Анатолий Шигапов – Пробуждение (страница 8)

- Анна...

- Всё будет хорошо. - Она улыбнулась - впервые за этот вечер. - Или не будет. Но в любом случае - это интереснее, чем читать лекции пустому залу.

Она взяла сумку и пошла к выходу.

У двери она обернулась.

- Лео, - сказала она. - Та запись. Спектрограмма. Сохрани её. Изучай. Возможно, она ещё понадобится.

- Зачем?

- Потому что, - она посмотрела на агентов, - я не уверена, что эти люди говорят мне всю правду.

И вышла.

Самолёт «Ориона» был не похож на обычный бизнес-джет. Он был быстрее, тише и напичкан оборудованием, о котором Анна могла только догадываться. Салон был отделан деревом и белой кожей, но за этой роскошью угадывалась функциональность: усиленная обшивка, скрытые панели, герметичные переборки.

Агент Росс сидела напротив Анны. Остальные - в переднем салоне.

- Кофе? - спросила она.

- Нет. Ответы.

Росс слегка улыбнулась.

- Я не уполномочена давать ответы. Моя задача - доставить вас в целости.

- Тогда расскажите то, что можете.

Росс помолчала.

- «Орион» - не частная корпорация, - сказала она наконец. - Мы - подразделение ООН, созданное двадцать лет назад после обнаружения первого артефакта в Сибири. С тех пор мы нашли ещё двенадцать объектов по всему миру. Все они - нечеловеческого происхождения. Все они были неактивны. До сегодняшнего дня.

- Что изменилось?

- Станция «Геката». Три часа назад мы потеряли с ней связь. За час до этого мы получили сигнал SOS от связиста Дмитрия Кима. Он содержал аудиодорожку с языком, который мы не смогли расшифровать. Мы прогнали его через все наши системы - ноль.

- Кроме меня.

- Кроме вас. Директор Кейн следит за вашей карьерой уже несколько лет. Он знает о вашей... особенности. И он считает, что вы - единственная, кто может понять, что говорит этот объект.

- Объект?

- Мы называем его «Хроника». Потому что, судя по первым данным, это - запись. История. Летопись.

- Чья?

Росс посмотрела ей в глаза.

- Всех. И всего.

Самолёт начал снижение.

Штаб-квартира «Ориона» находилась не в Женеве - Женева была прикрытием. Настоящий центр располагался в горах Юра, в бывшем военном бункере, перестроенном в ультрасовременный комплекс. Анна увидела его только мельком, когда машина въехала в туннель, пробитый в скале: бетонные своды, охранники с автоматами, сканеры сетчатки.

Её провели в комнату ожидания - стерильную, безликую, с одной картиной на стене. Картина изображала спираль. Анна узнала последовательность Фибоначчи.

Дверь открылась.

На пороге стоял человек лет пятидесяти пяти - сухощавый, с коротким ёжиком седых волос и глазами, которые смотрели оценивающе, но без враждебности. Костюм на нём сидел идеально, но галстук был чуть ослаблен - единственная деталь, выдающая усталость.

- Доктор Новак, - сказал он. - Я Маркус Кейн. Спасибо, что согласились прилететь.

- У меня не было выбора.

- Выбор есть всегда. Просто иногда он не очевиден.

Он жестом пригласил её сесть. Сам остался стоять.

- Я перейду к делу, - сказал он. - Три с половиной часа назад станция «Геката» вошла в контакт с объектом на дне Марианской впадины. Двое членов экипажа спаслись в капсуле. Третий - доктор Элиас Ван - остался на станции. По словам выживших, он вступил в прямой контакт с объектом и был... изменён.

- Изменён как?

- Физически, ментально, информационно - мы не знаем. Его тело не найдено. Но перед исчезновением он отправил сообщение. Одно слово. «Безмолвие».

- Это название?

- Мы думали так же. Но наши аналитики полагают, что это - концепт. Описание природы объекта. «Безмолвие» - это то, чем он является. Тишина, в которой записано всё.

Анна вспомнила голос, который говорил с ней.

- Он не молчит, - сказала она. - Он говорит. Просто не на нашем языке.

Кейн посмотрел на неё с интересом.

- Расскажите.

И Анна рассказала. О записи Лео. О спектрограмме. О здании, которое она построила в своём воображении. О карте Марианской впадины. О голосе, который назвал себя Хроникой. О строке семьдесят семь. О коррекции.

Кейн слушал не перебивая. Его лицо не выражало удивления.

Когда она закончила, он отошёл к окну - настоящему, не экрану, - и долго смотрел на горы.

- Двенадцать, - сказал он тихо. - Двенадцать цивилизаций до нас. Мы знали о трёх. Триасовая. Меловая. Атлантическая. Но двенадцать...

- Вы знали об объекте?

- Мы знали, что на дне что-то есть. Спутниковая гравиметрия показывала аномалию в Марианской впадине уже десять лет. Мы пытались добраться. Но технологии не позволяли. «Геката» была нашей первой станцией, способной работать на такой глубине. Она проработала одиннадцать лет - и только сегодня зонд случайно задел капсулу, которая, видимо, была защитным контейнером объекта.

- Случайно?

- Возможно. А возможно, нас впустили.

Кейн повернулся к ней.

- Доктор Новак, я собрал вас здесь не для того, чтобы просто расшифровать сигнал. У меня есть план. Мы отправляем экспедицию в Марианскую впадину. Через тридцать шесть часов. Цель - спуститься в Город и вступить в прямой контакт с «Хроникой». Вы - ключевой специалист. Вы полетите.

- Я не подхожу. У меня нет подготовки. Я не водолаз, не военный, не...

- Вы - единственная, кто может читать язык реальности, - перебил он. - Остальное неважно. Мы дадим вам охрану. Лучшего специалиста по безопасности из всех, кто у нас есть.

Дверь открылась.

На пороге стоял мужчина лет сорока - высокий, широкоплечий, с короткой стрижкой и шрамом через левую бровь. На нём была военная форма без знаков различия.

Он вошёл в комнату - и Анна заметила странную вещь.

У него не было тени.

Лампы горели ярко, отбрасывая чёткие силуэты от мебели, от Кейна, от неё самой. Но человек стоял на свету, и под его ногами не было ничего - только ровный, незатемнённый пол.

- Доктор Новак, - сказал Кейн. - Познакомьтесь. Это майор Александр Волков. Ваша охрана на время миссии.

Александр посмотрел на неё.

У него были серые глаза - холодные, оценивающие, но не враждебные. Глаза человека, который видел слишком много и перестал удивляться.

- Доктор, - сказал он. Голос был низким, с лёгким акцентом. - Надеюсь, вы не боитесь глубины.