Анатолий Шигапов – ЛЕГЕНДЫ КАЗАНСКОГО ХАНСТВА. ТАМ ГДЕ ПАХНЕТ ЧАК ЧАКОМ И ЩЕКОТКОЙ ИЛИ КАК ПРОШИВКА СБОИЛА (страница 29)

– Солнце уже высоко, – ответила Бичура, не оборачиваясь. – Ты вчера поздно лег, я не будила. Все равно выходной же. Ну, почти выходной.

– Выходной? – удивился Зорин. – У нас есть выходные?

– А как же, – фыркнула домовая. – По воскресеньям хан велел отдыхать. Чтобы люди в церковь ходили или в мечеть, кто во что верит. А ты вчера до полуночи с этой берёстой возился, я уж думала, совсем спать не ляжешь.

Зорин вспомнил вчерашний вечер. Он действительно допоздна сидел над планом зимнего фестиваля. Кар Кызы приходила, обсуждали детали, спорили о том, какие конкурсы лучше. Она хотела, чтобы было «по- настоящему зимнее», а он предлагал добавить немного современного юмора – например, конкурс на самую смешную снежную бабу.

– Кстати о Кар Кызы, – сказала Бичура, будто прочитав его мысли. – Она утром заходила. Спрашивала, когда фестиваль готовить будем. Я сказала – как проснешься, так и готовить будем. Она велела передать, что снег уже заказывала. У Кыш Бабая.

– Снег заказывала? – переспросил Зорин. – Снег можно заказать?

– А ты думал, – усмехнулась Бичура, ставя на стол тарелку с горячими лепешками. – Кыш Бабай за погоду отвечает. Если надо снега – к нему. Если надо мороза – к нему. Если надо, чтобы зима была мягкая – тоже к нему. Договориться можно, если подарки хорошие принести.

– А какие подарки он любит? – заинтересовался Зорин, отламывая кусок лепешки.

– Разные, – уклончиво ответила Бичура. – Но больше всего – внимание и уважение. И чтобы духи его были при деле. А ты как раз этим занимаешься.

Зорин жевал лепешку и думал. Фестиваль – дело серьезное. Если все получится, люди полюбят зиму, духи будут довольны, Кар Кызы… ну, с ней отдельный разговор.

– Фестиваль, – повторил он вслух. – Точно. Зимний фестиваль. Мы же обещали. И снег нужен, и лед, и конкурсы, и призы. И чтобы Шурале не перестарался с мотивацией.

– Я не перестараюсь! – обиженно пискнул Шурале из угла. – Я теперь аккуратный! Учитель научил!

– Надеюсь, – вздохнул Зорин.

Он доел лепешку, запил травяным чаем, который Бичура заваривала по своему секретному рецепту (мята, зверобой, еще что- то волшебное), и вышел на крыльцо.

Утро в Кремле было прекрасным. Солнце только поднялось, но уже вовсю грело, заливая деревянные постройки золотистым светом. Листья на деревьях желтели, кое- где даже краснели – осень вступала в свои права. Пахло дымом из печных труб, свежим хлебом из пекарен и, как ни странно, морем – видимо, ветер дул со стороны Волги.

Кремль жил своей жизнью. На плацу воины тренировались с мечами и копьями – лязг металла, крики, топот. Купцы тащили товары на базар – кто на телегах, кто на себе, кто на ослах. Писцы бегали с берёстой, сверяя задачи. Кто- то чинил забор, кто- то таскал бревна, кто- то просто сидел на лавочке и грелся на солнышке – наверное, тоже работал, но по- своему.

И надо всем этим стоял ровный, монотонный гул – звук работающего города. Звук жизни.

– Красота, – сказал Зорин сам себе, вдыхая полной грудью.

– Красота! – подхватил Шурале, выныривая из- за угла с такой скоростью, что чуть не снес крыльцо. – Учитель, пойдем стендап проводить? Я всех собрал уже! Ахмет пришел, Федор пришел, Гариф пришел, даже Захар пришел, хотя его не звали, но он сказал, что у него важное дело! А еще плотник Петрович прибегал, спрашивал, будут ли новые задачи, а то он без задач скучает!

– Петрович скучает? – удивился Зорин. – Тот самый Петрович, которого ты месяц назад защекотал до полусмерти?

– Тот самый, – гордо сказал Шурале. – Он теперь без щекотки работать не может. Говорит, привык. Что без мотивации неинтересно.

– Господи, – вздохнул Зорин. – Что я творю с этими людьми. Ладно, веди. Где все?

– В избе для совещаний! – Шурале показал длинным пальцем в сторону небольшого здания, которое они месяц назад оборудовали под офис. Там стояли столы, лавки, висела доска задач, лежали стопки бересты – настоящий средневековый опенспейс.

Они пошли через двор. По дороге их останавливали знакомые – кто поздороваться, кто спросить совета, кто просто помахать рукой. Зорин стал в Кремле фигурой известной. Его знали в лицо стражники, уважали купцы, боялись бездельники и любили духи.

В избе для совещаний уже собралась вся команда. Ахмет сидел с важным видом, разложив перед собой берестяные свитки. Федор, как всегда, улыбался во всю ширь своей рыжей бороды. Гариф немного нервничал, но в целом выглядел увереннее, чем три месяца назад. Захар, городской староста, примостился с краю и явно хотел что- то сказать, но стеснялся.

– Ну что, команда, – начал Зорин, входя и занимая свое место во главе стола. – С прошедшими выходными. Как отдохнули?

– Да какие выходные, – проворчал Ахмет. – У меня оброк не сходился, я вчера полдня пересчитывал.

– У меня стройка, – добавил Федор. – Выходные выходными, а стены сами не чинятся.

– А у меня дороги, – вздохнул Захар. – Там после дождей такое развезло…

– Понятно, – кивнул Зорин. – В общем, отдыхать у нас некогда. Ну, давайте по порядку. Ахмет, что у тебя?

Ахмет развернул свой свиток и начал доклад. Говорил он четко, по делу, без лишних отступлений – Зорин научил их говорить только по существу.

– Оброк за прошлый месяц собран полностью, – доложил он. – Байрам- бек отрапортовал вчера. Налоги с купцов тоже – на пятнадцать процентов больше плана. Я проверил, все сходится.

– Молодец, – похвалил Зорин. – Какие проблемы?

– Купцы жалуются, что дороги плохие, – сказал Ахмет. – Говорят, если дороги не починят до зимы, зимой вообще не проедут.

– Захар, слышишь? – повернулся Зорин к старосте. – Дороги до зимы надо сделать.

– Слышу, – кивнул Захар. – Я за этим и пришел. Людей не хватает. Мои строители заняты на мостах, а на дороги никого нет.

– А если привлечь военных? – предложил Зорин. – У воеводы спросить?

– Спрашивал, – вздохнул Захар. – Он говорит, воины для войны нужны, а не для дорог.

– Ладно, – Зорин сделал пометку на бересте. – Я с ним поговорю. Федор, что у тебя?

Федор откашлялся.

– Укрепления идут по графику, – сказал он. – Северная стена готова, восточную начали. Ильяс просит еще людей, но мы пока справляемся. Проблема в материалах – бревна нужны, а лесопилка еле тянет.

– А если лес у духов попросить? – спросил Зорин. – Шурале, есть у тебя знакомые лесные духи, которые могут помочь с бревнами?

Шурале задумался, почесал папаху.

– Есть, – сказал он наконец. – Леший в Арском лесу. Он старый, ворчливый, но если договориться – поможет. Только ему подарок нужен.

– Какой?

– Грибов соленых, – уверенно сказал Шурале. – Он грибы любит. И мед.

– Бичура! – крикнул Зорин в сторону двери. – У нас грибы соленые есть?

– Найдем! – донеслось снаружи. – Для дела не жалко!

– Отлично, – Зорин снова сделал пометку. – Шурале, берешь грибы, мед и идешь к лешему. Договариваешься о бревнах. Сколько надо, Федор?

– Да хоть пятьдесят, – сказал кузнец. – И хватит на месяц.

– Пятьдесят бревен, – Зорин записал. – Шурале, справишься?

– Справлюсь! – гордо заявил дух. – Шурале теперь переговорщик! Учитель научил!

– Молодец, – улыбнулся Зорин. – Гариф, что у тебя?

Гариф, как всегда, немного покраснел, но взял себя в руки.

– У меня городские дела, – начал он. – Колодцы починили, спасибо Су Анасы, она помогла. Рынок работает без проблем. Жалоб от горожан почти нет. Только одна…

– Какая?

– Бабки у храма жалуются, – Гариф замялся. – Говорят, что Шурале их пугает, когда они семечки торгуют.

– Шурале! – строго сказал Зорин.

– А что Шурале? – обиделся дух. – Они же без дела сидят! Семечки продают и сплетничают! А сплетни – это плохо! Я их чуть- чуть пощекотал, для профилактики!

– Для профилактики, – вздохнул Зорин. – В следующий раз согласовывай со мной профилактические мероприятия. Понял?

– Понял, – буркнул Шурале.

– Ладно, – Зорин повернулся к Гарифу. – Передай бабкам, что больше Шурале их трогать не будет. Если, конечно, они не будут сплетничать про хана.

– Не будут, – пообещал Гариф.

– Хорошо. Теперь главное, – Зорин встал и подошел к доске задач. – У нас через два месяца зима. И мы обещали Кар Кызы устроить зимний фестиваль. Надо начинать готовиться.

Он повесил на доску новый берестяной листок: «Зимний фестиваль. Ответственный – Зорин. Срок – два месяца».