Анатолий Шигапов – Тайский Хаос Май Пен Рай (страница 5)

- Поехали, - Алиса положила свою сверху.

- С точки зрения международного права, - начал Саша, - мы должны ещё раз проверить документы, страховки, визы...

- Саша, просто положи руку, - перебил Артём.

Саша положил. Артём - сверху.

- Знаете, - сказал Артём, - в покере такая комбинация называется «фул-хаус». Четыре карты одного достоинства. Мы - фул-хаус. Всё или ничего.

- Красиво, - признала Алиса.

- Я записала, - сказала Анна. - Это пойдёт в заставку.

Они пошли по телетрапу. Впереди был Таиланд - страна, полная храмов, слонов, обезьян, острого супа, нелегальных байков и приключений, о которых они даже не догадывались.

Позади - Калининградская область, форум «ШУМ» и старый пчеловод Сергей Новиков, который в этот самый момент сидел на пасеке, смотрел на закат и думал: «Эти либо прославятся, либо сядут. А может, и то и другое. Жалко, что я стар для таких приключений. Хотя... у меня пасека. А у них - целый мир».

Он улыбнулся. Пчёлы гудели. Пчёлы не врут.

ДЕНЬ 1. ПОСАДКА НА ПХУКЕТ: ЗДЕСЬ ДАЖЕ ВОЗДУХ ПАХНЕТ КОКОСОМ И ЧЬИМ-ТО ПРОВАЛОМ

Самолёт авиакомпании «Аэрофлот» рейсом SU-272 Москва - Бангкок набрал высоту десять тысяч метров, и команда «Калининградского десанта» впервые за год совместного планирования оказалась в замкнутом пространстве, из которого нельзя было выйти, хлопнув дверью.

Места им достались в середине салона, ряд 34. Анна сидела у прохода - «чтобы быстро вставать и снимать». Алиса - у окна - «потому что я хочу видеть облака, это красиво». Артём - посередине, потому что «мне всё равно, я буду работать». Саша - у прохода напротив, через ряд от Анны, потому что «я должен иметь возможность быстро покинуть борт в случае эвакуации».

- В случае эвакуации, - сказал Артём, - у тебя будет примерно девяносто секунд, чтобы выйти. Это если ты сидишь у прохода. Если бы ты сидел у окна, было бы сто двадцать.

- Откуда ты это знаешь? - спросила Алиса.

- Я изучил статистику авиационной безопасности. Девяносто секунд - это стандарт. Саша, ты выбрал оптимальное место с точки зрения выживания. Поздравляю.

- Спасибо, - серьёзно ответил Саша. - Я действительно выбирал.

Первые двадцать минут прошли относительно мирно. Алиса фотографировала облака. Анна читала путеводитель по Таиланду, делая пометки на полях. Артём открыл ноутбук и начал писать код. Саша пересчитывал документы.

Проблема началась с подлокотников. В ряду 34, как и в любом эконом-классе, на три кресла приходилось четыре подлокотника. Артём, сидевший посередине, занял оба - и левый, и правый. Алиса, сидевшая у окна, обнаружила, что её правый локоть висит в воздухе.

- Артём, - сказала она тоном, которым обычно начинают дипломатические переговоры о спорных территориях. - Ты занял два подлокотника. Это несправедливо.

- Я сижу посередине, - ответил Артём, не поднимая глаз от экрана. - У меня нет стены, чтобы прислониться, и нет прохода, чтобы вытянуть ноги. Подлокотники - моя единственная компенсация. Это международное правило перелётов.

- Нет такого правила, - немедленно отреагировал Саша, перегнувшись через Анну. - Я проверил. Правила авиаперевозок не регулируют распределение подлокотников. Это обычай, а не закон.

- Обычай, - повторил Артём. - Обычай - это и есть неписаный закон. Я сижу посередине - подлокотники мои.

- Давайте проголосуем, - предложила Анна, не отрываясь от путеводителя. - Кто за то, чтобы Артём убрал локоть?

- Я! - сказала Алиса.

- Я! - сказал Саша.

- Я воздержусь, - сказала Анна. - Но чисто из журналистского нейтралитета.

- Два голоса против одного при одном воздержавшемся, - констатировал Саша. - Решение принято. Артём, убери локоть.

- Я не признаю юрисдикцию этого голосования. Мы не на заседании.

- Мы в самолёте, - сказала Алиса. - Самолёт - это суверенная территория. Здесь действуют законы.

- Самолёт - это воздушное пространство, - возразил Саша. - Юрисдикция зависит от флага. У нас российский борт. Значит, действует российское законодательство. А российское законодательство не регулирует подлокотники.

- Саша, - сказала Анна, впервые отрываясь от книги, - ты сейчас серьёзно начал юридический анализ подлокотников?

- А что? Это важный вопрос. Нормативная база несовершенна, но это не значит, что мы не должны её обсуждать.

Анна посмотрела на него долгим взглядом, потом перевела взгляд на Алису, потом на Артёма. И вдруг расхохоталась. Это был смех человека, который понял: следующие пять недель будут самыми долгими в его жизни. И, возможно, самыми смешными.

Где-то над Уралом самолёт начало трясти. Сначала легонько, потом сильнее. Табло «Пристегните ремни» загорелось, и командир корабля объявил по громкой связи: «Уважаемые пассажиры, мы входим в зону турбулентности. Просьба пристегнуть ремни и оставаться на местах».

Алиса, пристегнутая и так, вцепилась в подлокотник (тот самый, который она отвоевала у Артёма). Анна отложила книгу и с интересом уставилась в иллюминатор - ей, как журналисту, было любопытно. Артём продолжал печатать - его пальцы летали по клавиатуре, словно турбулентность была лишь ещё одной переменной в уравнении.

Саша замер. Он сидел, выпрямившись, как на судебном заседании, и смотрел прямо перед собой. Его лицо приобрело оттенок, который Анна позже описала как «благородная бледность с элементами лёгкой паники».

- Саша, ты в порядке? - спросила она.

- Да. Я анализирую ситуацию. Турбулентность - это естественное атмосферное явление, вызванное неравномерным нагревом воздушных масс. Самолёт спроектирован так, чтобы выдерживать перегрузки, значительно превышающие те, что мы испытываем сейчас. Статистически вероятность крушения из-за турбулентности составляет ноль целых ноль ноль три процента. Я спокоен.

- Ты держишься за ремень так, что костяшки побелели, - заметила Анна.

- Это рефлекс. Не обращайте внимания.

В этот момент самолёт тряхнуло особенно сильно. Алиса взвизгнула. Артём наконец оторвался от ноутбука и сказал:

- Саша, хочешь, я покажу тебе приложение? Оно в реальном времени отслеживает параметры полёта: высоту, скорость, перегрузки. Видишь? Мы в зелёной зоне. Всё нормально.

Саша посмотрел на экран. Потом на Артёма. Потом снова на экран.

- Это официальные данные?

- Это данные с транспондера самолёта. Я перехватываю их через ADS-B приёмник, который подключил к ноутбуку.

- Ты перехватываешь данные самолёта? - спросил Саша, и в его голосе смешались ужас юриста и восхищение человека, который оценил техническую смекалку. - Это законно?

- В России - да. ADS-B - открытый протокол. Я не взламываю, я слушаю.

Саша помолчал. Потом сказал:

- Покажи мне, где зелёная зона.

Следующие полчаса Саша сидел, уткнувшись в экран ноутбука Артёма, и следил за параметрами полёта. Его лицо постепенно возвращало нормальный цвет. Алиса, глядя на это, прошептала Анне:

- Артём только что спас Сашу от нервного срыва с помощью данных. Это самое айтишное, что я когда-либо видела.

- И самое милое, - добавила Анна. - Саша доверяет только тому, что можно проверить. Артём дал ему цифры. Это как дать ребёнку одеяло, только вместо одеяла - график перегрузок.

Турбулентность закончилась. Саша выдохнул. Но ноутбук Артёма не закрыл до конца полёта.

Бортпроводница начала разносить обед. Алиса заказала курицу с рисом. Анна - рыбу с картофелем. Артём - пасту. Саша достал из ручной клади контейнер с гречкой и варёным яйцом.

- Ты принёс еду с собой? - спросила Алиса. - В самолёт?

- Да. Я не доверяю бортовому питанию. Слишком много переменных: условия хранения, срок годности, гигиена на кухне.

- Саша, это «Аэрофлот». У них есть стандарты.

- Я читал эти стандарты. Они допускают отклонения.

Алиса открыла рот, чтобы возразить, но Анна положила руку ей на плечо:

- Не надо. Это Саша. Он ест гречку. Это часть его личности.

- Часть моей личности - это разумная предосторожность, - уточнил Саша.

Через десять минут Алиса, попробовав свою курицу, сказала:

- Рис пересолен. Курица сухая. Саша, ты был прав. Дай мне гречку.

- Нет, - сказал Саша. - Ты голосовала против моего подлокотника.