Анатолий Шигапов – ОСКОЛКИ Стеклянная Кровь (страница 11)

– Ты всегда думаешь о плохом.

– Всегда. Это помогает выжить.

Анна спрятала кинжал под подушку. Рядом с дневником матери, папиной зажигалкой, фенечкой Миранды и амулетом Тиграна. Её сокровища – её проклятие.

– Что теперь? – спросила Лукреция.

– Ждать, – сказала Анна. – Как ты сказала.

– Ждать чего?

– Тиграна. Или врагов. Кто придёт первым.

День тянулся медленно. Анна сидела на подоконнике, сжимая в руках кинжал, и смотрела на горы. Снег перестал, и небо прояснилось, но солнце так и не показалось – только серый, бесконечный свет, который раздражал глаза и давил на психику. Лукреция сидела на своей кровати и рисовала. На этот раз она рисовала Тиграна – с деревянной рукой, с сигаретой в зубах, с усталыми, но живыми глазами.

– Ты хорошо рисуешь, – сказала Анна.

– Спасибо, – сказала Лукреция. – Это единственное, что у меня получается.

– У тебя много чего получается. Ты сильная. Ты смелая. Ты верная.

– Это не умения. Это черты характера.

– Тоже важно.

Лукреция отложила рисунок и посмотрела на Анну.

– Ты боишься, – сказала она. Не вопрос – утверждение.

– Да, – сказала Анна. – Боюсь.

– Чего?

– Что Тигран не вернётся. Что враги придут. Что я не смогу защитить тебя.

– Я сама могу защитить себя.

– Ты ранена. Ты не можешь поднять правую руку выше плеча. Ты хрипишь, когда глубоко дышишь.

– Это не мешает мне сражаться.

– Мешает. Ты стала медленнее.

Лукреция замолчала. Она знала, что Анна права. Травмы, полученные в битве с Вереском, не зажили до конца. Она больше не могла бегать так быстро, как раньше. Не могла поднимать тяжёлые молоты. Не могла спать без боли.

– Я справлюсь, – сказала Лукреция.

– Я знаю. Но я всё равно боюсь.

Анна слезла с подоконника, подошла к Лукреции и обняла её. Лукреция была огромной, тёплой, и в её объятиях мир переставал быть таким страшным.

– Мы справимся, – сказала Лукреция. – Вместе.

– Вместе, – повторила Анна.

Вечером, после ужина, Анна пошла в лазарет – не потому, что болела, а потому, что хотела поговорить с тётей Зиной. Медсестра сидела за столом, перебирала бинты и что-то бормотала себе под нос.

– Тётя Зина, – сказала Анна.

– А? – подняла голову та. – Ты опять? Что на этот раз?

– У меня вопрос.

– Задавай.

– Вы знали маму? Когда она училась в Институте?

Тётя Зина отложила бинты и посмотрела на Анну долгим взглядом.

– Знала, – сказала она. – Она часто приходила в лазарет. Не болеть – помогать. Она была добрая. И сильная.

– Она знала, что Великий Стеклодув её отец?

Тётя Зина побледнела.

– Откуда ты…

– Я читала в запрещённом отделе. Тигран подтвердил.

Тётя Зина вздохнула. Она встала, подошла к двери, закрыла её и задвинула засов.

– Садись, – сказала она. – Разговор долгий.

Анна села на кровать. Тётя Зина села напротив, на стул, и сложила руки на коленях.

– Твоя мать узнала правду, когда ей было двенадцать, – сказала она. – Её отец, Великий Стеклодув, пришёл к ней во сне. Так же, как приходит к тебе. Он сказал, что хочет увидеть её. Что хочет передать ей кольцо.

– Какое кольцо?

– То самое, что у тебя. Оно было создано для неё. Для её крови.

– Почему она не сказала мне?

– Она боялась. Боялась, что ты пойдёшь по её стопам. Что ты захочешь встретиться с дедом. Что он заберёт тебя в Пустоту.

– Он не заберёт.

– Он уже забрал. Во сне. Ты видишь его каждую ночь.

Анна сжала кольцо.

– Что мне делать?

– Не знаю, – сказала тётя Зина. – Твоя мать пыталась бороться. Она пыталась уничтожить Пустоту. Она пыталась убить отца. Ничего не вышло. Она погибла.

– Я не мама.

– Знаю. Поэтому, может быть, у тебя получится.

Тётя Зина встала, подошла к шкафу и достала оттуда маленький стеклянный флакон.

– Держи, – сказала она. – Это кровь твоей матери. Я сохранила её после того, как она порезалась на уроке гравировки. Думала, пригодится.

Анна взяла флакон. Кровь была тёмной, почти чёрной, и в ней мерцали серебряные искры.

– Зачем мне это?

– Кольцу нужна кровь создателя или того, кто носил его раньше. Твоя мать носила это кольцо. Может быть, её кровь поможет восстановить его.

– А если не поможет?

– Тогда ты потеряешь последнее, что у тебя осталось от неё.

Анна спрятала флакон в карман.

– Спасибо, – сказала она.

– Не за что. Только будь осторожна. Кровь – это не игрушка. Она может призвать то, что ты не хочешь призывать.