Анатолий Шигапов – ПРОРЫВ 7.0. (страница 1)
Анатолий Шигапов
ПРОРЫВ 7.0.
Книга седьмая
Прорыв
Посвящается
Всем, кто не сдался, когда мир рушился вокруг.
Всем, кто верил, когда вера казалась бессмысленной.
Всем, кто оставался человеком, когда человечность была единственным, что осталось.
Всем, кого мы потеряли, и всем, кого мы нашли.
И особенно – тем, кто ждал у костра на берегу моря, глядя на звёзды, которые наконец стали свободными. Пусть небо над вами всегда будет чистым
Дорогой читатель!
Ты держишь в руках последнюю страницу седьмой книги. Позади остались семь томов, семь лет внутреннего времени повествования и больше десяти лет моей жизни, которые я прожил вместе с этими героями. Я писал эти строки в разные дни – в радости и в горе, в сомнениях и в надежде, и каждый раз, когда перо замирало, я думал о тебе, о том, кто будет читать эти страницы спустя годы, возможно, в совершенно другом мире, но, надеюсь, не утратившем способности чувствовать и сопереживать.
Эта книга родилась из вопроса, который я задавал себе много раз: что делает человека человеком? Когда отнимают всё – дом, свободу, будущее, – что остаётся? Ответ пришёл не сразу. Я искал его в лицах тех, кто прошёл через настоящие катастрофы, в историях выживших, в дневниках блокадников, в рассказах ветеранов, в глазах людей, которые теряли всё, но не теряли себя. И я понял: остаётся выбор. Выбор оставаться человеком, даже когда мир рушится. Выбор верить, даже когда вера кажется бессмысленной. Выбор любить, даже когда любовь приносит боль.
Герои этой книги – Зорин, Алиса, Йонас, Вера, Марат, Джонсон, Рашид, Мартинас – не придуманы мной до конца. Они собраны из множества живых людей, которых я встречал, о которых читал, которых пытался понять. В каждом из них есть частица тех, кто не сдался, кто шёл вперёд, когда назад было нельзя. Алиса – это отвага, которая не знает страха. Зорин – это мудрость, которая приходит через боль. Мартинас – это надежда, которая прорастает сквозь руины. И все они вместе – это мы, когда мы остаёмся собой.
Я не случайно закончил книгу на берегу моря, у костра, где дети слушают истории. Мне хотелось, чтобы последняя сцена была не о войне и не о смерти, а о жизни. О той простой, тихой жизни, ради которой всё и затевалось. Ради которой Алиса осталась в Домском соборе. Ради которой Зорин коснулся кристалла. Ради которой Вера боролась за каждого раненого. Ради которой Мартинас учился слышать голоса и не бояться.
Сейчас, когда я пишу эти строки, за окном мирный вечер. Где-то зажигаются фонари, дети возвращаются из школ, взрослые возвращаются с работы. Это обычный вечер, каких миллионы. Но я знаю, что обычная жизнь – это и есть главное чудо. И если моя книга напомнит тебе, читатель, об этом, если заставит задуматься о том, что действительно важно, если подарит хотя бы несколько минут сопереживания – значит, я писал не зря.
Я благодарю тебя за то, что ты прошёл этот путь вместе с героями. За то, что верил, надеялся, плакал и, возможно, улыбался на последних страницах. Без тебя этой книги не было бы.
Пусть в твоей жизни никогда не будет куполов. Пусть небо над тобой всегда будет чистым. И пусть у тебя всегда будут те, ради кого стоит жить.
Глава 1. Весна 2032
Март 2032 года выдался на удивление ранним и тёплым. Снег, ещё месяц назад лежавший сугробами, начал таять, обнажая чёрную, мокрую землю, а вместе с ней – и первые подснежники. Они пробивались сквозь прошлогоднюю листву, робкие, бледные, но живые, и этот цвет был самым ярким пятном в ещё сером, не проснувшемся окончательно мире. В лесу, где когда-то рыскали мутанты, теперь можно было услышать пение птиц – робкое, неуверенное, но настоящее. Воздух пах свежестью и надеждой, и этот запах был главным доказательством того, что жизнь возвращается.
Алиса стояла на крыльце своей избы, глядя, как солнце поднимается над лесом. Розовые лучи скользили по верхушкам сосен, таяли в лёгкой дымке, поднимающейся от тающего снега, и окрашивали небо в нежные, почти акварельные тона. Йонас вышел следом, накинул ей на плечи свою куртку. Он был бледен после недавнего ранения, но уже почти не хромал, и Вера Андреевна разрешила ему не только вставать, но и готовиться к новому походу.
– Красиво, – сказал он, глядя на небо.
– Красиво, – согласилась Алиса. – Как будто войны и нет.
– Война есть, – ответил он. – Но красота остаётся.
Она взяла его за руку, и они пошли к штабной избе, где уже собирались участники экспедиций. Горелов, Зорин, Марат, Ильяс, Петрович, представители общин, учёные – все собрались, чтобы окончательно утвердить состав и обсудить детали. На столе лежала карта, испещрённая красными и синими флажками. Фогель, Николай Иванович и Ковальский разложили схемы, графики, расчёты. В воздухе висело напряжение, которое чувствовали все.
– Итак, – начал Горелов, обводя взглядом собравшихся, – решение принято. Мы отправляем три экспедиции. В Ригу, Варшаву и остаёмся здесь, в Калининграде. От успеха каждой зависит судьба всех. Если мы не синхронизируем активацию кристаллов, поле может активироваться снова.
– Рига: Алиса (командир), Йонас, Марат, Джонсон и Мартинас, – продолжил он, зачитывая список. – Ты согласна?
– Да, – ответила Алиса, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Я готова.
– Варшава: Зорин, Ковальский, Рашид, двое армянских бойцов. – Горелов повернулся к Зорину. – Вы согласны?
– Согласен, – ответил Зорин, опираясь на трость. Его лицо было бледным, но глаза оставались твёрдыми.
– Калининград: я, Николай Иванович, Рабинович и Фогель. Мы будем ждать сигнала и активировать кристалл здесь.
– Когда выступаем? – спросила Алиса.
– Через три дня. Нужно подготовиться. Проверить снаряжение, оружие, припасы.
После совещания Алиса задержалась в избе. Она подошла к Зорину, который стоял у окна, глядя на заснеженный двор.
– Дядя Гриша, – сказала она, – вы уверены, что справитесь?
– Уверен, – ответил он, не оборачиваясь. – Мы справлялись и не в таких переделках.
– А если нет?
– Тогда будем знать, что сделали всё, что могли.
Она подошла к нему, и он обнял её. Они стояли так долго, и Алиса чувствовала, как дрожат его руки.
– Возвращайся, дочка.
– Вернусь, дядя Гриша. Обещаю.
Последние дни перед выступлением пролетели в лихорадочной подготовке. Снаряжение проверяли тщательно, каждую деталь. Рабинович упаковывал приборы, Ковальский – карты и документы. Алиса комплектовала аптечку, добавив туда все медикаменты, которые удалось достать. Мартинас тренировался – учился концентрироваться и передавать информацию даже в условиях стресса. Джонсон, чья рука уже зажила, проверял оружие. Марат, наконец оправившийся после ранения, готовился к долгому переходу.
Йонас почти не отходил от Алисы. Он помогал ей, а в свободные минуты они сидели на крыльце, глядя на тающий снег. Вечером, когда стемнело, они вышли на окраину базы, где когда-то был пустырь, а теперь начинал строиться новый квартал. Вдалеке, над городом, ещё виднелись развалины, но в этих развалинах уже чувствовалась жизнь – где-то горел свет, слышались голоса, дети бегали по улицам.
– Боишься? – спросил Йонас, беря её за руку.
– Есть немного, – призналась она. – Не за себя – за всех.
– Мы справимся. Мы уже не раз справлялись.
– Но каждый раз теряли кого-то.
– Это война.
– Я устала от войны.
– Я тоже. Но она кончится. Обязательно.
Он обнял её, и они долго стояли так, глядя на звёзды, которые начинали зажигаться на небе. Одна из них, самая яркая, пульсировала золотистым светом, и Алиса знала – это Руслан смотрит на них. Она улыбнулась, и на душе стало легче.
На рассвете третьего дня, когда небо только начинало светлеть, группы построились у ворот. Провожать их вышли почти все обитатели базы. Женщины плакали, мужчины желали удачи. Дети, сенсоры, стояли в стороне, держась за руки. Эгле и Томас смотрели на Мартинаса, который уходил с группой Риги.
– Вернись, – сказала Эгле, и голос её дрожал.
– Вернусь, – ответил Мартинас. – Обещаю.
– Береги себя, – добавил Томас.
– Берегите себя вы, – ответил Мартинас, обнимая их. – Я скоро вернусь.
Горелов подошёл к каждой группе, пожал руки, сказал тёплые слова. Когда он подошёл к Алисе, она увидела, как его глаза блестят.
– Удачи, – сказал он. – И возвращайтесь.
– Вернёмся, – ответила она.
Алиса подошла к Зорину. Они стояли молча, глядя друг на друга. Потом Зорин обнял её, прижал к себе.
– Ты – дочь моего друга, – сказал он. – Я горжусь тобой.
– Я вернусь, – сказала она. – Обещаю.
– Знаю. Возвращайся.
Она отстранилась, посмотрела ему в глаза. В его взгляде было столько тепла и боли, что у неё защемило сердце.