Анатолий Шигапов – ПРОРЫВ 7.0. (страница 7)

– Я знаю, – сказал Янис. – Я здесь вырос. Каждую улочку знаю.

Они вошли в Старый город. Узкие улочки, вымощенные брусчаткой, петляли между домами, создавая лабиринт, в котором легко было заблудиться. Дома, когда-то красивые, с лепниной и коваными балконами, теперь были покрыты серым налётом, словно пеплом. Стёкла в окнах выбиты, двери сорваны с петель, и в тёмных проёмах мерещились тени.

– Держитесь ближе к стенам, – скомандовала Алиса. – Не высовываемся.

Они шли осторожно, стараясь не шуметь. Эхо их шагов разносилось по улочкам, и казалось, что за ними кто-то следит. Алиса чувствовала на себе сотни невидимых взглядов, и от этого по спине бежали мурашки.

– Там, – сказал Янис, показывая на узкий проход между домами. – Через этот переулок мы выйдем к Домской площади.

Они нырнули в проход. Здесь было темно, стены сходились так близко, что приходилось идти боком. Вдруг впереди, в свете фонаря, показалась фигура. Человек, грязный, оборванный, с длинной бородой. Он стоял, прислонившись к стене, и его глаза, безумные, белые, смотрели в одну точку.

– Ещё один, – прошептал Янис. – Их много здесь. Те, кто не смог уйти. Они сошли с ума.

– Он опасен? – спросил Марат.

– Не знаю. Некоторые нападают.

Фигура не двигалась. Она стояла, словно статуя, и только губы её шевелились, произнося что-то неслышное.

– Обойдём, – сказала Алиса.

Они протиснулись мимо безумца, стараясь не касаться его. Он не обратил на них внимания, продолжая бормотать своё. Когда они вышли из переулка, Алиса обернулась и увидела, что он смотрит на неё. В его глазах было что-то такое, от чего ей стало не по себе.

Домская площадь открылась перед ними неожиданно. Когда-то это было сердце Старой Риги, место, где собирались туристы, звучала музыка, работали кафе. Теперь это было кладбище. Брусчатка вздыблена, фонари повалены, в центре площади зияла огромная воронка, из которой поднимался золотистый пар. А над всем этим возвышался Домский собор.

Он был разрушен. Шпиль, когда-то устремлённый в небо, рухнул, проломив крышу. Стены были покрыты трещинами, из которых сочился янтарный свет. Витражи выбиты, и в тёмных проёмах окон Алиса увидела движение.

– Она там, – сказал Янис, и голос его дрожал.

– Как нам войти? – спросил Джонсон.

– Через главный вход. Другого нет.

Они пересекли площадь, перепрыгивая через воронки и груды камней. Алиса чувствовала, как напряжение нарастает с каждым шагом. Кристалл в её кармане пульсировал всё сильнее, и она понимала, что Королева знает о их приближении.

Главный вход в собор был распахнут. Тяжёлые дубовые двери, когда-то украшенные резьбой, лежали на земле, и вход зиял тёмной пастью. Алиса перешагнула через порог и оказалась внутри.

То, что она увидела, заставило её замереть.

Некогда величественный собор, с высокими сводами и колоннами, превратился в логово чудовища. Стены были покрыты янтарными прожилками, которые пульсировали ровным золотистым светом. Пол был завален обломками, среди которых виднелись кости – человеческие кости, сотни, тысячи костей. В центре, там, где когда-то стоял алтарь, возвышалось нечто, что когда-то было Королевой.

Она изменилась. Она стала больше, выше, её тело, покрытое янтарной коркой, переливалось золотым светом. Её руки, длинные, тонкие, с когтями, были раскинуты в стороны, словно она обнимала весь собор. Её лицо, когда-то почти человеческое, теперь было искажено, глаза горели золотым огнём, и изо рта вырывался пар.

– Я ждала тебя, – сказала она, и её голос звучал в голове, а не в ушах. – Я знала, что ты вернёшься.

– Ты должна умереть, – ответила Алиса, сжимая наган.

– Умереть? – Королева рассмеялась, и от этого смеха задрожали стены. – Я не могу умереть. Я возрождаюсь. Каждый раз, когда вы уничтожаете моё тело, я возвращаюсь. Я часть этого места. Я часть кристалла.

– Тогда мы уничтожим кристалл.

– Ты не сможешь. Кристалл – это я. Я – это кристалл. Мы одно.

Алиса подняла наган. Она знала, что пули не причинят Королеве вреда, но другого оружия у неё не было. Позади неё Марат и Джонсон приготовились к бою. Янис и его люди молились, крестясь на обломки алтаря.

– Не стреляйте, – сказала Алиса. – Это бесполезно.

– Что же делать? – спросил Марат.

– Я знаю, – ответила она, и в этот момент она поняла то, что не понимала раньше. Взрыв генератора не уничтожил Королеву, потому что Королева была не просто существом из плоти и янтаря. Она была порождением энергии кристалла, и пока кристалл существовал, она возрождалась. Но если кристалл уничтожить, если его энергию обратить против неё самой…

– Уходите, – сказала Алиса.

– Что? – Джонсон не понял.

– Уходите. Я останусь.

– Ты с ума сошла? – закричал Марат.

– Нет. Я знаю, что делаю. Уходите.

– Алиса…

– Марат, пожалуйста, – она повернулась к нему, и в её глазах были слёзы. – Я не хочу, чтобы вы погибли. Уходите. Я справлюсь.

Марат смотрел на неё, и она видела, как тяжело ему принять это решение. Но он был солдатом, он знал, что иногда нужно отступать, чтобы выжить.

– Мы будем ждать, – сказал он. – Если через час не выйдешь…

– Я выйду.

Они ушли. Алиса осталась одна. Королева смотрела на неё, и в её золотых глазах было любопытство.

– Ты не боишься? – спросила она.

– Боюсь, – призналась Алиса. – Но я не отступлю.

– Что ты можешь сделать? Ты всего лишь человек.

– Я могу взорвать кристалл.

– Ты не выживешь.

– Знаю.

Она достала кристалл из кармана. Он пульсировал в её руке, горячий, живой. Она чувствовала его энергию, его силу, его боль. Она чувствовала всё, что он пережил за эти годы – смерти, страдания, отчаяние. И она знала, что должна уничтожить его.

– Остановись, – сказала Королева, и в её голосе впервые прозвучало нечто похожее на страх. – Если ты уничтожишь кристалл, ты умрёшь.

– Я знаю.

– Ты молода. У тебя вся жизнь впереди.

– Жизнь без свободы – не жизнь.

Она подняла кристалл над головой. Вокруг неё начал закручиваться вихрь золотистой энергии, поднимая пыль и обломки. Королева закричала, и её крик смешался с воем ветра. Алиса чувствовала, как энергия кристалла пронзает её, наполняет каждую клеточку тела, жжёт изнутри. Это было больно, невыносимо больно, но она не выпускала кристалл.

– Прощай, – сказала она, и в этот момент она увидела перед собой не Королеву, а Руслана, его улыбку, его глаза. Она увидела Веру, Йонаса, Зорина. Она увидела Мартинаса, который смотрел на неё с надеждой. Она увидела всех, кого любила, и всех, кто любил её.

Она сжала кристалл, и мир взорвался золотым светом.

Марат и Джонсон услышали взрыв, когда уже были на площади. Земля содрогнулась, из окон собора вырвалось пламя, и золотистый столб света ударил в небо, разрывая туман.

– Алиса! – закричал Марат и бросился к собору.

– Стой! – Джонсон схватил его за плечо. – Там взрыв!

– Пусти!

Он вырвался и побежал. Внутри собора всё было разрушено. Стены рухнули, пол провалился, и только в центре, на груде обломков, лежало тело. Алиса была без сознания, её одежда обгорела, лицо было в крови, но она дышала. Рядом с ней, рассыпаясь на тысячи искр, исчезала янтарная корка, которая когда-то была Королевой.

– Жива! – закричал Марат, поднимая её на руки. – Жива!

Он вынес её из собора. Джонсон помогал, поддерживая. Янис и его люди, увидев, что они выходят, бросились навстречу.

– Надо уходить, – сказал Джонсон. – Сейчас всё рухнет.

Они побежали по улочкам Старой Риги. За спиной рушились дома, земля ходила ходуном, но они бежали, не оглядываясь. Золотистый туман рассеивался, и впервые за много лет над Ригой показалось чистое небо.