просто старая сказка, которую можно перечитывать перед сном. Если Василиса расскажет правду, мама испугается. Или не поверит. Или поверит, но запретит туда ходить.
Она подумала о бабушке. Но бабушки нет. Она умерла два года назад, и Василиса до сих пор иногда ловила себя на том, что хочет позвонить ей и рассказать что-то смешное. А потом вспоминала, что некому звонить.
Она подумала о Лисе Александре. Лис умный, внимательный, записывает всё в блокнот. Он помнит умом. Но в приписке сказано - «помнит сердцем». А Лис иногда такой... рациональный. Он даже смеётся по расписанию, кажется.
А потом Василиса вспомнила Кота.
Как он всегда оказывался рядом, когда ей было страшно. Как он утешал её, даже не говоря лишних слов. Как в прошлый раз, на Острове Ошибок, он лежал у неё на коленях и мурлыкал, когда она плакала. Как он сказал тогда: «Я буду рядом. Всегда. Обещаю».
Кот не помнил своего прошлого. Он не знал, откуда взялся в Перепутанном царстве, кем был раньше, почему стал котом. Но он помнил главное - как быть добрым. Как защищать. Как любить.
«Кот помнит сердцем», - подумала Василиса. - «Это важнее любых воспоминаний».
Она свернула карту, сунула за пазуху - под свитер, к самому теплу - и почти бегом спустилась с чердака.
На лестнице она чуть не столкнулась с мамой.
- Василиса! Ты чего так быстро? - мама отступила на шаг, пропуская её. - Нашла что-то?
- Нет, - сказала Василиса и тут же прикусила язык. Она не умела врать маме. - То есть да. Но я не знаю что. Я потом покажу. Мам, можно я сейчас в своей комнате посижу? Мне нужно подумать.
- Домашнее задание сделала?
- Сделаю завтра. Честно.
Мама посмотрела на неё долгим взглядом - тем самым, который означал «я знаю, что ты что-то скрываешь, но пока не буду спрашивать».
- Ладно, - сказала мама. - Но завтра - чтобы никаких сказок, только уроки. Договорились?
- Договорились, - Василиса уже забежала в свою комнату и захлопнула дверь.
Она села на кровать, достала бабушкину книгу с тумбочки и открыла её на первой странице.
Книга была тёплой. Как всегда. Будто её только что держали в руках.
Василиса сунула руку внутрь - между страниц, где не было букв, только белая бумага с золотым обрезом. Это было странно, потому что книга была тонкой, а рука проходила целиком, будто между страницами была не бумага, а что-то другое. Что-то, похожее на тёплый воздух.
В этот раз переноситься было легче. Она уже привыкла. Как нырять в тёплую воду - сначала дух захватывает, потом становится хорошо. Комната поплыла, стены стали мягкими, кровать исчезла - и через секунду Василиса стояла на знакомой поляне перед Академией Ошибок.
Воздух в Перепутанном царстве пах иначе, чем дома. Трава здесь была гуще, зелёнее, с запахом мяты и чего-то сладкого, как мёд. Небо - бледно-голубое, почти белое, с облаками, которые двигались слишком медленно, будто не хотели никуда спешить.
Академия Ошибок стояла на том же месте - крепкое здание из серого камня с высокими окнами и дубовой дверью, на которой висела табличка: «Добро пожаловать! Если вы ошиблись - вы по адресу». Василиса улыбнулась. Она помнила эту табличку по прошлому разу.
Кот сидел на крыльце.
Он сидел на верхней ступеньке, поджав лапы, и смотрел на горизонт. Его рыжая шерсть блестела на солнце, усы чуть подрагивали - он кого-то ждал. Или прислушивался.
Он не удивился, когда Василиса появилась из воздуха. Он вообще редко удивлялся. Только прищурился и сказал:
- Ты пришла. Я уже заждался.
- Ты всегда меня ждёшь? - спросила Василиса, подходя ближе.
- Всегда, - ответил Кот просто. - Что случилось?
Василиса достала карту из-за пазухи и протянула ему.
Кот не взял её сразу. Сначала посмотрел на Василису - долгим, внимательным взглядом, который, казалось, видел не только её лицо, но и то, что внутри. Потолько опустил глаза на пергамент.
Он долго смотрел на карту.
Он водил лапой по обожжённым краям, по извилистым тропам, по иконкам сказок. Его уши прижались к голове - сначала одно, потом другое. Хвост перестал двигаться и замер, как струна.