Анатолий Шигапов – ЛЕГЕНДЫ КАЗАНСКОГО ХАНСТВА. ТАМ ГДЕ ПАХНЕТ ЧАК ЧАКОМ И ЩЕКОТКОЙ ИЛИ КАК ПРОШИВКА СБОИЛА (страница 26)

– Жалко, – вздохнула домовая. – Хороший ты человек. Редкий. Но дело свое сделал – теперь можно и домой.

Она протянула ему узелок с пирогами.

– Это в дорогу. Кыш Бабай далеко живет, в лесу. Пешком идти долго. Подкрепишься.

– Спасибо, Бичура, – Зорин обнял старушку. – Ты как мама мне здесь была.

– Ну, ну, – смутилась та. – Иди уже. А то расплачусь.

Зорин собрал свои нехитрые пожитки – шарф от Кар Кызы, несколько кусков бересты с записями на память, пироги. Надел рюкзак, который все это время пролежал в углу, и вышел.

На пороге его ждала делегация. Ахмет, Федор и Гариф – его писцы – стояли с грустными лицами.

– Учитель, – сказал Ахмет. – Мы без вас пропадем.

– Не пропадете, – уверенно сказал Зорин. – Вы теперь сами учителя. Доску ведите, задачи записывайте, стендапы проводите. У вас все получится.

– А если проблемы будут? – спросил Федор.

– Шурале поможет, – улыбнулся Зорин. – Он теперь главный по мотивации.

Шурале, услышав это, гордо выпрямился и показал свои пальцы.

– Буду щекотать! – заявил он. – Всех, кто плохо работает!

– Только аккуратно, – напомнил Зорин. – Сначала чуть- чуть, потом еще чуть- чуть, потом «сделаю все, что скажешь».

– Помню, – кивнул Шурале. – Учитель хорошо научил.

Зорин обнял каждого из писцов, пожал руку Шурале (осторожно, чтобы не отдавили пальцы), поклонился Бичуре и зашагал к воротам.

За спиной оставался Кремль, деревянные стены, люди, которые стали ему почти родными. Впереди был лес, где жил Кыш Бабай, и неизвестность.

– Ничего, – сказал он себе. – Главное – не останавливаться.

И он пошел.

Три часа спустя, лес за Арским полем

Зорин шел по лесной тропинке, то и дело сверяясь с картой, которую нарисовала Бичура. Лес был густой, темный, пахло сыростью и грибами. Где- то вдалеке ухал филин, хотя до вечера было еще далеко.

Внезапно тропинка кончилась. Вместо нее впереди оказалась поляна, а на поляне – изба. Самая обычная, деревянная, с резными наличниками, только почему- то без окон.

Зорин подошел поближе. Дверь распахнулась сама собой.

– Заходи, – раздался изнутри глубокий голос. – Жду.

Зорин перешагнул порог.

Внутри было темно, но через мгновение зажглись свечи. В углу, за столом, сидел старик. Длинная седая борода, белая шуба, посох в руке. Глаза – добрые, но очень внимательные.

– Кыш Бабай, – догадался Зорин.

– Он самый, – кивнул старик. – Садись, Александр. Разговор у нас будет долгий.

Зорин сел напротив.

– Ты сделал дело, – начал Кыш Бабай. – Хорошее дело. Людям помог, духам помог, порядок навел. Я доволен. Очень доволен.

– Спасибо, – сказал Зорин.

– Теперь проси, что хочешь. Знаю – домой хочешь.

– Хочу, – кивнул Зорин.

Кыш Бабай вздохнул.

– Могу я тебя отправить обратно. Но есть одно «но».

– Какое?

– Время там и здесь течет по- разному. У нас месяц – у них… может, минута, день, а может, год. Я не знаю точно. Не хочу тебя обманывать.

Зорин замер.

– То есть, когда я вернусь, может пройти и день, и десять лет?

– Может, – кивнул Кыш Бабай. – Риск есть. Но выбора у тебя нет. Останешься здесь – будешь жить. Вернешься – может, все будет хорошо, а может, и нет.

Зорин задумался. Лена, мама, друзья, работа – все это могло исчезнуть. А могло и остаться.

– Я рискну, – сказал он наконец. – Здесь моего дома нет. Там – есть. Даже если пройдет много времени, я должен попытаться.

Кыш Бабай улыбнулся.

– Правильный ответ, – сказал он. – Держись.

Он взмахнул посохом, и все вокруг закружилось, завертелось, исчезло…

Глава 10. Возвращение? Или начало новой жизни

Рассвет следующего дня, лес за Арским полем

Кыш Бабай ждал его на том же месте – у старого дуба, которому было, наверное, лет пятьсот, не меньше. Дуб стоял могучий, раскидистый, с корнями, выступающими из земли, как змеи. Рядом, прислонившись к стволу, стояла Кар Кызы. Она была в своем обычном белом платье, которое струилось, словно сотканное из снега и лунного света, и задумчиво глядела на заходящее солнце.

Зорин подошел не сразу. Он остановился на опушке, глядя на эту картину: древний дуб, седой старик с посохом, прекрасная снежная девочка. Сказочная иллюстрация, ожившая наяву.

– Решил вернуться? – спросил Кыш Бабай, не оборачиваясь. Голос у него был глубокий, как колодец, и спокойный, как зимний лес.

– Решил, – кивнул Зорин, делая шаг вперед. – Вы обещали помочь.

– Помогу, – Кыш Бабай повернулся и поднял посох. Посох был старый, резной, с замысловатыми узорами, которые, казалось, двигались в лучах закатного солнца. – Но сначала ответь: ты точно хочешь вернуться? Взвесил все? Подумал?

– Подумал, – сказал Зорин. – Всю ночь не спал, думал.

– И к чему пришел?

– Там, в будущем, у меня работа, квартира, интернет, – начал перечислять Зорин. – Привычная жизнь. Друзья, в конце концов.

– А здесь? – вмешалась Кар Кызы, и в ее голосе послышались нотки, которых Зорин раньше не слышал. – Здесь у тебя что?

Она повернулась к нему, и в ее ледяных глазах Зорин увидел что- то, от чего у него защемило сердце.

– Здесь у меня тоже друзья, – тихо сказал он. – Шурале, который без меня пропадет и всех перещекочет. Бичура, которая кормит меня кашей и ворчит, как бабушка. Су Анасы, которая чистит реки. Дию- Пәри, великан- вегетарианец с плесневеющими сокровищами. Ахмет, Федор, Гариф – мои писцы, которые без меня, может, и не пропадут, но им будет страшно.

– И? – Кар Кызы смотрела на него в упор.

– И ты, – выдохнул Зорин. – Ты тоже здесь.

Кар Кызы замерла. Ее щеки чуть порозовели – первый признак эмоций, который Зорин заметил еще при первой встрече.

– Я? – переспросила она. – При чем тут я?

– Не знаю, – честно признался Зорин. – Но за этот месяц мы виделись несколько раз. Говорили про фестиваль, про зиму, про всякую ерунду. И каждый раз я ловил себя на мысли, что ты… красивая. Очень красивая. И не такая холодная, как кажется.

Кар Кызы отвернулась, но Зорин успел заметить, что розовый румянец стал ярче.

– Ты глупый, – сказала она. – Я снежная. Я холодная. У меня сердце изо льда.