Анатолий Шигапов – ОСКОЛКИ Стеклянная Кровь (страница 12)

– Что, например?

– Духа твоей матери. Или её отца. Или кого-то ещё, кто связан с этой кровью.

Анна кивнула и вышла из лазарета.

В спальне было темно. Лукреция уже спала – её дыхание было ровным, глубоким. Анна села на свою кровать, достала флакон и посмотрела на него. Кровь мерцала в темноте, как далёкая звезда.

– Мама, – прошептала Анна. – Прости, что не спасла тебя. Прости, что не смогла быть лучше.

Она открыла флакон и капнула кровью на кольцо.

Кольцо засветилось. Сначала слабо, потом ярче, потом ослепительно. Серебряный свет залил комнату, и Анна зажмурилась. Она чувствовала, как кольцо нагревается, как трещины на камне начинают затягиваться, как искра внутри разгорается в пламя.

– Проснись, – прошептала Анна. – Пожалуйста, проснись.

Кольцо вспыхнуло в последний раз и погасло.

Анна открыла глаза. Кольцо было целым – без трещин, без царапин. Оно светилось тусклым серебряным светом, как в тот день, когда она впервые надела его.

– Получилось, – прошептала она.

Она посмотрела на свои руки. На кольцо. На амулет Тиграна. На флакон с остатками крови матери.

– Спасибо, мама.

Она легла на кровать, закрыла глаза и впервые за долгое время уснула без страха.

Ей снилось поле, цветы и небо. И мать, которая стояла вдалеке и улыбалась.

– Я горжусь тобой, – сказала мать. – Всегда гордилась.

– Я люблю тебя, мама, – сказала Анна.

– Я тоже тебя люблю. Всегда. Навсегда.

Мать растаяла, как утренний туман. Анна осталась одна, но не чувствовала одиночества.

Она проснулась утром от того, что солнце светило в окно. Кольцо на её пальце было тёплым – живым, настоящим.

– Новый день, – сказала Анна.

Она встала, подошла к окну и открыла его. Холодный утренний воздух ворвался в комнату. Горы были тёмными, но на их вершинах уже загорался розовый свет.

– Тигран, – сказала Анна. – Я верю, что ты вернёшься. Но если нет – я найду тебя сама.

Она сжала кольцо, и оно ответило теплом.

Лукреция открыла глаза, села на кровати.

– Кольцо, – сказала она. – Оно целое.

– Да, – сказала Анна. – Кровь матери помогла.

– Ты сильная.

– Мы сильные.

Они обнялись. Две девочки – две сестры – стояли у окна и смотрели на новый день.

Впереди была битва. Но сегодня они выиграли.

Глава 4. Новый враг в школе

Прошла неделя с тех пор, как Тигран уехал в столицу. Неделя, в течение которой Анна каждое утро просыпалась с надеждой увидеть его на пороге спальни – усталого, с сигаретой в зубах, с деревянной рукой, которая скрипела при каждом движении. Но порог оставался пустым. Тигран не вернулся. И чем дольше его не было, тем тревожнее становилось на душе. Кольцо, которое Анна восстановила кровью матери, работало – пульсировало ровно, спокойно, как второе сердце, – но в этом спокойствии была тревога. Оно чувствовало то, чего не чувствовала Анна. Оно знало, что приближается что-то тёмное.

Лукреция заметила перемены в Анне. Та стала молчаливее, чаще смотрела в окно, реже улыбалась – впрочем, улыбалась она и раньше нечасто. Но сейчас в её глазах появилось что-то новое – не страх, не грусть, а настороженность. Будто она ждала удара с неожиданной стороны.

– Ты сегодня не спала, – сказала Лукреция за завтраком. Они сидели в столовой, за дальним столом, у окна, за которым снова падал снег. За неделю снегопад не прекращался ни на день, и горы стали белыми, почти стеклянными.

– Спала, – сказала Анна. – Но мало.

– Кольцо?

– Кольцо в порядке.

– Тогда что?

– Тигран не вернулся. И я не знаю, вернётся ли.

Лукреция помолчала. Она отложила ложку и посмотрела на Анну долгим взглядом.

– Вернётся, – сказала она. – Он обещал.

– Обещания – это просто слова.

– Для Тиграна – нет.

Анна хотела возразить, но не стала. Лукреция была права. Тигран был из тех людей, для которых слово имело вес. Если он обещал вернуться – значит, вернётся. Или умрёт, пытаясь.

Но мысль о смерти Тиграна была слишком страшной, чтобы думать о ней всерьёз.

После завтрака Анна пошла на урок боевой магии. Это был новый предмет – раньше его не преподавали, но Совет Мастеров решил, что девочки должны уметь защищать себя. Анна не понимала, почему Совет изменил своё мнение именно сейчас. Может быть, они что-то знали. Может быть, они чувствовали то же, что и она: что-то надвигается.

Класс боевой магии находился в западном крыле, в большом зале, где раньше проводились экзамены. Анна вошла внутрь и увидела десятки девочек, сидящих на деревянных скамьях. Они перешёптывались, хихикали, бросали любопытные взгляды на дверь, за которой должен был появиться новый учитель. Слухи о нём ходили уже несколько дней: молодой, красивый, со стеклянным глазом, бывший член Ордена, перешедший на сторону Института. Анна не верила слухам. Она знала, что бывших членов Ордена не бывает. Только затаившиеся враги.

Лукреция села рядом. Её лицо было напряжённым, и она сжимала в руке блокнот – не рисовать, а писать, если понадобится. Лукреция не любила говорить при посторонних, но писать могла быстро и чётко.

– Ты слышала про нового учителя? – спросила Анна.

– Да, – сказала Лукреция. – Не нравится мне это.

– Мне тоже.

– Амулет?

Анна коснулась амулета Тиграна, который висел на шее под передником. Ладонь была холодной – не ледяной, а именно холодной, настороженной.

– Пока молчит, – сказала Анна. – Но я чувствую.

– Что?

– Что сегодня что-то случится.

Дверь открылась. В класс вошёл мужчина.

Он был высоким – выше Тиграна, выше любого мужчины, которого Анна видела в Институте. Худым, с острыми чертами лица и глубокими морщинами, которые делали его старше, чем он, вероятно, был. Одет в чёрный сюртук, без передника, без знаков различия. Волосы тёмные, зачёсаны назад, с проседью на висках. Но самое страшное было в его глазах. Левый – обычный, карий, живой, с искоркой любопытства. Правый – стеклянный. Он блестел в свете настольных ламп, переливался, как драгоценный камень, и в его глубине, если долго смотреть, можно было увидеть что-то движущееся. Тень. Или отражение. Или душу, запертую в стекле.

– Доброе утро, девочки, – сказал мужчина. Голос его был низким, вкрадчивым, как у кошки, которая притворяется ласковой. – Меня зовут Магистр Вереск. Я буду вести у вас боевую магию.

Он улыбнулся. Улыбка была красивой – белые зубы, идеальные линии, – но в ней было что-то, от чего Анне захотелось отшатнуться. Кольцо на её пальце стало горячим – не тёплым, а именно горячим, предупреждающе.

В классе воцарилась тишина. Девочки смотрели на Вереска с восхищением – он был молод, красив, загадочен. Только Анна и Лукреция смотрели с подозрением.

– Сегодня мы будем изучать боевые руны, – продолжал Вереск, подходя к доске. – Не те, которые вы учите на гравировке. Те – для защиты. Эти – для нападения.

Он взял резец – обычный, не магический – и начал вырезать на каменной плите руну. Руна была сложной, с множеством пересекающихся линий, и когда он закончил, она засветилась красным – злым, пульсирующим светом.

– Это руна «Кровь», – сказал он. – Она заставляет врага истекать кровью, не нанося внешних ран. Запрещена Женевской конвенцией магов. Но на войне все средства хороши.