Анатолий Шигапов – Когда погасло Солнце - зажегся лёд (страница 31)

– Если умрём – тогда да, наука умрёт с нами. Но мы не умрём. Мы выживем. Мы – учёные. Мы умеем приспосабливаться.

Он вернулся к тетради.

Аспирантка посмотрела на его лысую голову, на дрожащие руки, на бесконечные ряды формул.

И вдруг поверила.

Поверила, что они выживут.

Потому что такие, как Лев Семёныч, не сдаются никогда.

Владивосток. Бункер «Тихий океан». Март 2071 года.

Здесь было море. Вернее, было. Теперь – сплошной лёд, насколько хватало глаз.

Люди спускались в бункер прямо с набережной, где ещё недавно гуляли, ели мороженое, смотрели на корабли.

Последней заходила старуха с котом.

– Бабушка, давайте поможем, – протянул руки молодой парень.

– Сама, – отрезала она. – Я ещё не инвалид.

Она спустилась по трапу, держа кота под мышкой. Кот озирался и фыркал – ему не нравилось под землёй.

– Как зовут? – спросил парень.

– Кота? Велес.

– А вас?

– А меня – тётя Рая. Для всех.

– Проходите, тётя Рая. Место найдём.

Она прошла вглубь, нашла свободный угол, села на чемодан. Кот вырвался, обнюхал углы, забрался к ней на колени и замурлыкал.

– Вот и ладно, – сказала тётя Рая. – Будем жить.

Она прожила в бункере ещё двадцать лет. Умерла в девяносто, во сне. Кот Барсик умер за год до неё – от старости.

Её похоронили в вечной мерзлоте, как и всех.

Но её внуки выжили.

И правнуки тоже.

Москва. Бункер «Красная звезда». Апрель 2071 года.

Бункер жил своей жизнью. Тысячи людей втиснуты в подземные коридоры, но жизнь продолжалась.

Дети учились в импровизированных школах. Взрослые работали – кто на фермах, кто в мастерских, кто в больницах. Старики сидели с малышами, рассказывали сказки, пели песни.

В одном из коридоров сидела женщина лет сорока и смотрела на фотографию. На фото – мужчина в военной форме, улыбается.

– Кто это? – спросил мальчик, проходя мимо.

– Муж мой, – ответила женщина. – Погиб. Наверху остался.

– Жалко?

– Жалко, – кивнула она. – Но он хотел, чтобы я жила. И я живу.

Мальчик подумал, потом сказал:

– А мой папа тоже наверху остался. Мама говорит, он теперь звезда.

– Звезда? – женщина удивилась.

– Ага. Говорит, все, кто умер, становятся звёздами. Чтобы нам светить.

Женщина посмотрела на потолок, за которым были километры земли и холодное небо без солнца.

– Наверное, – сказала она. – Наверное, так и есть.

Она обняла мальчика.

Им обоим стало немного теплее.

Глава 14. «Гармония» уходит в вечность.

Или сорок семь способов умереть красиво

«Главное – не технологии. Главное – это люди, с кем можно разделить последний час.»

Последнее сообщение с орбитальной станции «Гармония» пришло 15 марта 2071 года.

Его приняли на Земле, в нескольких бункерах. Записали. Сохранили.

Я нашёл эту запись в архивах много лет спустя. Она была на плёнке, на цифровых носителях, даже на бумаге – кто-то вручную расшифровал и записал от руки, чтобы не потерять. Люди понимали: это важно. Это память. Это голос тех, кто остался наверху.

«Гармония» была самой красивой станцией на орбите. Она висела над Землёй пятьдесят лет – с 2021 года, когда её собрали по частям, доставили на орбиту и назвали в честь международного сотрудничества. Там жили учёные из двадцати стран. Там делали открытия, рожали детей, влюблялись, ссорились, мирились. Там была своя жизнь – маленькая, замкнутая, но настоящая.

Когда Солнце погасло, «Гармония» оказалась в ловушке.

Спуститься на Землю? Челноки не работали – двигатели замёрзли, топливо кончилось, системы отказали. Оставаться на орбите? Тоже смерть – без энергии станция превращалась в ледяной гроб.

Сорок семь человек. Сорок семь судеб. Сорок семь историй, которые закончились в марте 2071 года.

Но они не сдались. Они сделали то, что умели лучше всего – жили. До последнего часа.

1 марта 2071 года. Станция «Гармония». Главный модуль.

Командир станции, женщина по имени Ирина Васильевна, сидела в своём кресле и смотрела на показатели. Показатели были плохие. Очень плохие.

– Энергии осталось на пять дней, – сказала она вслух.

– А потом? – спросил бортинженер, молодой парень по имени Коля.

– А потом – всё. Системы отключатся, температура упадёт, мы замёрзнем.

– Красивая смерть, – усмехнулся Коля. – С видом на Землю.

– Ты не боишься?

– Боюсь, – честно признался он. – Но что толку бояться? Легче не станет.

Ирина Васильевна посмотрела на него с уважением. Двадцать три года, а мудрости – как у старика.

– Ладно, – сказала она. – Собирай всех. Будем говорить.

Через полчаса все сорок семь собрались в главном зале. Здесь были учёные, инженеры, врачи, повара, даже один писатель – прилетел на станцию писать роман про космос и застрял.

– Ситуация такая, – начала Ирина Васильевна. – Энергии осталось на пять дней. Спастись нельзя. Челноки не работают, Земля молчит. Мы умрём.

Тишина.

Потом кто-то всхлипнул. Потом кто-то выругался – тихо, почти шёпотом. Потом писатель поднял руку.