Анатолий Шигапов – Когда погасло Солнце - зажегся лёд (страница 32)

– Можно вопрос?

– Давай.

– А можно я это опишу? Последние дни? Для книги?

Ирина Васильевна улыбнулась.

– Пиши, – сказала она. – Пусть знают.

2 марта 2071 года. Станция «Гармония». Жилой отсек.

Утро началось с того, что Коля проснулся и понял: сегодня он умрёт. Нет, не сегодня – через несколько дней. Но ощущение было такое, будто сегодня.

Он лежал в своей каюте и смотрел в потолок. Рядом на стене висела фотография девушки – Катя, с Марса. Они встретились два года назад, когда она прилетала на станцию с делегацией. Коля влюбился сразу – по уши, как мальчишка. Она улетела на Марс, обещала писать. Писала полгода. А потом Солнце погасло, и связь пропала.

– Катя, – прошептал он. – Ты там жива?

Ответа не было.

Он встал, оделся, пошёл в столовую. Там уже готовили завтрак – последние запасы еды, которые надо было съесть, пока не испортились.

– Коля, – окликнула его повариха тётя Зина, – будешь блины?

– Будут блины?

– А почему нет? Мука есть, яйца есть, молоко синтезированное. Будем умирать сытыми.

– Давай, – улыбнулся он.

За завтраком собрались почти все. Ели молча, только стук вилок и ложек. Потом писатель, которого звали Борис, сказал:

– А давайте каждый расскажет свою историю?

– Какую историю?

– Ну, самую главную. О чём жалеете, о чём мечтали, что любили. Чтобы мы знали друг друга перед смертью.

– А смысл? – спросил кто-то.

– Смысл в том, – Борис поправил очки, – что мы умрём, но наши истории останутся. Я запишу. Может быть, кто-то найдёт.

– Хорошо, – согласилась Ирина Васильевна. – Давай попробуем.

Первый рассказывал Коля.

– Я жалею, – начал он, – что не успел сказать Кате, что люблю её. Сказал, конечно, но мало. Надо было больше. Надо было лететь за ней на Марс. А я боялся.

– Чего боялся?

– Не знаю. Высоты, что ли? Глупо, да? Космонавт боится высоты.

– Космонавты не боятся, – усмехнулся Борис. – Космонавты боятся только одного – не успеть.

– Не успеть, – повторил Коля. – Я не успел.

Следующей была семейная пара – Марина и Денис. Они работали на станции пять лет, жили в соседних каютах, потом поженились.

– У нас дочка на Земле, – сказала Марина. – В бункере под Новосибирском. Ей семь лет. Мы надеемся, что она выживет.

– Вы её видели?

– Нет. Она родилась, когда мы уже были здесь. Мы смотрели по видео, как она растёт. Но никогда не держали на руках.

Марина заплакала. Денис обнял её.

– Мы надеемся, – повторил он. – Что она вырастет. Что у неё будет жизнь. Что она нас вспомнит.

– А если не вспомнит?

– Значит, будем помнить мы. Пока живы.

Ирина Васильевна слушала и думала о том, что все эти люди – её семья. Сорок семь человек, собранных со всего мира, ставших родными за годы на станции.

– Теперь я, – сказала она.

Все затихли.

– Я жалею, – начала она медленно, – что не сказала маме, что люблю её. Она умерла, когда я была на орбите. Я не успела попрощаться. Я думала, что успею. Думала, что вечность впереди. А вечности нет.

Она замолчала, сглатывая слёзы.

– Но знаете, что я поняла?

– Что?

– Что вечность – это не время. Это люди. Которых ты любишь. Которые любят тебя. Вот это и есть вечность.

Они сидели молча. Потом Борис сказал:

– Я запишу. Всё запишу. И ваши имена. И ваши истории. Чтобы никто не забыл.

5 марта 2071 года. Станция «Гармония». Обсерватория.

Старый учёный, профессор Семён Львович, сидел у телескопа и смотрел на Солнце. Оно было тусклым, почти не грело, но он всё равно смотрел.

– Профессор, – вошёл Коля. – Вы чего здесь?

– Смотрю, – ответил старик, не оборачиваясь.

– На что?

– На Солнце. На то, что от него осталось.

– Зачем?

Профессор повернулся. Глаза у него были красные – то ли от телескопа, то ли от слёз.

– Я всю жизнь изучал Солнце, – сказал он. – Сорок лет. Думал, что знаю о нём всё. А оно взяло и погасло. Я не предсказал. Я пропустил.

– Это не вы пропустили, – возразил Коля. – Все пропустили.

– А должен был я. Я же профессор. Я же главный специалист. Я должен был заметить, понять, предупредить.

Он отвернулся, снова уставился в телескоп.

– Знаете, что самое обидное?

– Что?

– Что Солнце – это такая простая штука. Водород, гелий, термоядерный синтез. Всё просчитано до миллиардов лет. А оно взяло и сломалось при нашей жизни. Как будто специально.

– Может, и специально, – тихо сказал Коля. – Чтобы мы не расслаблялись.

– Не расслаблялись? – Профессор горько усмехнулся. – Мы всю жизнь расслаблялись. Думали, что Солнце вечно. Что ресурсы вечны. Что мы – цари природы. А мы просто гости. Незваные гости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».