Анатолий Шигапов – Лебединая Кожа (страница 12)

Алиса усмехнулась.

– Боюсь. Но я устала бояться.

Она вышла из костюмерной, оставив Анну наедине с Верой.

– Вы знали, что она записывает? – спросила Анна.

– Нет, – Вера покачала головой. – Но я догадывалась. Алиса – смелая девушка. Гораздо смелее меня.

– Вера Сергеевна, вы должны рассказать всё, что знаете. Не только мне – следователям.

– Я расскажу, – Вера вытерла слёзы. – Но после того, как вы остановите его. Пока он на свободе, я не могу.

– Он будет на свободе до 21 декабря. Это его срок. И мой.

Анна вышла из костюмерной и направилась к выходу. В коридоре она столкнулась с Валентиной Сергеевной. Та выглядела измученной, под глазами залегли тени.

– Вы слышали разговор? – спросила Анна.

Педагог вздрогнула.

– Что? О чём вы?

– Я знаю, что Корсаков угрожал вам. И что вы учите меня не ради искусства.

Валентина Сергеевна побледнела.

– Я… я не могла отказать. Он сказал, что убьёт…

– Я знаю. Но теперь вы должны помочь мне по-настоящему. Не как его марионетка. Расскажите мне всё, что знаете о нём. О моей матери. О том, что произошло пятнадцать лет назад.

Педагог огляделась по сторонам, потом кивнула и повела Анну в свою гримёрку.

Гримёрка Валентины Сергеевны была маленькой, заваленной старыми афишами и фотографиями. Она закрыла дверь, жестом пригласила Анну сесть.

– Я была подругой Ирины, – начала она. – Мы вместе учились, вместе танцевали. Я знала её лучше, чем кто-либо.

– Расскажите о Корсакове.

– Он появился, когда Ирине было 28. Она только что разошлась с отцом вашего ребёнка – не знаю, кто это был, она никогда не говорила. Корсаков был молодым, богатым, настойчивым. Он осыпал её цветами, приглашал в рестораны. Она отказывала. А он не отставал.

– Она боялась его?

– Сначала нет. Потом… потом он стал приходить на каждую репетицию, сидеть в первом ряду, смотреть. Не аплодировал, не улыбался. Просто смотрел. Ирина говорила, что чувствует его взгляд кожей.

– Как я.

– Да. Как вы. У вас это от матери. Она тоже всё чувствовала.

– Что случилось в день её смерти?

Валентина Сергеевна замолчала, глядя в окно.

– В тот день была репетиция «Лебединого». Ирина танцевала Одетту. После репетиции она осталась одна в гримёрке. Я ушла. Через час мне позвонили и сказали, что она упала с балкона.

– Вы видели Корсакова в тот день?

– Да. Он был в театре. Я видела, как он выходил из её гримёрки за полчаса до того, как она упала. Но я не придала значения. Думала, он опять принёс цветы.

– А потом?

– Потом полиция объявила, что это несчастный случай. Ирина была одна в гримёрке, никто не видел, что произошло. Её нашли во дворе. Я хотела сказать про Корсакова, но он… он пришёл ко мне. Сказал, что если я открою рот, он убьёт меня. И вас, маленькую Анну.

– И вы промолчали.

– Я испугалась. Прости меня, Анна. Я испугалась за тебя.

Анна сжала кулаки. Она хотела кричать, обвинять, но понимала: прошлого не изменить.

– Теперь вы можете помочь мне, – сказала она. – Вы знаете, где он живёт в Москве? Где его офис?

– У него есть квартира в «Метрополе». И загородный дом в Серебряном Бору. Там он принимал Ирину несколько раз.

– Адрес?

Валентина Сергеевна написала на клочке бумаги.

– Будьте осторожны. Он не один. У него есть люди. И есть женщина, которая помогает ему. Я не знаю, кто она, но она всегда рядом.

– Ландыши, – сказала Анна.

– Что?

– Запах. Её духи. Я чувствую их везде.

Валентина Сергеевна побледнела ещё больше.

– Это духи Ирины. Их делали на заказ. После её смерти Корсаков выкупил рецепт. Он дарит их тем женщинам, которые ему служат.

Анна встала.

– Спасибо. Я больше не буду вас беспокоить.

– Анна, – Валентина Сергеевна схватила её за руку. – Береги себя. Если с тобой что-то случится, он победит.

– Он не победит.

Анна вышла из гримёрки и направилась к выходу. В кармане лежал диктофон с записью угроз, в сумке – адрес загородного дома. Она знала, что должна передать всё Трофимову. Но что-то внутри, что-то тёмное и настойчивое, толкало её поехать туда самой.

Она села в машину и набрала Трофимова.

– Андрей, у меня есть запись угроз Корсакова Валентине Сергеевне. И адрес его дома в Серебряном Бору.

– Скидывай. Мы выезжаем.

– Я тоже еду.

– Резникова, нет. Это опасно.

– Я должна увидеть это место. Где он жил, где бывала моя мать. Может быть, найду что-то, что вы пропустите.

– Я высылаю группу. Жди нас у входа.

Она сбросила вызов и завела двигатель. До Серебряного Бора было полчаса езды. Она не собиралась ждать.

Дом в Серебряном Бору оказался огромным особняком в стиле модерн, спрятанным за высоким забором. Ворота были закрыты, но калитка – приоткрыта. Анна вышла из машины, оставив её на обочине.

Запах озона был здесь невыносимым. Он витал в воздухе, смешиваясь с ароматом хвои и снега. Анна толкнула калитку и вошла во двор.

Снег был нетронут, только одна цепочка следов вела к крыльцу. Следы были свежими, женскими.

Анна пошла по ним, стараясь ступать бесшумно. Крыльцо, тяжёлая дубовая дверь, приоткрытая. Внутри – тишина, только где-то в глубине дома играла музыка. «Лебединое озеро». Адажио.

Она вошла. Прихожая, лестница на второй этаж, коридоры. Везде – зеркала. Десятки зеркал в золочёных рамах. В каждом отражалась она сама, и от этого кружилась голова.

Музыка вела её. Она прошла в гостиную, и там, у камина, увидела женщину.

Женщина сидела в кресле, спиной к Анне. На ней было белое платье, длинные светлые волосы распущены. В руках она держала лебединое перо.