Анатолий Шигапов – Продавец воздуха (страница 6)
Сергей словно растворился.
Алиса задумалась. Ей нужны были зацепки. В дневнике упоминались имена: главный инженер Борис Соломонович (фамилия не указана), Дима из МАИ, Эдуард из «Инвест‑Про». Она решила начать с Димы – это была самая реальная ниточка.
Она открыла базу выпускников МАИ. В 1993 году, когда Сергей приехал в Москву, на аэрокосмическом факультете учился Дмитрий Валерьевич Соколов. Алиса нашла его через социальную сеть – он жил в Москве, работал в авиастроительной компании. Она отправила ему сообщение: «Здравствуйте, я журналист, занимаюсь историей Сергея Орлова и его проекта „Воздушный фонд“. Вы не могли бы помочь?»
Ответ пришёл через два часа.
Алиса набрала номер. Трубку снял мужской голос, спокойный, чуть хрипловатый.
– Дмитрий Валерьевич, спасибо, что откликнулись.
– Да пожалуйста. Вы знаете, я редко вспоминаю те годы, но Сергея – помню. Он был необычным. Мы все тогда думали, как выжить, а он думал, как изменить мир. И он был близок к этому.
– Вы знаете, где он сейчас?
– Нет. После суда мы потеряли связь. Он уехал куда‑то, я слышал, в деревню. Но у меня есть кое‑что. Его чертежи. Не все, несколько листов. Он мне их оставил на хранение перед судом, сказал: «Если что, передашь моему сыну». Я храню до сих пор.
– У него есть сын?
– Был. Тогда ему года три было. Мать, жена Сергея, она ушла от него ещё до суда, не выдержала. Сын, кажется, с ней остался. Я не знаю, где они сейчас. Но чертежи я вам покажу. Может, они помогут.
Алиса записала адрес и договорилась о встрече на завтра. Она положила трубку и почувствовала, как в груди разгорается азарт. Это было похоже на то, что она испытывала, когда бралась за сложную тему: ниточка ведёт к клубку, клубок – к истории, а история – к человеку, которого она должна найти.
Она посмотрела на стопку распечаток из архива, на чертёж IPV‑дрона, который лежал сверху, и снова прочитала фразу из дневника Сергея, выписанную ею в блокнот:
«Ну что ж, Сергей Алексеевич, – подумала Алиса, – прошло двадцать шесть лет. И миллиарды долларов уже вложены в то, что вы придумали. Пора нам встретиться».
Встреча с Дмитрием Соколовым состоялась на следующий день в кафе недалеко от его работы. Он оказался мужчиной лет пятидесяти пяти, плотным, с аккуратной бородой, в очках. В руках он держал папку с несколькими пожелтевшими листами.
– Вот, – сказал он, выкладывая чертежи на стол. – Сергей отдал мне их перед судом. Сказал: «Если у меня ничего не выгорит, передашь Саше». Но я так и не нашёл Сашу. А чертежи лежали.
Алиса развернула листы. Это были схемы системы управления – те же, что она видела в архивном деле, но в более полном виде, с дополнительными расчётами.
– Вы не пытались сами использовать эти чертежи? – спросила она.
– Нет. Я не инженер‑схемотехник, я аэродинамик. И потом… – Дмитрий помолчал. – Это не моё. Это Сергея. Я просто хранил.
– Расскажите о нём. Каким он был?
Дмитрий откинулся на спинку стула, задумался.
– Он был… одержимым. В хорошем смысле. Мы все в девяностые метались, искали, где заработать, а он приехал из Н‑ска с дипломом и чертежами. Первую ночь в общаге не спал – рисовал. Я проснулся, смотрю – на столе целая стопка листов. Я тогда подумал: сумасшедший. А потом посмотрел и понял: это гениально. Он рассчитал компоновку так, что она до сих пор не устарела.
– Вы верили в его успех?
– Верил. Мы все верили. Борис Соломонович – это его главный инженер – говорил: «Этот парень сделает больше, чем все наши институты». И он сделал. Дрон летал. Я сам видел.
– Почему же всё рухнуло?
– Дефолт. И бандиты. И система. – Дмитрий вздохнул. – Знаете, когда я читаю сейчас новости про аэротакси, я думаю: ведь это могло быть наше. Российское. А стало китайским, американским. Сергей просто родился не в то время. И не в той стране.
Алиса спросила разрешения сфотографировать чертежи. Дмитрий кивнул.
– Скажите, – спросила она, – у вас есть какие‑то контакты Бориса Соломоновича? Или других сотрудников?
– Борис Соломонович живёт в Жуковском. Я могу дать вам его телефон. Он многое помнит.
Дмитрий написал номер на салфетке. Алиса поблагодарила и спросила напоследок:
– Если вы встретите Сергея, что бы вы ему сказали?
Дмитрий помолчал.
– Сказал бы, что он был прав. Что мы не зря тогда паяли эти платы. Что его дрон летает, пусть и без него. И что я горжусь тем, что знал его.
Они попрощались. Алиса вышла из кафе, держа в руках салфетку с телефоном и папку с чертежами. В небе над Москвой пролетал рейсовый самолёт, оставляя белый след. Она подумала о том, что когда‑нибудь такие же следы будут оставлять дроны, и, возможно, один из них будет носить имя Сергея.
Вернувшись в редакцию, Алиса позвонила Борису Соломоновичу. Трубку взял пожилой, усталый голос.
– Слушаю.
– Борис Соломонович? Меня зовут Алиса, я журналист. Мне дал ваш контакт Дмитрий Соколов. Я пишу об истории Сергея Орлова и «Воздушного фонда».
Долгая пауза. Алиса уже подумала, что разговор не состоится, но старый инженер заговорил:
– Сергей Орлов… Вы знаете, я ждал этого звонка двадцать шесть лет. Никто не интересовался. Все забыли. А теперь вдруг…
– Я хочу восстановить правду. Мне нужно с вами встретиться.
– Приезжайте. Я в Жуковском. Всё расскажу. Только… вы не из тех, кто ищет сенсации?
– Нет. Я ищу правду.
– Хорошо. Приезжайте. У меня есть что показать.
Алиса записала адрес и положила трубку. Она чувствовала, что расследование только начинается. Впереди были Жуковский, Н‑ск, поиски сына и, возможно, встреча с самим Сергеем. Она открыла ноутбук, создала новый файл и написала в заголовке: «Человек, который продал воздух».
Это было начало.
Глава 3. Физика полета
Офис «Воздушного фонда» открылся в мае 1994 года. Сергей нашёл помещение на Садовом кольце, в старом особняке, который до революции принадлежал купеческой семье, а в советское время был занят райкомом партии. Теперь здесь сдавались комнаты под офисы, и хозяин, грузный мужчина в дорогом пиджаке, запросил две тысячи долларов в месяц – сумма, которая показалась Сергею космической. Он торговался долго, ссылаясь на то, что помещение требует ремонта, что окна выходят на шумную улицу, что в подвале сырость. Хозяин слушал с ленивым любопытством, покусывая сигару.
– Могу дать за полторы, – сказал он наконец, окинув взглядом куртку Сергея и его потертые ботинки. – Но учти, парень, если задержишь хоть на день – вылетишь. И задаток не верну.
Сергей согласился. Он понимал, что офис – это лицо фонда. Если он хочет убедить людей отдать ему деньги, он должен выглядеть убедительно. Не как очередной жулик из подворотни, а как серьёзный предприниматель, который строит будущее. В девяностые внешний вид был важен не меньше, чем содержание; люди привыкли, что настоящие деньги ходят в кожаных куртках и золотых цепях, а Сергей собирался предложить им нечто иное – образ инженера-мечтателя, которому можно доверять.
Деньги на первый месяц аренды он взял в долг у Димы – тот накопил, подрабатывая в ночном клубе вышибалой. Дима дал без вопросов, сказал только: «Если прогоришь, я тебя убью. Но сначала помогу». Сергей помнил эти слова и понимал, что Дима не шутит – не про убийство, а про цену доверия. Они дружили с олимпиады по физике, и Дима знал, что Сергей не из тех, кто бросает слова на ветер.
Сергей сам красил стены, сам вешал светильники, сам тащил из магазина мебель – три стола, пять стульев, стеллаж для документов. Краска была дешёвой, пахла растворителем, и первые дни в офисе кружилась голова. На двери он заказал табличку из латуни: «Воздушный фонд. Инвестиции в технологии будущего». Табличка стоила сто долларов – безумные деньги, но она придавала солидности. Когда он впервые повесил её, то отступил на几步, посмотрел и почувствовал, как внутри поднимается волна гордости. Теперь это был не просто энтузиазм, а бизнес.
Главным украшением офиса стал макет IPV-дрона. Сергей нашёл художников из театрального училища, которые согласились сделать полноразмерный макет за пятьсот долларов. Они работали две недели, используя пенопласт, пластик, алюминиевые трубки и краску «под металл». Сергей приходил к ним каждый день, следил за процессом, иногда сам подносил детали, помогал шлифовать. Художники, молодые ребята в перепачканных краской халатах, сначала посмеивались над ним, а потом прониклись.
– Ты реально веришь, что эта штука полетит? – спросил главный, высокий парень с серьгой в ухе.
– Не веришь – проверь, – ответил Сергей. – Когда будет готово, приезжайте на испытания.
Когда макет установили в холле, он выглядел так, будто только что прилетел из будущего – восьмироторная капсула с прозрачным колпаком, подсвеченная неоновыми лампами, которые Сергей купил на радиорынке. Подсветка была его идеей: он хотел, чтобы люди, входящие в офис, сразу понимали – здесь не просто очередная контора, здесь портал в иной мир. Дима, увидев макет, присвистнул:
– Теперь похоже на NASA.
– На наше NASA, – поправил Сергей. – Только у них бюджет миллиарды, а у нас – долги.
Следующим шагом была команда. Сергей понимал, что один он не справится. Ему нужны были инженеры – люди, которые умеют считать, проектировать, паять, программировать. В девяносто четвёртом таких людей в Москве было много: оборонные НИИ и КБ сокращали штаты, и сотни талантливых специалистов оставались без работы. Сергей объездил несколько институтов, разговаривал с людьми, предлагал работу. Большинство смотрели на него с недоверием – молодой парень в потёртой куртке обещает летающие машины. Но были и те, кто слушал.