Анатолий Шигапов – Наследие (страница 9)

- Уже собираем. Через час во Дворце Наций. Но, Анна... - Матео помолчал. - Я говорил с некоторыми представителями заранее. Они настроены очень решительно. Особенно Нкомо.

- Нкомо?

- Новый представитель Африканского Союза. Он заменил предыдущего полгода назад. Я мало о нём знаю, но то, что слышал... он потерял семью во время коррекций. Его деревню стёрли. Он ненавидит всё, что связано с Создателями, Хранителями, Инспекторами. Для него они все - одна угроза.

- Он хочет войны.

- Он хочет справедливости. И он считает, что справедливость - это месть.

Анна закрыла глаза.

- Я буду там. Я поговорю с ним.

- Это будет непросто.

- Знаю. Но я должна попробовать.

Зал Совета был заполнен до отказа. Двенадцать представителей сидели за круглым столом, но атмосфера была далека от обычной дипломатической. Голоса звучали громче, жесты были резче, лица - напряжённее. Анна видела, как разделились мнения, и это разделение пугало её больше, чем сам Инспектор.

В зале присутствовали не только представители. Хранители - три золотые фигуры - парили в углу, их свет был тусклым, встревоженным. Арес и Танатос подключились через канал связи с Марса - они предлагали помощь, но Анна попросила их пока не вмешиваться. «Это наша внутренняя проблема, - сказала она. - Мы должны решить её сами. Иначе Инспекторы увидят, что мы зависим от союзников». Члены команды - Матео, Ари, Мари, Хидэо, Соколов, Сибил - сидели в первом ряду.

Первым взял слово генерал Нкомо. Он встал медленно, опираясь на стол обеими руками. Его голос гремел, как гром, отражаясь от стен старинного зала.

- Мы должны атаковать! - Он ударил кулаком по столу с такой силой, что графин с водой подпрыгнул. - Пока они не атаковали нас! У нас есть Хроника! У нас есть строки! У нас есть оружие, о котором наши предки не могли и мечтать! Мы можем редактировать реальность! Мы можем изгонять угрозы! Мы можем исцелять! И мы должны сидеть и ждать, пока какие-то пришельцы решат, достойны ли мы жить?

- Атаковать Инспекторов? - переспросила мадам Дюбуа, представительница Франции. Её голос был холодным, как лёд. - Вы понимаете, что это самоубийство? Они - существа, живущие в звёздах. Они создали сеть Хроник, которая охватывает всю галактику. Они древнее, чем сама наша галактика. Чем вы собираетесь их атаковать? Ракетами? Лазерами? Строками? Они создали концепцию строк!

- Строки создала Анна Новак, - возразил Нкомо. - И они работают. Строка 79 изгоняет угрозы реальности. Строка 80 исцеляет. Строка 81 требует обратимости. Мы можем использовать их! Мы можем создать новую строку - строку войны!

- Строка 79 изгоняет тех, кто угрожает реальности, - спокойно ответила Анна. Она говорила тихо, но её голос перекрывал шум. - Инспекторы не угрожают реальности. Они её защищают. Они - часть системы, которую сами создали. Строка не сработает против них. Она просто... не увидит их как угрозу.

- Тогда мы создадим новую строку! Строку, которая будет работать против них!

- И это именно то, чего они ждут. Агрессия - первая реакция, которую они ожидают от цивилизации, не готовой к Хронике. Если мы атакуем, мы докажем, что мы недостойны. Они отзовут Хронику немедленно. Без раздумий. Без колебаний. Всё будет кончено.

Нкомо замолчал, но его глаза всё ещё горели гневом. Анна видела, как он сжимает и разжимает кулаки - ритмично, как будто сдерживая себя из последних сил.

Тогда заговорил представитель Китая, господин Чжоу. Он был спокоен, но его спокойствие было холодным, расчётливым. Он говорил медленно, взвешивая каждое слово.

- Я предлагаю третий путь. Ни атака, ни ожидание. Мы можем отказаться от Хроники добровольно. Вернуть её Хранителям. Показать Инспекторам, что мы не держимся за силу. Что мы готовы пожертвовать ей ради мира. Что мы понимаем: сила - это не право, а ответственность.

- И что это даст? - спросил сенатор Митчелл, представитель США. Он нервно постукивал пальцами по столу.

- Это покажет нашу мудрость. Нашу готовность к самоограничению. Именно это они ценят - так говорят все записи. Инспекторы ценят стабильность, ответственность, уважение к Принципу Недеяния. Отказ от Хроники - это высшая форма уважения.

- Или это покажет наш страх, - возразила Анна. - Нашу готовность сдаться без боя. Они могут решить, что мы недостойны именно потому, что отказались. Что мы не справились с ответственностью. Что мы испугались.

- Значит, любой выбор ведёт к проигрышу? - спросила мадам Дюбуа.

- Нет. Есть четвёртый путь. Не атака. Не капитуляция. Не бездействие. Демонстрация.

- Демонстрация чего? - спросил Нкомо с вызовом.

- Того, кто мы есть. Мы должны показать им нашу свободу - не как оружие, а как выбор. Нашу эмпатию - не как слабость, а как силу. Нашу любовь - не как сделку, а как реальность. Мы должны показать им, что мы - не идеальные существа. Мы ошибаемся. Мы падаем. Мы ссоримся. Но мы также миримся. Мы прощаем. Мы меняемся. Мы растём. Это то, что делает нас людьми. Это то, что поразило Создателей. Это то, что поразило Инквизиторов. Это то, что поразило Наблюдателей. Может быть, это поразило и Инспекторов.

- «Быть собой», - фыркнул Нкомо. - Это не стратегия. Это философия. Это слова. А нам нужны действия.

- Это стратегия, которая спасла нас от Создателей, от Инквизиторов, от Сеятелей. Она работала всегда. Против всех. Против каждого.

- А если не сработает сейчас? Если Инспекторы решат, что нашей «человечности» недостаточно?

- Тогда мы будем бороться. Но не атакой. Защитой. Мы будем защищать тех, кого любим. Тех, кто не может защитить себя. Мы будем использовать Хронику не для разрушения, а для сохранения. Мы будем стоять до конца. И если Инспекторы увидят это - они, возможно, поймут.

Нкомо покачал головой, но промолчал.

Совет обсуждал это ещё несколько часов. Спорили, кричали, перебивали друг друга. Сенатор Митчелл предлагал эвакуировать часть населения на Марс, в Новый Рассвет. Мадам Дюбуа требовала отправить дипломатическую миссию к Инспекторам - «должны же они уметь разговаривать». Господин Чжоу настаивал на добровольном отказе от Хроники. Нкомо требовал готовить оружие.

В конце концов, когда все уже охрипли от споров, было принято компромиссное решение: никакой атаки, никакой капитуляции. Анна и Александр будут представлять человечество перед Инспекторами как послы. Они попробуют «демонстрацию».

Но Анна знала: компромисс был хрупким, как первый лёд на осеннем озере. Нкомо и его «ястребы» не сдались. Они просто временно отступили. Они будут ждать своего часа. И если демонстрация не сработает - они нанесут удар.

После заседания Анна попросила Нкомо остаться. Он согласился - неохотно, но согласился. Они стояли в опустевшем зале Совета, глядя друг на друга через длинный стол.

- Вы хотели поговорить? - спросил он. Его голос был холодным.

- Да. Наедине. Не как член Совета с членом Совета. Как человек с человеком.

- О чём?

- О вас. О вашей семье. О том, почему вы так сильно хотите войны.

Нкомо долго смотрел на неё. Его лицо было каменным, но в глазах что-то дрогнуло.

- Вы хотите знать? Хорошо. Приходите сегодня вечером. В мою резиденцию. Там я расскажу.

Анна пришла в резиденцию Нкомо поздно вечером. Это был небольшой дом на окраине Женевы, который он снимал на время работы в Совете. Никакой охраны, никакой прислуги. Простой, скромный дом для человека, который не привык к роскоши.

Она пришла одна, без Александра, без охраны. В простой одежде, без знаков отличия Института. Постучала в дверь.

Нкомо открыл. Он был без пиджака, в простой белой рубашке с закатанными рукавами. Увидев Анну, он нахмурился.

- Вы пришли. Я думал, вы передумаете.

- Я не передумываю. Я обещала - я пришла.

Он помолчал. Потом отступил, пропуская её внутрь.

Дом был скромным - стол, несколько стульев, книжная полка с потрёпанными томами. На стене висела фотография в простой деревянной рамке. Анна сразу обратила на неё внимание. Женщина с тёплой улыбкой. Двое детей - мальчик и девочка, смеющиеся, счастливые. Семья Нкомо. Та, которую он потерял.

- Хотите чаю? - спросил Нкомо. Это было неожиданно - проявление гостеприимства от человека, который ещё несколько часов назад требовал войны.

- Да, спасибо.

Он заварил чай - простой, чёрный, без сахара. Они сели за стол. Нкомо долго молчал, глядя на фотографию.

- Вы хотите знать, что случилось? - спросил он наконец.

- Если вы готовы рассказать.

- Я не готов. Но я расскажу. Вы заслужили это. Вы единственная, кто спросил.

Он отпил чай и начал говорить. Его голос был тихим, но твёрдым.

- Моя деревня была в Танзании, у подножия Килиманджаро. Маленькая, всего около двухсот человек. Мы жили там поколениями - мой прадед, мой дед, мой отец. У меня была жена - Амина. Мы поженились, когда мне было двадцать, ей - восемнадцать. У нас было двое детей - Квали и Зала. Мальчик и девочка. Когда их стёрли, им было семь и пять лет.

Он замолчал. Анна ждала.

- Я был в отъезде, когда это случилось. У меня была работа в Дар-эс-Саламе - я служил в армии, в инженерных войсках. Я вернулся домой на выходные. И не нашёл ничего. Ни деревни. Ни жены. Ни детей. Только пустое поле. Как будто там никогда ничего не было. Как будто моя жизнь, моя семья, моё прошлое были просто сном.

- Коррекция, - тихо сказала Анна.

- Да. Я узнал позже. Один из ваших Создателей - может быть, Хранитель, может быть, Сеятель, я не знаю - решил, что этот кусок земли должен быть возвращён в исходное состояние. Двести миллионов лет назад здесь было море. Они вернули море. И стёрли всё, что было сверху. Мою деревню. Мою семью. Моих друзей. Моих соседей. Всех.