Анатолий Шигапов – ОСКОЛКИ Стеклянная Кровь (страница 9)
– Анна, – сказал он. – Береги Лукрецию. Она – единственная, кто остался у тебя.
– А вы? – спросила Анна. – Вы у меня есть.
– Пока да.
Он открыл дверь и вышел. Анна смотрела ему вслед, и её сердце колотилось где-то в горле. Она хотела крикнуть: «Не уходи!», но слова застряли в горле. Она хотела побежать за ним, но ноги не двигались. Она просто стояла и смотрела, как Тигран идёт по коридору, как его фигура становится всё меньше, как он сворачивает за угол и исчезает.
– Прощай, – прошептала Анна.
Никто не ответил.
Она вернулась в спальню. Лукреция уже встала, сидела на кровати и завязывала шнурки на ботинках. Увидев Анну, она подняла голову.
– Ты плакала?
– Нет, – сказала Анна. – Тигран уехал.
– Знаю, – сказала Лукреция. – Я чувствовала.
– Он дал мне амулет. Сказал, что он хранит от отчаяния.
– Поможет?
– Не знаю. Надеюсь.
Анна села на свою кровать, сняла амулет с шеи, посмотрела на него. Серебряная ладонь блестела в свете утреннего солнца. Руны на пальцах были маленькими, почти невидимыми, но если присмотреться, можно было разобрать их значение. «Стойкость». «Вера». «Надежда». «Любовь». «Память».
– Пять рун, – сказала Лукреция, заглядывая через плечо.
– Пять, – сказала Анна. – Как пальцев на руке.
– Как чувств.
– Каких чувств?
– Которые помогают выжить.
Лукреция протянула руку и коснулась амулета. Её огромные пальцы были нежными, почти ласковыми.
– Носи, – сказала она. – Не снимай.
– Не сниму.
Анна надела амулет обратно. Он снова был холодным, но когда коснулся груди, снова стал нагреваться.
– Идём завтракать, – сказала Лукреция.
– Не хочется.
– Надо. Тигран хотел бы, чтобы ты ела.
– Тиграна больше нет.
– Он вернётся.
– Откуда ты знаешь?
– Чувствую.
Анна вздохнула. Лукреция всегда говорила «чувствую», когда не могла объяснить. И чаще всего оказывалась права.
Они пошли в столовую. По дороге встретили Эмму Векслер. Та стояла у окна, скрестив руки на груди, и смотрела на них с высоты своего роста.
– Верещагина, – сказала она. – Ты слышала? Тигран уехал.
– Слышала, – сказала Анна.
– И что теперь? Кто будет директором?
– Не знаю. Может быть, Совет Мастеров назначит кого-то.
– А может быть, тебя выгонят, – сказала Эмма. – Ты и твоя немая подружка. Без Тиграна вас никто не защитит.
Лукреция шагнула вперёд, но Анна остановила её.
– Не надо, – сказала она. – Она не стоит того.
– Ты права, – сказала Эмма. – Я не стою того, чтобы связываться с вами. Вы – отбросы. Всегда были и будете.
Она развернулась и ушла. Анна смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри поднимается злость. Не на Эмму – на себя. За то, что не может ответить. За то, что слаба. За то, что Тигран ушёл и оставил её одну.
– Не слушай, – сказала Лукреция.
– Я и не слушаю, – ответила Анна, но это было неправдой.
В столовой было людно. Девочки завтракали, смеялись, переговаривались. Анна и Лукреция сели за дальний стол, у окна. Анна взяла ложку, помешала кашу, положила обратно. Есть не хотелось. Внутри была пустота – холодная, тёмная, бесконечная.
– Ешь, – сказала Лукреция.
– Не могу.
– Можешь. Ты сильная.
– Сила не помогает против пустоты.
Лукреция взяла её ложку, зачерпнула кашу и поднесла к её рту.
– Открой рот, – сказала она.
Анна открыла. Лукреция кормила её, как маленькую, и Анна не сопротивлялась. Ей было стыдно, но сил на стыд не оставалось.
– Спасибо, – сказала она, проглотив последнюю ложку.
– Не за что, – сказала Лукреция. – Ты бы сделала то же самое.
– Сделала бы.
Они помолчали. За окном падал снег – крупный, медленный, как в замедленной съёмке. Анна смотрела на него и думала о Тигране. О том, как он едет в столицу, как ищет мастера, как договаривается о починке кольца. О том, что может не вернуться.
– Лукреция, – сказала Анна.
– М?
– А если Тигран не вернётся? Что мы будем делать?
– Поедем в столицу. Найдём мастера сами.
– А если мастер откажется помочь?
– Заставим.
– Как?
– Найдём способ.
Анна улыбнулась. Лукреция была непоколебимой, как скала. Даже когда мир рушился, она стояла прямо и говорила: «Найдём способ».
– Ты веришь в чудеса? – спросила Анна.