Анатолий Шигапов – ПРОРЫВ 7.0. (страница 8)

Они вышли к окраинам, когда взрывы стихли. Алиса была без сознания, но дыхание её было ровным, сердце билось.

– Она справилась, – сказал Марат, опуская её на землю. – Она сделала это.

– Да, – ответил Джонсон. – Она сделала.

Они смотрели на небо, чистое, безоблачное, и чувствовали, как что-то новое рождается в их душах. Надежда.

Через два часа они перешли границу. Встречающие, увидев их, бросились навстречу. Вера, которая ждала на базе, побежала к Алисе, упала на колени, обняла её.

– Жива, дочка, жива.

– Жива, – прошептала Алиса, открывая глаза. – Я сделала это.

– Сделала, – ответила Вера, вытирая слёзы. – Ты всё сделала.

Алиса улыбнулась и закрыла глаза. Она чувствовала, как силы покидают её, но в душе было спокойствие. Она сделала то, что должна была. Она освободила Ригу.

Зорин, стоявший в стороне, смотрел на неё, и в его глазах была гордость, смешанная с болью. Он знал, чего ей стоила эта победа. Он знал, что она потеряла часть себя в этом бою. Но он также знал, что она выжила. И это было главное.

– Теперь Варшава, – сказал он, когда они шли к базе. – Нам нужно активировать второй кристалл.

– Я пойду, – сказала Алиса.

– Нет, – ответил он. – Теперь моя очередь.

Она хотела возразить, но не нашла слов. Она знала, что он прав. Она сделала своё дело. Теперь настала его очередь.

Глава 5. Генератор

Мартинас вёл их сквозь лабиринт старых улочек, и Алиса чувствовала, как с каждым шагом воздух становится тяжелее, словно сам город давил на плечи. Золотистый туман, окутывавший Старую Ригу, здесь, ближе к центру, сгущался настолько, что они едва различали силуэты идущих впереди. Фонари выхватывали из мглы лишь обрывки реальности: облупившуюся штукатурку стен, выбитые витражи, древние барельефы, покрытые янтарной коркой.

– Сколько ещё? – спросил Марат, прижимая раненую руку к груди. Повязка, которую Вера наложила перед выходом, уже пропиталась кровью, но он держался, стиснув зубы.

– Близко, – ответил Мартинас, не оборачиваясь. Его голос звучал глухо, словно из другого мира. – Они знают, что мы идём.

– Кто? – спросил Джонсон.

– Все. Те, кто охраняет генератор. Те, кто стал частью системы.

Алиса машинально коснулась нагана, висевшего на поясе. Оружие казалось бесполезным против того, что ждало их впереди, но оно давало иллюзию защиты. Она бросила взгляд на Йонаса, который шёл справа, сжимая автомат. Его лицо было сосредоточенным, но она видела, как дрожат его пальцы. Он тоже чувствовал это – давящее, липкое присутствие чего-то древнего и злого.

– Йонас, – тихо позвала она.

– Что? – он повернулся к ней, и в свете фонаря его глаза казались слишком блестящими.

– Если что – уводи Мартинаса. Не жди меня.

– Не говори так.

– Обещай.

Он промолчал, и она не стала настаивать. Впереди, между домами, показался просвет. Мартинас остановился, поднял руку. Все замерли.

– Там, – сказал мальчик, указывая на массивное здание, видневшееся в конце улицы. – Академия наук. Генератор в подвалах.

Здание, когда-то величественное, теперь напоминало скелет. Стёкла выбиты, колонны покрыты трещинами, из которых сочился янтарный свет. Над входом, на высоте третьего этажа, зияла огромная дыра, и из неё свисали какие-то щупальца, похожие на кабели, но живые, пульсирующие.

– Что это? – прошептал Янис, крестясь.

– Система, – ответил Мартинас. – Она питает купол. И она живая.

– Как нам войти? – спросил Джонсон.

– Через подземный ход. Я покажу.

Они обогнули здание и спустились в какой-то переулок, где когда-то, вероятно, была служебная пристройка. Мартинас уверенно подошёл к неприметной железной двери, покрытой ржавчиной. На ней не было ручки, только небольшая панель, которая, судя по всему, когда-то открывалась электронным ключом. Теперь панель была разбита, но мальчик просто приложил ладонь к холодному металлу, и дверь со скрежетом отворилась.

– Как ты это сделал? – удивился Марат.

– Они открывают мне, – ответил Мартинас, и в его голосе прозвучало что-то такое, от чего Алисе стало не по себе. – Я часть этого.

– Ты не часть, – твёрдо сказала Алиса, беря его за руку. – Ты человек. Помни это.

Он посмотрел на неё, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то детское, испуганное. Он кивнул и шагнул в темноту.

За дверью начиналась лестница, уходящая вниз. Ступени были влажными, покрытыми скользким налётом, и пахло здесь сыростью, плесенью и чем-то ещё – сладковатым, приторным, напоминающим запах разлагающейся плоти. Алиса включила фонарь, но луч света упирался в плотную тьму, не желая проникать дальше нескольких метров.

– Держитесь вместе, – скомандовал Джонсон. – Не рассредоточиваться.

Они начали спуск. Лестница казалась бесконечной, и каждый шаг отдавался эхом, которое, множась, уходило в глубину. Алиса считала ступени, чтобы не сойти с ума от этого однообразного звука. Сто, сто пятьдесят, двести… Когда она сбилась со счёта, внизу показался слабый свет.

– Осторожно, – прошептал Мартинас.

Они вышли в коридор, стены которого были покрыты янтарными прожилками. Свет исходил от них – ровный, золотистый, пульсирующий в такт с каким-то невидимым ритмом. Коридор уходил в обе стороны, и Мартинас повернул направо.

– Что здесь было? – спросил Йонас.

– Лаборатории, – ответил Янис. – До катастрофы здесь работали учёные. Говорили, они изучали кристаллы, пытались управлять их энергией. Потом, когда купол закрылся, всё пошло не так.

– Они создали генератор?

– Они нашли его. Или он нашёл их. Не знаю.

Коридор расширился, и они оказались в большом зале. Когда-то здесь, вероятно, был холл или приёмная, но теперь стены были покрыты янтарной коркой, а пол усеян обломками. В центре зала стояло нечто, напоминающее пульт управления, но пульт был оплавлен, а вокруг него, скорчившись, лежали тела. Много тел.

– Не смотрите, – сказал Джонсон, но Алиса уже смотрела.

Это были люди. Точнее, то, что от них осталось. Их тела срослись с янтарными наростами, руки и ноги превратились в щупальца, уходящие в стены. Лица были обращены вверх, и на них застыло выражение муки. Некоторые ещё дышали – их грудь слабо поднималась, и изо рта вырывался золотистый пар.

– Они живы, – прошептал Марат.

– Они часть системы, – ответил Мартинас. – Их энергия питает генератор. Они не умрут, пока работает купол.

– Мы можем им помочь? – спросила Алиса, чувствуя, как внутри поднимается тошнота.

– Помочь можно только одним способом – уничтожить генератор.

– Значит, уничтожим.

Они двинулись дальше, стараясь не смотреть на тела, но их было слишком много. В каждом углу, в каждой нише, под каждым обломком – везде были люди, слившиеся с янтарём, превращённые в батарейки для чудовищной машины. Алиса сжимала наган и чувствовала, как внутри неё нарастает холодная ярость. Она вспомнила Руслана, вспомнила, как он умирал, закрывая её собой. Она вспомнила его слова: «Живи. И пусть они заплатят». Теперь она знала, что значит «пусть они заплатят». Не мутанты, не твари, а те, кто создал этот купол, кто запустил эту машину, кто превратил людей в расходный материал.

– Стойте, – вдруг сказал Мартинас, и все замерли.

Впереди, в конце коридора, показалась фигура. Человек. Он стоял, прислонившись к стене, и его тело было покрыто янтарной коркой только наполовину. Одна рука ещё была человеческой, и в ней он сжимал ржавый пистолет. Другая рука превратилась в длинный шип, уходящий в стену. Его лицо, искажённое болью, было обращено к ним, и глаза – один человеческий, другой золотистый, светящийся – смотрели с ужасом и надеждой.

– Убейте меня, – прошептал он. – Пожалуйста. Убейте.

Алиса шагнула вперёд, но Джонсон схватил её за плечо.

– Не подходи. Он может быть опасен.

– Он человек.

– Он часть системы.

– Он просит о помощи.

– Мы не можем ему помочь.