Анатолий Шигапов – САД ПЕРВЫЙ ВЗДОХ (страница 1)
Анатолий Шигапов
САД ПЕРВЫЙ ВЗДОХ
ТОМ 1: «ПЕРВЫЙ ВЗДОХ»
Она думала, что попала в рай
Предисловие
Я хочу рассказать вам одну историю.
Она началась в маленьком доме у реки, где половицы пели под ногами, а мамины руки пахли мылом и речной водой. Она началась с тёплого хлеба по утрам и колыбельных по ночам. Она началась с наивной веры в то, что мир - это безопасное место, где тебя всегда защитят и никогда не предадут.
Она закончилась в один миг, когда дверь распахнулась, и в дом ворвались люди в чёрном.
Всё, что было до - стало «раньше». Всё, что было после - стало жизнью.
Эта книга - о девочке, которая в пять лет не знала, что такое смерть, но увидела её. Которая в шесть лет не знала, что такое одиночество, но почувствовала его. Которая в девять лет не знала, что такое свобода, но вырвалась за ней. Которая в десять лет не знала, что такое рай, но поверила, что нашла его.
Она ошиблась.
Но она не перестала искать.
Я написала эту книгу не для того, чтобы рассказать о магии, артефактах, тайных орденах и древних силах. Всё это есть в тексте, но это не главное. Главное - внутри главной героини. Главное - то, как она меняется, когда мир раз за разом доказывает ей, что он жесток. Главное - как она учится доверять и как ей разбивают сердце. Главное - как она теряет надежду и находит её снова, вопреки всему.
Потому что эта книга - о выживании. Не в смысле «найти еду и укрытие», хотя и об этом тоже. А в смысле «сохранить себя, когда всё вокруг пытается тебя уничтожить». Сохранить способность чувствовать, когда боль становится единственным, что ты знаешь. Сохранить способность любить, когда кажется, что любовь - это слабость. Сохранить способность надеяться, когда надежда приносит только разочарование.
Лира - не героиня. Она не выбирала свой путь. Она не рвалась к приключениям и не мечтала о великих свершениях. В пять лет она мечтала, чтобы мама улыбнулась. В шесть лет она мечтала, чтобы её перестали бить. В девять лет она мечтала найти кусок хлеба. В десять лет она мечтала просто дожить до следующего утра. Она никогда не была героиней в привычном смысле этого слова. Она была девочкой, которая просто хотела жить. Которая просто хотела, чтобы кто - то обнял её и сказал, что всё будет хорошо. Которая просто хотела, чтобы мама была рядом.
Но мир был жесток к ней. И она стала жестокой в ответ - не потому, что хотела, а потому, что это был единственный способ выжить.
Она научилась не плакать, когда больно. Не говорить, когда хочется кричать. Не доверять, когда хочется верить. Она научилась быть тенью, быть никем, быть пустотой. Потому что быть никем - безопасно. Потому что если ты никто, тебя не трогают. Тебя не бьют. Тебя не предают. Ты просто существуешь, и этого достаточно.
Но внутри неё, где - то глубоко, под слоями холода и отчаяния, всегда теплилась искра. Та самая искра, которую она носила в себе с детства, которую передал ей отец, которую не могли погасить ни голод, ни побои, ни годы одиночества. Искра, которая ждала своего часа. Искра, которая в нужный момент разгорится в пламя.
Я не знаю, кто вы, читатель. Может быть, вы взрослый, который помнит, как это - быть маленьким и беззащитным. Может быть, вы подросток, который ищет в книгах ответы на вопросы, которые не решается задать вслух. Может быть, вы такой же ребёнок, как Лира, - потерянный, напуганный, но всё ещё надеющийся.
Кем бы вы ни были, я хочу, чтобы вы знали: вы не одни. История Лиры - это история о том, что даже в самой глубокой тьме можно найти свет. Что даже когда мир рушится, можно отыскать в обломках то, что стоит сохранить. Что даже когда ты совсем один, можно найти кого - то, кто станет твоей семьёй.
И что иногда - всего лишь иногда - одного маленького тёплого камня на шее достаточно, чтобы не погаснуть окончательно.
Эта книга - первая в серии. Она о самом начале. О том, как маленькая девочка, ничего не понимая, делает первые шаги в мир, который готов её уничтожить. Она ещё не знает, что ждёт её впереди. Она ещё не знает, что белый замок на скале - не рай, а золотая клетка. Она ещё не знает, что люди, которые улыбаются ей, - не друзья. Она ещё не знает, что её дар - не проклятие, а благословение. Или наоборот.
Она узнает всё это позже. А пока она просто идёт вперёд, шаг за шагом, оставляя позади обломки своего детства. И всё, что у неё есть - это камень на шее, который пульсирует, как второе сердце, и вера в то, что когда - нибудь всё будет хорошо.
Надеюсь, вы будете рядом с ней. Что вы будете болеть за неё, когда ей больно. Что вы будете радоваться, когда она находит крошечный лучик света в бесконечной тьме. Что вы будете надеяться вместе с ней, когда она почти перестаёт верить.
Потому что эта книга - о надежде. О том, что даже когда кажется, что всё потеряно, можно найти в себе силы идти дальше. О том, что даже когда мир рушится, можно отыскать в обломках то, что стоит сохранить. О том, что даже когда ты совсем один, можно найти кого - то, кто станет твоей семьёй.
Приятного чтения,
ГЛАВА 1: Дом у реки
Река была единственным, что не менялось в этом мире. Она текла мимо дома Лиры - медленно, лениво, словно огромная змея, которая грелась на солнце после долгой охоты. Её воды, мутные и зелёные от густых водорослей, пахли летом рыбой и тиной, а зимой - сырым холодом и дымом от соседних труб. Этот запах был особенным: в нём смешивались влажный ил, нагретая солнцем древесина старых мостков и едва уловимая горечь от сжигаемых по вечерам веток. Лира любила этот запах, даже не зная почему. Он был запахом дома. Запахом матери. Запахом её маленькой, хрупкой вселенной, за стенами которой начинался большой, непонятный и пугающий мир. Иногда, когда ветер дул с противоположного берега, доносились иные ароматы - сладкие, чужие, пахнущие цветами и дорогими духами, - и тогда девочка на мгновение замирала, чувствуя, что за рекой есть что - то, чего она никогда не видела, но что манит её, как далёкий огонёк в ночи.
Дом у реки был старым. Очень старым. Его деревянные стены, выкрашенные когда - то в бледно - голубой цвет, выцвели до серого, а кое - где почернели от влаги, оставив на досках причудливые узоры, похожие на карты неизведанных земель. Доски крыльца прогнулись под тяжестью бесчисленных шагов, и каждая из них хранила свою историю: одна пела высоким тонким скрипом, если наступать на самый её край, другая издавала глухой стон, а третья вообще молчала, но в дождь под ней скапливалась вода, и Лира любила прыгать по лужицам, возникающим в этих углублениях. Оконные рамы перекосились, так что в щели постоянно задувал ветер, заставляя шторы колыхаться даже в безветренную погоду, и по ночам девочка часто просыпалась от того, как тонкие полоски света танцуют на потолке, а вместе с ними дрожит и тень старого клёна за окном.
Мать называла этот дом «нашей крепостью», и для Лиры он действительно был ею - каждым углом, каждой трещиной на потолке, знакомыми до мельчайших подробностей. Под третьей половицей в коридоре жил маленький паучок: каждое утро он плёл новую паутину, а к вечеру та рвалась от сквозняка, но паучок не унывал и начинал сначала. Она знала, где половица скрипнет громче всего - чтобы обойти её, если хотелось прокрасться на кухню за яблоком; а где, наоборот, ухала глубоким басом, если наступить с пятки, - тогда Лире казалось, что дом сердится на неё, но по - доброму, как старый ворчливый дедушка. Зазубринки на дверной ручке, пятнышки на обоях, которые мать пыталась заклеивать газетами, - всё это жило в её памяти; даже трещина на печной трубе, через которую зимой пробивался тонкий лучик света, была старым другом.
Полы в доме были её главными собеседниками. Они скрипели, стонали и вздыхали под ногами матери, когда та проходила из комнаты в комнату с корзиной белья, - и эти звуки складывались в особую мелодию: быструю, если мать спешила; тягучую и усталую, если день выдался особенно трудным. Этот скрип стал ритмом всей жизни в доме. Утром, когда мать вставала первой и разжигала печь, половицы издавали короткое, деловое поскрипывание, словно дом подбадривал хозяйку; днём, пока она ходила взад - вперёд, развешивая мокрые простыни во дворе, скрип становился размеренным, как дыхание спящего великана; а вечером, когда она несла Лиру на руках в кровать, половицы под ними пели особенно, тихо и убаюкивающе, - и девочке казалось, что это сам дом поёт ей колыбельную. Лира часто закрывала глаза, пытаясь угадать, где сейчас мать, просто прислушиваясь к этим звукам: доносился скрип из кухни - значит, мать готовила ужин; с крыльца - развешивала бельё; из спальни - устала и прилегла отдохнуть.
Но были у Лиры и другие способы чувствовать мать - те, что не требовали звука. Каждое утро, когда мать ещё не бралась за стирку, а дом наполнялся запахом свежего хлеба и топлёного молока, они садились на крыльцо, и мать учила её слушать мир. «Слышишь? - говорила она, прикрывая глаза. - Это жаворонок. Он всегда поёт первым, ещё до рассвета. А вот это - дрозд. Он отвечает ему, когда солнце касается верхушек деревьев». Лира закрывала глаза и слушала, пытаясь запомнить каждый голос, каждую трель, каждое изменение в этой утренней симфонии. Она не знала, зачем это нужно, но чувствовала: мать даёт ей что - то важное, что - то, что останется с ней навсегда, даже когда голос матери замолкнет. Иногда мать брала её за руку и вела к реке, показывая, как вода меняет цвет в зависимости от времени суток - серебряная на рассвете, золотая в полдень, тёмная и таинственная на закате. «Запоминай, дочка, - говорила она. - В мире есть вещи, которые не меняются никогда. Река, небо, птицы. Они будут с тобой, даже когда меня не станет». Лира не понимала тогда этих слов, но запоминала их, как запоминают колыбельную - сердцем, а не умом.