Анатолий Шигапов – Наследие (страница 10)

- Мне очень жаль. Искренне жаль.

- Жаль? - Он горько усмехнулся. - Все говорят «жаль». Ваши Авторы говорили «жаль». Хранители говорили «жаль». Но «жаль» не вернёт мою жену. «Жаль» не вернёт моих детей. «Жаль» - это пустое слово. Оно ничего не значит.

- Я знаю. Слова не могут вернуть тех, кого мы потеряли. Я потеряла сына. Мишу. Ему было пять лет. Он умер от лейкемии. Я держала его за руку, когда он уходил. Я знаю, что такое боль потери.

Нкомо посмотрел на неё. Впервые за всё время их разговора его взгляд смягчился.

- Вы... вы тоже потеряли ребёнка?

- Да. И я никогда не забуду его. Никогда не перестану любить его. Но я научилась жить с этой болью. Не потому, что я сильная. Потому что у меня не было выбора. Либо жить, либо умереть. Я выбрала жить.

- Я тоже выбрал жить. Но я выбрал жить для мести.

- Месть не вернёт вашу семью. Она только уничтожит новых людей. Новых детей. Новых жён. Разве ваша Амина хотела бы этого?

Нкомо отвёл глаза. Его руки, лежавшие на столе, дрожали.

- Я не знаю, чего она хотела бы. Я не успел спросить. Их стёрли, пока меня не было.

- Но вы знаете. Где-то глубоко. Вы знаете, что она хотела бы мира. Покоя. Счастья для других. Не мести.

Он долго молчал. Анна слышала только тиканье часов на стене.

- Вы правда верите, что мы можем пройти оценку Инспекторов? - спросил он наконец.

- Да. Я верю. Потому что я видела, на что способны люди. Не на войне. В мире. В прощении. В любви. Мы прошли через Суд Создателей. Через Испытания Инквизиторов. Через войну с Сеятелями. Мы заключали мир с теми, кто хотел нас уничтожить. Мы менялись. Мы становились лучше. Это не делает нас идеальными. Но это делает нас достойными.

- И вы хотите, чтобы я помог вам? После всего, что я говорил?

- Я хочу, чтобы вы помогли себе. Вы носите эту боль уже много лет. Она разрушает вас изнутри. Я не прошу вас забыть. Я прошу вас попробовать отпустить. Не ради Инспекторов. Не ради Совета. Ради себя.

Нкомо посмотрел на фотографию на стене.

- Я не могу обещать, что перестану ненавидеть. Слишком долго я жил этой ненавистью. Она стала частью меня.

- Я не прошу обещаний. Я прошу попробовать. Один день. Потом ещё один. Шаг за шагом.

Он медленно кивнул.

- Хорошо. Я попробую.

Анна вернулась в штаб поздно ночью. Александр ждал её в кабинете. Он был всё ещё материальным - его форма держалась, но Анна видела, как она истончается по краям, как серебристый свет становится тусклее.

- Ты должен вернуться в Хронику, - сказала она. - Ты истощён.

- Я в порядке. Расскажи, что случилось. Ты говорила с Нкомо?

- Да. - Она села в кресло, чувствуя, как усталость наваливается на неё. - Он потерял всё. Жену, детей, деревню. Их стёрли во время коррекции. Он носит эту боль уже много лет. Она превратилась в ненависть.

- И ты убедила его отказаться от мести?

- Не убедила. Просто выслушала. Он согласился попробовать. Хотя бы на время.

- Это большое достижение.

- Это маленький шаг. Но с него начинается путь.

Александр взял её за руку. Его ладонь была прохладнее обычного - признак того, что его энергия на исходе.

- Ты устала.

- Я устала уже тридцать лет. Но я не могу остановиться. Слишком многое поставлено на карту. Если мы проиграем...

- Мы не проиграем. Мы никогда не проигрывали. Потому что мы вместе.

- Вместе, - повторила она. - Но сейчас ты должен идти. Возвращайся в Хронику. Восстанови силы.

- А ты?

- Я посплю. Обещаю.

Он наклонился и поцеловал её в лоб - лёгкое, почти невесомое прикосновение. Потом его форма начала растворяться, и через несколько секунд он исчез.

Анна осталась одна в кабинете. Она подошла к окну. Две звезды сияли в небе - золотая и серебряная, вращающиеся друг вокруг друга. Где-то там Инспекторы наблюдали за ними. Ждали. Оценивали.

- Мы покажем вам, - прошептала Анна. - Мы покажем, кто мы такие.

На следующее утро Совет собрался снова. Атмосфера была иной - менее напряжённой, но всё ещё тревожной. Нкомо сидел на своём месте. Его лицо всё ещё было суровым, но в глазах больше не горел тот опасный огонь, что вчера.

Анна выступила перед Советом с обновлённой стратегией. Она говорила спокойно, методично, без лишних эмоций.

- Инспекторы наблюдают за нами. Они смотрят на то, как мы решаем свои проблемы. Раскол в Совете, который мы видели вчера, - это именно то, что они видят. Если мы не сможем договориться между собой, если мы будем грызться, как собаки за кость, как мы можем претендовать на то, чтобы быть достойными Хроники? Как мы можем управлять реальностью, если не можем управлять собой?

- И что вы предлагаете? - спросил сенатор Митчелл. Он выглядел уставшим - мешки под глазами, галстук ослаблен.

- Я предлагаю единство. Не формальное, не показное. Настоящее. Мы должны показать Инспекторам, что мы способны преодолевать разногласия. Что мы можем спорить - и находить компромисс. Что мы можем ссориться - и мириться. Что мы можем ошибаться - и исправлять ошибки. Что мы - не идеальные существа. Но мы - живые. Настоящие. Способные меняться.

- Это снова философия, - проворчал Нкомо. Но его голос звучал иначе - в нём не было прежней агрессии. Скорее, усталое признание.

- Это стратегия, - ответила Анна. - Единственная, которая работала раньше. Против Создателей. Против Инквизиторов. Против Сеятелей. Против всех, кто сомневался в нас. И единственная, которая сработает сейчас.

- Что конкретно вы предлагаете? - спросила мадам Дюбуа.

- Мы должны принять совместную резолюцию. Публичную. Мы заявляем, что, несмотря на разногласия, мы едины перед лицом Инспекторов. Мы не будем атаковать. Мы не будем капитулировать. Мы будем демонстрировать. Нашу свободу. Нашу эмпатию. Нашу любовь. Каждый день. Каждым действием.

- И это убедит Инспекторов?

- Не знаю. Но это покажет им, кто мы. А правда - это единственное, что работало всегда.

Совет голосовал. Решение о единстве было принято почти единогласно. Только один представитель - от небольшой страны, которую Анна даже не знала, - воздержался. Нкомо проголосовал «за». Анна видела, как он поднимает руку - медленно, словно преодолевая сопротивление. Но он поднял.

После заседания он подошёл к ней.

- Я всё ещё не доверяю им. Инспекторам.

- Я не прошу доверия. Доверие нужно заслужить. Я прошу терпения. Дайте им шанс показать, кто они.

- Терпение - это не то, чему меня учили в армии. В армии учат действовать.

- Иногда лучшее действие - это бездействие. Иногда нужно просто ждать и смотреть.

- Вы странная женщина, Анна Новак. Вы говорите как философ, а действуете как генерал.

- Мне это часто говорят. - Она улыбнулась. - Но я просто делаю то, что считаю правильным.

- Я буду ждать. Но если Инспекторы попытаются навредить нам...

- Тогда мы будем защищаться. Вместе.

Вечером Анна и Александр - он снова материализовался на час, используя последние резервы, - стояли на балконе. Две звезды сияли в небе.

- Раскол преодолён, - сказал Александр. - По крайней мере, на время.

- На время. Нкомо всё ещё полон гнева. Но он научился его контролировать. Это первый шаг.

- Ты сделала это. Ты превратила врага в союзника.

- Не я. Он сам. Я просто выслушала. Иногда это всё, что нужно. Выслушать человека. Понять его боль. Признать её.