Анатолий Шигапов – Когда погасло Солнце - зажегся лёд (страница 25)
– Час. Может, два.
– Всё?
– Всё.
Она открыла глаза и посмотрела на людей.
– Надо им сказать.
– Зачем? – Марк схватил её за руку. – Пусть хоть последний час проживут спокойно.
– Они имеют право знать, – твёрдо сказала Анна. – Имеют право попрощаться.
Она вышла на середину зала. Люди замолчали, глядя на неё.
– Друзья, – сказала она громко, чтобы слышали все. – У нас мало времени. Давление растёт. Через час или два вода прорвётся и сюда.
В зале стало тихо. Даже дети перестали плакать.
– Мы ничего не можем сделать, – продолжила Анна. – Мы сделали всё, что могли. Мы боролись до конца. Но конец пришёл.
Она замолчала, собираясь с мыслями.
– Я хочу сказать вам спасибо. За эти годы. За то, что вы были здесь. За то, что мы были вместе. За то, что мы пытались. Это было лучшее время в моей жизни. Даже если оно заканчивается.
Кто-то в зале заплакал. Кто-то запел – тихо, сначала один голос, потом другой, потом весь зал запел старую земную песню про море и солнце.
Анна слушала и улыбалась сквозь слёзы.
– Красиво, – сказал Марк, стоя рядом.
– Красиво, – согласилась она.
Они стояли и слушали, как поют люди перед смертью.
Последний час.
Вода подступала медленно. Сначала просто сырость на стенах, потом лужи на полу, потом поток.
Анна сидела в углу, обняв маленькую девочку – ту самую, что спрашивала про солнце. Девочка дрожала, но не плакала.
– Страшно? – спросила Анна.
– Немножко, – ответила девочка.
– Не бойся. Это быстро.
– А там, после смерти, есть солнце?
Анна подумала.
– Не знаю, – сказала она честно. – Никто не знает. Но мне кажется, есть. Обязательно есть. Там, где солнце, не может быть плохо.
– Значит, мы его увидим?
– Увидим, – кивнула Анна. – Обязательно увидим.
Вода поднялась до пояса. Люди вставали на стулья, на столы, на возвышения. Песня стихла – все ждали.
– Я люблю вас, – сказала Анна громко. – Всех люблю.
– И мы вас, – ответил кто-то из темноты.
Вода поднялась до груди, до шеи, до рта.
Анна прижала девочку к себе и закрыла глаза.
– Солнце, – прошептала она. – Мы идём.
Вода сомкнулась над головой.
Конец связи.
Через час, когда давление сравнялось, последний передатчик города «Глубоководный» отправил в космос короткое сообщение.
Оно было простым:
«Мы уходим. Спасибо за всё. Не забывайте нас. Мы любили вас. Мы любили жизнь. Прощайте».
Сигнал летел через космос мимо Юпитера, мимо Марса, мимо Земли. В пустоту. К звёздам.
Никто его не принял.
Но он летел.
И будет лететь вечно.
Потому что вечность – это единственное, что у нас есть, когда заканчивается время.
Глава 2. Падение кораблей. Или бабочки, упавшие в бездну
«Мы видели звёзды. Мы жили так, как никто не жил до нас.»
Самым страшным было то, что происходило с кораблями.
Не с планетами. Не с колониями. Не с людьми на Земле, которые жгли костры посреди замёрзших городов и делили последний хлеб.
С кораблями.
Потому что планеты хотя бы стояли на месте. Они никуда не падали. Они просто замерзали – медленно, печально, но предсказуемо.
А корабли…
Корабли не могли просто остановиться в космосе. У них не было тормозов, как у машин. У них были только паруса, ловившие солнечный ветер, и двигатели, работавшие на топливе, которого хватало лишь на манёвры.
Без солнечного ветра паруса стали бесполезны. Беспомощные тряпки, висящие в пустоте. Корабли, направлявшиеся к внешним планетам, потеряли возможность манёвра. Их сносило гравитационными полями, они падали на Солнце или улетали в межзвёздную пустоту, как перекати-поле в бесконечной степи.
Капитаны передавали последние сообщения.
Они звучали в эфире как прощальные песни. Как стихи, которые никто не напишет. Как крики, которые никто не услышит.
15 января 2071 года. Корабль «Одиссей-3». Курс – к Солнцу.
Капитан «Одиссея-3» Иван Петрович Соколов сидел в своём кресле и смотрел на Солнце. Оно было уже большое – слишком большое для корабля, который не собирался к нему приближаться.
Рядом стояла штурман Елена, женщина лет сорока с седыми волосами и спокойными глазами.
– Через два дня войдём в зону плавления, – сказала она.
– Знаю.
– Топлива на манёвр нет. Паруса бесполезны.
– Знаю.
– Мы падаем.
– Я знаю, Лена, – капитан повернулся к ней. – Я всё знаю.