Анатолий Шигапов – Тайский Хаос Май Пен Рай (страница 6)

- Это было два часа назад!

- Юридический прецедент не имеет срока давности.

Алиса посмотрела на него взглядом, который обычно предшествует дипломатической ноте протеста. Но Саша уже сосредоточенно жевал гречку, и было ясно: этот бастион не падёт.

Тогда Алиса применила другую тактику. Она повернулась к Артёму и сказала:

- Артём, у тебя паста. Дай мне попробовать.

- Бери, - сказал Артём, не поднимая глаз от экрана.

- Спасибо. Ты мой любимый член команды.

- Я записываю это в блокнот, - сказала Анна. - «Алиса меняет фаворитов в зависимости от доступа к углеводам». Отличный материал для рубрики «Психология команды».

- Я не меняю фаворитов, - возразила Алиса, наматывая пасту на вилку. - Я адаптирую стратегию к обстоятельствам. Это дипломатия.

- Это манипуляция, - поправила Анна.

- В дипломатии это синонимы.

Саша хмыкнул. Артём наконец поднял глаза от кода:

- Я только что написал алгоритм, который определяет, кто в команде главный манипулятор. Хотите узнать результат?

- Нет! - хором сказали Алиса и Анна.

- Саша победил, - сказал Артём, глядя в экран. - С отрывом.

- Я не манипулятор, - сказал Саша. - Я просто аргументирую.

- Именно это и говорит алгоритм. «Саша: аргументирует так, что все соглашаются, даже если не хотели».

Анна записала это в блокнот. Рубрика «Психология команды» пополнялась с пугающей скоростью.

Самолёт приземлился в аэропорту Суварнабхуми в шесть вечера по местному времени. Команда вышла в транзитную зону - влажный воздух, запах специй и кондиционеров, объявления на тайском, английском и китайском. Впереди была пересадка на рейс до Пхукета через четыре часа.

- Нам нужно заполнить миграционные карты, - сказал Саша, раздавая бланки. - Внимательно. Ошибка может привести к отказу во въезде.

- Мы в транзитной зоне, - заметила Анна. - Миграционные карты заполняют на въезде.

- Я знаю. Но лучше заполнить сейчас. Будет время проверить.

Они расселись на скамейках у выхода на посадку. Саша раздал ручки (у него было четыре - «на случай, если кто-то потеряет»). Алиса начала заполнять карту, параллельно снимая сторис: «Друзья, мы в Бангкоке! Пока только транзит, но уже чувствуется Азия!»

Анна заполнила карту за три минуты, не глядя. Артём - за две, потому что скопировал данные из заранее заготовленного шаблона в телефоне. Саша заполнял пятнадцать минут. Он проверял каждую графу дважды, сверялся с образцом из интернета и трижды переписал поле «адрес в Таиланде» - сначала написал название отеля, потом понял, что отель на Пхукете, а не в Бангкоке, потом зачеркнул, потом решил, что зачёркивать нельзя, и взял новый бланк.

- Саша, - сказала Алиса, - это транзит. Миграционную карту у тебя даже не спросят.

- Спросят. На Пхукете. Лучше быть готовым.

- Ты переписываешь её третий раз.

- Там была помарка. Помарка может быть истолкована как исправление. Исправление - как подлог. Я не хочу, чтобы меня обвинили в подлоге на границе Таиланда.

Анна отложила телефон и посмотрела на Сашу с профессиональным интересом:

- Саша, ты можешь честно ответить на один вопрос?

- Да.

- Когда ты в последний раз делал что-то без подготовки? Просто импульсивно?

Саша задумался. Серьёзно. На целую минуту.

- Три года назад, - сказал он наконец. - Я купил мороженое в незнакомом киоске. Оно оказалось с истёкшим сроком годности. Я подал жалобу в Роспотребнадзор. Киоск закрыли. Мороженое было невкусное.

- И ты с тех пор не покупаешь ничего без проверки?

- Именно.

Анна записала это в блокнот. «Саша: травма мороженым 2021 года. Причина тотальной недоверчивости».

Четыре часа в транзитной зоне Бангкока - это особый вид испытания. Кондиционер работал так, будто его проектировали специально, чтобы в одном конце зала была Арктика, а в другом - сауна. Команда сидела в зоне «умеренного климата» - то есть там, где не надо было надевать куртку, но и пот не капал.

Первым сдался Артём. Он захотел пить и пошёл к автомату с напитками. Вернулся с тремя бутылками воды и одной банкой тайского энергетика.

- Что это? - спросила Алиса.

- Тайский Red Bull. Он отличается от нашего. Здесь в составе таурин, кофеин и что-то, что Google Translate переводит как «экстракт бычьей силы». Я должен попробовать.

- Ты хочешь выпить энергетик неизвестного состава в четыре часа утра по Москве?

- Научный интерес.

Он выпил. Через десять минут его глаза стали такими же, как у геккона, которого они позже встретят в отеле: широко открытыми и немного безумными.

- Я чувствую каждый пиксель, - сообщил он. - Этот аэропорт... он состоит из пикселей. Миллионов пикселей. И я их все вижу.

- Артём, ты меня пугаешь, - сказала Алиса.

- Я себя тоже. Но это интересно.

Саша тем временем изучал расписание рейсов. Оно висело на огромном табло, и Саша заметил, что их рейс на Пхукет задерживается на сорок минут.

- Задержка, - объявил он. - Сорок минут.

- Это много? - спросила Алиса.

- Это нарушение расписания. Я должен зафиксировать.

Он достал блокнот и записал: «Рейс FD-3021 Бангкок - Пхукет, задержка 40 минут. Причина не объявлена. Время фиксации: 19:45 по-местному». Потом он подошёл к стойке информации.

- Простите, - сказал он девушке за стойкой, - могу ли я узнать причину задержки рейса FD-3021?

Девушка улыбнулась тайской улыбкой - той самой, которая означает всё и ничего одновременно:

- Технические причины, сэр.

- Какие именно технические причины?

- Самолёт проверяют.

- Что именно проверяют?

Девушка посмотрела на Сашу так, как смотрят на человека, который спрашивает рецепт супа в ресторане, где подают только готовые блюда:

- Всё проверяют, сэр.

Саша записал в блокнот: «Ответ: "Всё проверяют". Юридически - недостаточно конкретно».

Анна, наблюдавшая за этим, сняла короткое видео для будущего выпуска: «Наш юрист допрашивает сотрудницу аэропорта о причинах задержки. Это будет рубрика "Саша против мира". Сезон первый, эпизод первый».

Рейс до Пхукета длился полтора часа. Самолёт был маленький, винтовой, и Саша всю дорогу держался за подлокотники обеими руками, потому что «статистика по региональным рейсам хуже, чем по магистральным». Артём, всё ещё под действием тайского энергетика, считал заклёпки на крыле через иллюминатор. Алиса спала. Анна смотрела в окно на Андаманское море, которое расстилалось внизу, как бирюзовое одеяло, и думала о том, что настоящая работа начнётся через час.

Когда они вышли из самолёта, стена жара ударила их в лицо. Буквально. Анна позже описала это в блоге как «физическое ощущение, будто кто-то открыл дверцу духовки, в которой пекли кокосовый пирог, и сунул твоё лицо внутрь».

- +34°C, - прочитал Артём с телефона. - Влажность 90%. Ощущается как +42°C. Это не воздух. Это суп том ям без кокосового молока.