Анатолий Шигапов – Сад. Тень правды (страница 3)

Носилки уже почти скрылись за углом, ткань колышется на ветру, пятна крови расползаются, и солнце делает их почти красивыми - багровыми, алыми, как цветы, как утренний закат, как последнее, что видят мёртвые. Лира смотрит на это и не чувствует ничего. Только холод. Только пустоту. Только знание: это - её будущее. Когда-нибудь она тоже будет лежать под белой тканью, и кто-то будет смотреть на неё из окна, и тоже ничего не почувствует. Мысль эта не пугает. Она просто есть. Стала частью существа, как руки, как ноги, как дыхание. Смотрит на исчезающие носилки, и внутри шевелится вопрос: «Может быть, это даже лучше - быть мёртвой, чем жить здесь?» Но слишком долго думать об этом не позволяет себе. Если позволит - сдастся. А сдаваться нельзя. Надо выжить. Надо уйти. Надо доказать им, что они не сломали её, что она не такая, как все, что она не просто тело под белой тканью.

Всё, что она знала - Кай, Лена, Мира, - уже лежит там, в темноте. Все, кто был ей дорог, ушли. Каждый из них был живым - тёплым, смеющимся, улыбающимся. А теперь они просто тела в подвале. Серые, холодные, мёртвые. Помнит их лица. Их голоса. Их обещания, что всё будет хорошо. Они тоже верили. Они тоже надеялись. И они тоже умерли. Лира смотрит в пустой коридор, где только что исчезли носилки, и знает: она не будет такой, как они. Не будет ждать, пока её заберут. Будет бороться. Будет жить. Сделает всё, чтобы выжить, и когда выживет - вернётся. Вернётся и уничтожит это место. Вернётся и освободит всех, кто остался. Клянётся себе в этом. Каждое утро, когда открывает глаза. Каждую ночь, когда не может уснуть. Клянётся себе, что не позволит им победить.

Из коридора доносится шёпот учителей, когда они проходят мимо её комнаты. Голоса тихие, вкрадчивые, как вода, текущая по камням - мягко, неумолимо, бесконечно. Думают, что она не слышит. Что спит. Что она - просто ещё один ребёнок, которого можно использовать. Но она не спит. Никогда не спит. Научилась не спать - сны приносят только боль. Сидит у двери, прижимая ухо к холодному дереву, и слушает. Каждое слово, каждый вздох, каждый шёпот. Запоминает их. Собирает, как осколки стекла, которые могут стать оружием.

«Пушечное мясо...» - шёпот. Голос низкий, хриплый, будто у курильщика, не выпускающего трубку с утра до вечера. Лира представляет его лицо: морщинистое, с глубокими складками вокруг рта, с глазами, смотрящими сквозь тебя. Знает: он говорит о них. О детях. О ней. «Созрел...» - другой голос, и в нём - предвкушение, будто речь о чём-то хорошем, вкусном, о том, чего ждали долгие годы. Это слово режет сердце, как нож. Созрел. Как плод. Как урожай. Будто она - просто растение, которое должны собрать, когда оно достигнет нужной зрелости. Внутри поднимается гнев - тёплый, живой, пульсирующий. Хочется выбежать в коридор, закричать им в лицо: «Я не ваш урожай! Я не ваше мясо! Я человек!» Но она молчит. Научилась молчать. Знает: гнев - роскошь. Чувство, которое может позволить себе только тот, кто не боится умереть. А она боится. Боится умереть - потому что если умрёт, никто не узнает правды. Никто не расскажет, что происходит здесь. Никто не остановит это.

«Ещё не готов...» - третий голос, спокойный, рассудительный, как у врача, ставящего диагноз. В нём - профессиональная отстранённость, будто речь о пациенте, будто изучают симптомы. Ещё не готов. Что это значит? Недостаточно сильна? Недостаточно контролирует дар? Недостаточно сломана? Лира не знает. Знает только одно: её время ещё не пришло. Надо ждать. Терпеть. Становиться сильнее, пока они не решат, что она готова.

Знает, что такое «дар». Что такое ритуал Перезарядки. Что такое Экзамен. Узнала это ночью, когда подслушивала разговор Маркуса с кем-то, кого не могла видеть. Помнит тот разговор: сидела в шкафу, прижав колени к груди, слушала, как сердце колотится так громко, что боялась - услышат. Помнит слова - странные, непонятные, страшные. «Дар - это энергия», - говорил Маркус. «Ритуал - способ передачи энергии от одного к другому». «Экзамен - проверка на прочность». Тогда не понимала. Теперь понимает. Дар - не благословение. Это проклятие. Бомба, заложенная внутри неё. Ритуал - не исцеление. Это убийство. Экзамен - не проверка знаний. Это смерть. Узнала, когда нашла в архиве старые записи, которые он забыл спрятать. Читала их ночью при свете луны, и с каждой страницей мир рушился. Читала о том, как детей собирают, кормят, тренируют, готовят к тому, чтобы они отдали свою силу - свою жизнь - кому-то другому. Читала о том, как тела сжигают, чтобы никто не узнал. Читала о том, как учителя получают награды за каждого «созревшего» ребёнка. Узнала правду. И правда была хуже, чем она могла представить.

Знает: её дар - проклятие. Может убивать прикосновением. Аномалия, которую нужно изучать, контролировать, использовать. Видела, как они смотрят на неё - с любопытством, жадностью, предвкушением. Как записывают показатели, измеряют силу, ждут, когда она достигнет пика. Знает: она - оружие, которое можно направить против врагов или уничтожить, если оно станет опасным. Знает: у неё нет выбора. Она пешка в их игре. Но даже у пешки есть воля. И она будет бороться.

Никому она не говорит об этом. Даже Маркусу. Особенно Маркусу. Он сказал: «Никому не доверяй. Даже мне». Запомнила эти слова. Научилась им следовать. Молчит. Просто слушает, наблюдает, ждёт. Знает: каждое произнесённое слово может быть использовано против неё. Каждый взгляд, эмоция, движение - всё записывается, анализируется, становится частью досье. Надо быть идеальной. Послушной. Удобной. Притворяться, что не знаешь. Притворяться, что веришь. Притворяться, что счастлива. Притворяется так хорошо, что иногда сама почти верит. Но потом слышит шаги в коридоре - и иллюзия рушится. И вспоминает, кто она на самом деле.

Всё, что слышит, всё, что видит, всё, что чувствует - запоминает. Каждое слово учителей, каждый шёпот, каждый взгляд. Складывает их в памяти, как камни в стену. Стену, которая защитит. Стену, которая поможет выжить. Знает, что когда-нибудь эти знания пригодятся. Когда-нибудь сможет использовать их против них. И ждёт этого дня. Ждёт с нетерпением, с холодной яростью, с твёрдой решимостью. Не будет вечной жертвой. Не будет просто ещё одним телом под белой тканью. Будет той, кто выживет. Кто победит. Кто разрушит их белый рай до основания.

Взгляд на руки. Маленькие, детские пальцы за этот год стали тоньше - кости просвечивают сквозь кожу, как ветки сквозь туман. Бледная кожа почти просвечивает на свету, будто она из воска. Кулаки сжимаются, и внутри отзывается дар - тёплый, живой, голодный. Ждёт. Хочет выйти наружу, показать себя, использовать силу. Каждый раз, когда пальцы сжимаются, чувствует его - как электричество, как огонь, как что-то первобытное, живущее в крови. Течёт по венам, питает мышцы, наполняет энергией. Могла бы использовать его сейчас. Выбежать в коридор, уничтожить их всех - учителей, служанок, стражников. Обратить их в прах одним прикосновением. Но сдерживает себя. Ждёт. Знает: сейчас не время. Надо быть сильнее. Умнее. Дождаться идеального момента.

Не боится его. Научилась не бояться себя. Это было самое трудное - принять то, что есть, даже если это делает чудовищем. Помнит ту ночь, когда впервые осознала свою силу: смотрела на руки и видела на них кровь. Помнит, как ненавидела себя. Как хотела умереть. Как думала, что она - проклятие, ошибка, та, кто не должна была родиться. Но потом поняла: если умрёт - они победят. Если умрёт - они продолжат делать то же самое с другими детьми. Если умрёт - никто не узнает правды. И решила жить. Принять свою силу. Использовать её. Стать оружием - не для них, а для себя. Для тех, кто остался. Для тех, кто ещё может быть спасён.

Знает: её дар - единственное, что может спасти её. Помочь выжить. Дать шанс вырваться из клетки. Без него она была бы просто ещё одним телом под белой тканью. С ним она - нечто большее. Угроза. Надежда. Будущее. Взгляд на руки - и в них не проклятие, а возможность. Ключ к свободе. Билет в новый мир, где сможет жить, а не просто существовать.

Взгляд на руки - и шёпот. Голос тихий, но твёрдый, как сталь, как клятва, как обещание, данное самой себе в ту ночь, когда умерла мать. Повторяет эти слова каждый день, каждую ночь, каждый раз, когда чувствует, что сдаётся. Повторяет, чтобы помнить: ради чего живёт. Ради чего борется. Ради чего готова умереть.

«Я выживу, - говорит она, и голос звучит не как голос восьмилетней девочки, а как голос воина, прошедшего через ад и вышедшего живым. - Я сделаю это. Ради них. Ради всех, кого потеряла. Ради отца - помню, как он держал меня на руках, смеялся, обещал, что мы всегда будем вместе. Ради матери - помню, как она смотрела на меня перед тем, как закрыть глаза, как сказала мне жить, как передала всю свою силу, любовь, надежду. Ради Михеля - он был моим братом, защищал меня, отдал свою жизнь, чтобы я могла сбежать. Ради Миры - она была моей сестрой, такой маленькой, беззащитной, умерла у меня на руках, а я ничего не могла сделать. Ради всех, кого потеряла. Ради всех, кого ещё могу спасти. Я сделаю это. Выживу. Не позволю им сломать меня. Не позволю им использовать меня. Стану сильной. Стану свободной. Сделаю это. Клянусь своей жизнью. Клянусь своей душой. Клянусь всем, что у меня есть».