Анатолий Шигапов – ЛИНИЯ ЖИЗНИ (страница 3)

Он проснулся от собственного крика.

Сердце колотилось где-то в горле, рубашка взмокла, в комнате было темно и душно. Константин сел, пытаясь отдышаться. Трясущейся рукой нашарил на тумбочке пачку сигарет, закурил прямо в постели. Глубокий вдох, выдох. Еще один.

– Твою мать, – прошептал он в пустоту.

За окном светало. Константин посмотрел на часы – половина шестого утра. Через три часа на работу. Можно было попробовать заснуть снова, но он знал: не получится. После таких снов лучше не ложиться.

Он встал, прошел на кухню, поставил чайник. Пока вода закипала, смотрел на свое отражение в темном стекле – небритое, осунувшееся лицо, темные круги под глазами. Красавец. Таким девушки и влюбляются.

Зазвонил телефон. Константин глянул на определитель – Глеб. Только его не хватало.

– Слушаю, – ответил он хрипло.

– Привет, соня. – Голос друга звучал бодро, как всегда. – Ты чего такой убитый? Опять кошмары?

– Отстань.

– Ну да, ну да. Слушай, я тут подумал: может, сходим куда вечером? А то ты совсем один сидишь, киснешь. В кино, например?

– Глеб, какое кино? У меня работа.

– Работа у тебя – говно. Извини, конечно, но это правда. Ты ж не для того воевал, чтобы теперь в моргах пропадать. Давай, соглашайся. Я заеду в семь.

Константин хотел отказаться, но вдруг вспомнил вчерашний вечер, пустоту, пиво в одиночестве. Может, и правда проветриться?

– Ладно, уговорил. Во сколько?

– В семь, сказал же. Жди.

Глеб отключился. Константин допил чай, побрился, надел чистую рубашку и поплелся на работу. День обещал быть обычным: сводки происшествий, морги, милиция, интервью с оперативниками, которые уже знали его в лицо и перестали удивляться циничным вопросам.

Управление внутренних дел на Петровке встретило его привычной суетой. Константин прошел в пресс-службу, где его ждал капитан Ковалев, толковый мужик, с которым они давно работали.

– Лихачев, привет. – Ковалев протянул руку. – Что на этот раз? Опять разборки?

– А что, есть что-то новенькое? – Константин сел на стул, достал блокнот.

– Новенькое? – Ковалев усмехнулся. – Вчера нашли труп в центре. Коммерсанта какого-то, с двумя пулями в затылке. Заказняк, похоже. Но детали пока не для печати.

– А для меня?

– Для тебя – только общую информацию. Имя, время, место. А так – расследование идет.

Константин записал данные, задал пару уточняющих вопросов и вышел. На очереди был морг – нужно было получить заключение по вчерашней перестрелке. Он поехал на Таганку, где в старом здании располагалось бюро судебно-медицинской экспертизы.

Здесь пахло формалином и смертью. Константин привык, но все равно каждый раз сжимал зубы. Эксперт, пожилой дядька в очках, встретил его усталым кивком.

– Лихачев, проходи. Что нужно?

– Заключение по люберецким.

– Сейчас дам. – Эксперт порылся в бумагах. – Вот, держи. Все как обычно: огнестрельные, три человека, двое скончались на месте, один в больнице.

Константин пробежал глазами по строкам. Имена, возраст, характер ранений. В графе «особые приметы» у одного было написано: «татуировка на плече в виде креста». Бывший военный? Или просто зэк? Теперь уже не важно.

– Спасибо, – сказал он и вышел.

На улице моросил дождь. Константин закурил, прячась под козырьком. Мимо прошла женщина с ребенком, девочка лет пяти посмотрела на него с любопытством. Он отвернулся. Дети вызывали в нем странное чувство – смесь нежности и тоски. Своих у него не было и, скорее всего, не будет. Кому нужен муж с тараканами в голове?

Вечером, как обещал, приехал Глеб. Он по-прежнему был одноруким – левая рука отсутствовала выше локтя, но он научился жить без нее и даже водил машину, переделав рычаг передач. Глеб был из той же командировки, из того же ада, но вышел оттуда если не целым, то более-менее собранным. Может, потому что у него была семья – жена Лена и дочка. А может, просто потому что Глеб умел не зацикливаться.

– Ну что, поехали? – Глеб хлопнул его по плечу здоровой рукой. – Я тут билеты взял в кино на «Криминальное чтиво». Говорят, крутой фильм.

– Давно смотрел, – буркнул Константин. – Но ладно, поехали.

В кинотеатре было душно, пахло попкорном и людьми. Константин сидел и смотрел на экран, но мысли были далеко. Тарантиновские диалоги казались фальшивыми, а кровь – бутафорской. Он видел настоящую кровь, настоящую смерть, и киношные страсти вызывали только усмешку.

После фильма они зашли в кафешку. Глеб заказал пива, Константин – водки.

– Ты чего такой кислый? – спросил Глеб. – Фильм не понравился?

– Фильм нормальный. Я не о том.

– А о чем?

Константин помолчал, глядя в рюмку. Потом поднял глаза на друга.

– Ты помнишь Сашку?

Глеб сразу стал серьезным.

– Помню.

– Мне опять снится. Как он падает, как я его тащу, а он уже… – Константин сжал зубы. – Не могу забыть. Думал, время пройдет, а оно не проходит.

– Время не лечит, – тихо сказал Глеб. – Я тоже помню. И рука до сих пор болит, хотя ее нет. Фантомные боли, понимаешь? А в голове – фантомные воспоминания. Они всегда с нами.

– И как ты с этим живешь?

– А у меня Лена. И дочка. Они отвлекают. А ты один – тебе тяжелее. Тебе бы тоже кого-то найти, чтобы было ради чего просыпаться.

– Кого найти? – усмехнулся Константин. – Ты видел, кто на меня смотрит? Алкоголички и дуры. А нормальные сразу чувствуют, что я с приветом.

– Не скажи. Вон, та реставраторша, про которую ты писал, Анна. Она вроде нормальная.

Константин поперхнулся.

– Ты откуда про нее знаешь?

– А я статью твою читал. Хорошая статья, кстати. Ты там про нее тепло написал. И фотку ее видел – симпатичная. Почему бы нет?

– Глеб, ты дурак? Ей нужен нормальный мужик, а не псих с кошмарами.

– А ты не решай за нее. Может, ей как раз такой и нужен. Который жизнь видел.

Константин отмахнулся, но мысль засела. Анна. Снова она. Странно, но после того разговора в мастерской она не выходила у него из головы. Может, Глеб прав? Может, попробовать? Да ну, бред. Она из другого мира – из мира света, красок, надежды. А он – из мира тьмы. Им не по пути.

Они выпили еще, потом разошлись. Константин вернулся домой, рухнул на диван и провалился в сон без сновидений – впервые за много недель.

На следующее утро он пришел на работу и обнаружил на столе свежий номер газеты. На третьей полосе была его статья об Анне и особняке. Заголовок: «Последний оплот памяти». Константин пробежал глазами – получилось действительно хорошо. Без цинизма, без дешевых сенсаций. Просто история женщины, которая спасает прошлое, чтобы у будущего было лицо.

Редактор дядя Паша подошел и хлопнул по плечу.

– Молодец, Лихачев. Давно от тебя такого не видел. Человечно написал. Может, продолжишь тему? Сделаешь серию материалов о защитниках Москвы?

– Подумаю, – ответил Константин.

Но думал он не о серии. Он думал о том, позвонить ли ей. Поблагодарить за помощь? Или просто услышать голос? В конце концов, он же журналист, может, нужны дополнительные комментарии. Это будет по-деловому, без намеков.

Он набрал номер, который остался у него в блокноте. Трубку долго не брали, потом раздался запыхавшийся голос:

– Алло?

– Анна Ильинична? Это Константин Лихачев, корреспондент. Я по поводу статьи. Вышла сегодня, хотел узнать ваше мнение.

Пауза. Потом:

– А, Константин. Здравствуйте. Честно говоря, еще не видела. Спасибо, что сообщили. Я поищу.