Анатолий Шигапов – Когда погасло Солнце - зажегся лёд (страница 28)
Мы устроили концерт. Кто-то играет на гитаре, кто-то поёт. Дети бегают по коридорам. Им хорошо.
Мы решили не говорить им правду. Пусть думают, что всё в порядке.
Прощайте, Земля. Мы были рады пожить».
Она выключила передатчик, посмотрела на Юпитер.
– Всё, – сказала она. – Пора.
Корабль вошёл в атмосферу.
Он не сгорел – слишком быстро. Его просто раздавило давлением, как яичную скорлупу.
Триста пятьдесят человек умерли за секунду.
Но перед смертью они видели Юпитер.
Это того стоило.
12 февраля 2071 года. Исследовательская станция «Титан-7». Орбита Титана.
«Титан-7» был научной станцией. Тридцать учёных, два года исследований, цель – изучить метановые моря Титана, спутника Сатурна.
Руководитель – профессор Григорий Львович, старый, лысый, с бородой и вечно грязными очками.
Когда погасло Солнце, он сидел в лаборатории и смотрел на пробирки с метаном.
– Интересно, – бормотал он. – При понижении температуры метан замерзает. А если ещё понизить – станет твёрдым, как лёд.
– Профессор, – вбежала ассистентка, молодая девушка Маша. – У нас энергия кончается!
– На сколько хватит?
– На две недели. Может, чуть больше.
– Хорошо.
– Хорошо? – Маша выпучила глаза. – Мы замёрзнем через две недели!
– Значит, надо успеть закончить исследования.
Она смотрела на него, открыв рот.
– Вы… вы серьёзно?
– Абсолютно. Мы прилетели сюда изучать Титан. Титан ещё здесь. Исследования ещё не закончены. Значит, надо работать.
И они работали.
Две недели они работали как проклятые – брали пробы, записывали данные, систематизировали результаты. Спали по три часа, ели на ходу, не обращая внимания на холод, который подбирался всё ближе.
На тринадцатый день температура упала так, что начали замерзать приборы.
– Профессор, – сказала Маша, стуча зубами, – я больше не могу.
– Можешь, – ответил он. – Осталось совсем немного.
– Что немного?
– Данные. Мы собрали уникальные данные. Их надо передать. Хотя бы в автономный зонд. Пусть летит к Земле. Может, кто-то найдёт.
Они загрузили всё в зонд. Нажали кнопку запуска. Зонд улетел в темноту.
– Готово, – сказал профессор. – Теперь можно умирать.
Они сели на пол, прижавшись друг к другу. Холод сковывал тело, мысли, саму жизнь.
– Профессор, – прошептала Маша, – а вам страшно?
– Нет, – ответил он. – Я сделал всё, что хотел. Увидел Титан. Понял его. Передал знания. Что ещё надо учёному?
– А просто жить?
– Жить – это хорошо. Но жить ради жизни – мало. Надо жить ради чего-то. Ради знаний. Ради людей. Ради будущего.
– А будущего нет.
– Будущее есть всегда. Просто оно не про нас. Но про кого-то другого. И наши знания им помогут.
Она улыбнулась.
– Вы хороший, профессор.
– Я старый, – поправил он. – А старые всегда хорошие. Потому что уже ничего не хотят.
Они заснули.
И не проснулись.
14 февраля 2071 года. Последнее сообщение.
В эфир ушло последнее сообщение с «Титана-7»:
*»Говорит исследовательская станция «Титан-7». Мы на орбите Титана.*
Внизу – замёрзшие метановые моря. Наверху – чёрное небо. Солнца почти не видно.
У нас кончается энергия. Реакторы не справляются. Через две недели замёрзнем.
Мы записали всё, что успели узнать о Титане. Тысячи страниц данных. Если кто-то найдёт нашу станцию – заберите их. Это важно.
Мы остаёмся здесь. Смотреть на звёзды.
Красиво всё-таки. Даже умирать красиво».
Сигнал ушёл в пустоту.
Никто его не принял.
Но он летел.
Через годы, через десятилетия, через века.
Глава 3. Последний путь человечества. Или хроники великого исхода
«Лучше под землёй, чем наверху.»
На Земле начался хаос.
Не тот хаос, который показывают в фильмах – с взрывами, погонями и героями, спасающими мир в последнюю секунду. Настоящий хаос был тихим, вязким и безнадёжным. Он начинался в очередях за хлебом, в замёрзших автобусах, в пустых квартирах, где батареи давно остыли, а люди всё ещё сидели в пальто и ждали.
Ждали чуда. Ждали, что Солнце снова зажжётся. Ждали, что учёные что-то придумают. Ждали, что правительство спасёт.
Ничего не происходило.
Температура падала с каждой неделей. То, что вчера казалось холодом, сегодня было оттепелью. Люди просыпались утром, смотрели на градусник за окном – и не верили глазам. Минус тридцать? В Сочи? В июле? Этого не могло быть.
Но было.