Анатолий Шигапов – Ключ от времени. Хроники Русской Земли у Балтийского моря (страница 5)
Он был на окраине большого, хорошо укрепленного городища. Но вместо мирной суеты – ад. Звон железа, дикие боевые кличи, хрипы раненых. На стенах частокола кипела яростная схватка. Местные пруссы, с ожесточением обреченных, отбивались от штурмующих. Нападавшие были знакомы – викинги. Но не те ушлые купцы с фактории, а разъяренные, одержимые боевым безумием берсерки. Их драккары, словно стая чудовищ, вылезли на берег неподалеку.
Александр прижался к бревнам частокола, пытаясь стать невидимкой. Сердце колотилось, где – то в горле. Он увидел вождя пруссов – могучего воина по имени Вайдевут. Тот, с лицом, перемазанным сажей и кровью, рубился в самой гуще сечи, отбрасывая норманнов от ворот своим гигантским секироподобным топором. Но силы были неравны. Викингов вел свирепый ярл, лицо которого было сплошной синей татуировкой, а глаза горели холодным огнем. Он действовал с пугающей методичностью.
И тут Александр заметил нечто тревожащее. Пока основные силы викингов давили на ворота, небольшая, словно тень, группа из двух – трех человек двигалась вдоль частокола. Они не лезли на стены, а что – то искали. Один из них, ловкий как кошка, нашел слабое место – старую, подгнившую секцию частокола, за которой виднелись крыши полуземлянок и слышались испуганные детские голоса. Тылы. Жилища женщин и детей. Запасы. Диверсионный отряд.
Инстинкт и память о друзьях из других поселений заставили его действовать. Подобрав валявшийся лук и почти полный колчан, он, крадучись, взобрался на низкую крышу ближайшей землянки. «Лук… Ну конечно, лук, – мысленно стонал он, с ужасом вспоминая свои три провальные попытки сдать нормы ГТО по стрельбе. – Эх, был бы у меня хоть огнетушитель…»
Он не был лучником. Первая стрела улетела в небо, сбив с дерева искренне удивленную ворону. Вторая воткнулась в бревно частокола в метре от цели. Но третья… Третья, выпущенная с молитвой всем известным и неизвестным богам, впилась не в викинга, а в бочку со смолой, которую те собирались подкатить к стене. Липкая черная масса начала вытекать.
– Эй, ушастые! Рыжий! Сзади! – завопил Александр на своем ломаном прусском, отчаянно жестикулируя. – Огонь! Туда идут! Несите воду!
Его крик и нелепая стрельба сделали свое дело – не столько нанесли урон, сколько привлекли внимание и посеяли панику. Один из викингов, тащивший факел, обернулся и получил стрелой в плечо. Не смертельно, но достаточно больно, чтобы он с проклятием уронил факел прямо в лужу. Несколько прусских воинов, услышав крики, обернулись и бросились к месту поджога. Завязалась жестокая схватка прямо у стен.
Его неловкая, но своевременная диверсия не осталась незамеченной. Вайдевут, отбив атаку на ворота, увидел странного тощего незнакомца в дорогом, но испачканном плаще, который, корча страшные гримасы, выпускал стрелы богу известно куда и орал так, будто его режут.
Ярость в глазах вождя сменилась крайним удивлением, а затем мрачной решимостью. Собрав вокруг себя когорту лучших дружинников, он с рёвом обрушился на фланг нападавших. Эта яростная контратака стала переломным моментом. Викинги, не ожидавшие такого ожесточенного сопротивления и испорченной диверсии, начали отступать.
Штурм был отбит. Норманны, унося раненых и убитых, отплывали, посылая проклятия на непокорный город. Вечером у главного костра, среди уставших, но ликующих воинов, Вайдевут подозвал к себе Александра. Тот ожидал чего угодно – допроса, подозрений, благодарности. Но суровый вождь лишь молча протянул ему огромный рог с таким крепким медом, что у Александра перехватило дыхание.
– Ты стрелял, как слепая старуха на сенокосе, – хрипло произнес Вайдевут, и в уголках его глаз заплясали чертики усмешки. – Но кричал громко, метко и вовремя. Ты не воин. Кто ты, Вещий Крикун?
Александр, дрожа от перенапряжения, сделал глоток меда и едва не кашлянул. Решив играть ва – банк, он заявил, что он – скальд – предсказатель с далекого туманного берега, увидевший во снах угрозу с моря.
И тут он перешел к самому интересному – «расследованию».
– Вождь, они шли не просто грабить, – сказал Александр, понизив голос. – Они знали, где слабое место в стене. Их повело прямо туда. Кто – то им сказал.
Вайдевут нахмурился. Мысль о предателе была для него хуже открытого боя.
– Ярл с татуировкой, – продолжал Александр, вспоминая детали. – Он не просто бился. Он все время смотрел на холм за рекой. Ждал сигнала? Или кого – то ждал?
Это была чистая импровизация, но она попала в цель. Взгляд Вайдевута стал острым, как его секира. Он кивнул своему ближайшему дружиннику, и тот молча исчез в темноте. Расследование началось.
Александр же, пользуясь моментом, излил все, что знал о тактике викингов: их нелюбовь к долгим осадам, уязвимость кораблей, вытащенных на берег, их зависимость от быстрого натиска. На прощание Вайдевут снял с себя массивную бронзовую гривну – знак воинского достоинства.
– Ты не убил ни одного врага, – сказал он. – Но ты спас мой дом и открыл мне глаза на змею, что, возможно, ползет в моей траве. Это честная сделка. Носи. Пусть твои крики всегда будут такими же меткими.
Возвращаясь домой, Александр чувствовал холодный вес гривны на шее. Он не просто стал свидетелем боя. Он стал частью него. Он понял, что эпоха относительно мирной торговли заканчивалась. Начиналась эра набегов, предательств и строительства первых настоящих крепостей против «волков с севера». Его следующее путешествие к миссионерам теперь виделось ему не началом конца, а лишь одним из эпизодов долгой, кровавой и сложной борьбы за эту землю. И он знал, что предатель в городе Вайдевута будет найден.
Отголосок эпохи 4: «Пропавшей проповедник»
Дверь открылась на опушке леса, и Александра встретила непривычная суета, а гнетущая, звенящая тишина. Воздух был наполнен не запахами копчения и жареной рыбы, а напряженным ожиданием. Птицы пели как – то виновато и негромко. «Что – то не так, – внутренний детектив Александра тут же насторожился. – Или сегодня всеобщий выходной, или… что – то случилось».
Он уже был здесь своим «странным гостем», и его появление на окраине поселения обычно вызывало живую, хоть и настороженную реакцию. Сейчас же люди столпились у дома вождя, слушая старейшин с такими мрачными лицами, будто объявляли о нашествии саранчи.
Язык был уже знаком, и Александр быстро уловил ключевые слова: «чужак», «один», «посох», «знак». И самое главное – «крест». Ледяная волна прокатилась по спине. «Миссионер. Конец X века. Святой Брунон или один из его неудачливых предшественников». Он знал сценарий наизусть: благородный фанатик, кровавая развязка, новый виток ненависти.
Его старый «друг», жрец Перкуна, уже точил свой ритуальный нож с таким сладострастием, что у Александра зашевелились волосы на голове. Молодые воины, жаждущие доказать свою преданность богам предков, хватались за топоры.
Мысли закрутились со скоростью света. Прямо сказать «не трогайте его, он хороший» – означало подписать смертный приговор и миссионеру, и, возможно, себе. Нужен был ход. Хитрый, изощренный ход, который бы удовлетворил всех.
Он пробился к вождю, старому, уже седому воину, который смотрел на него с тяжелым раздумьем.
– Этот человек не несёт тебе зла, – начал Александр, подбирая слова. – Он несёт… иную песню. Но песню можно спеть по – разному.
– Он оскорбит духов! Навлечёт гнев на наши урожаи и сети! – завопил жрец, тыча пальцем в сторону леса, откуда ждали гостя.
Александр игнорировал его, глядя вождю прямо в глаза.
– Отдай его мне. Я отведу его к скалам у моря, к месту силы. Я отпущу его богов в стихию. Пусть они сразятся с нашими духами воды и ветра. Если его бог сильнее – море признает его, и мы его послушаем. Если нет – волны поглотят его. Это будет честный суд, а не гневная резня.
Идея была гениальной в своей языческой логике. Это был не отказ от защиты богов, а, наоборот, вызов на дуэль. Вождь, человек практичный, кивнул. Ему претила перспектива убивать безоружного, но и гнев жреца игнорировать было нельзя. Это был элегантный выход.
Вскоре миссионера, уже избитого и испуганного, привели к Александру. Это был не Брунон (Александр помнил хронологию), а молодой парень, лет двадцати, с лицом фанатика, но трясущимися руками. Его звали Готфрид.
Под конвоем воинов они двинулись к морю.
–
–
Дойдя до уединенного скалистого берега, Александр приказал воинам остаться вдали. Он сделал вид, что разводит магический круг, с важным видом расставляя подобранные ракушки и камушки. Затем, наклонившись к монаху, он начал свое «заклинание» – на самом деле он нараспев, с максимально мистической интонацией, читал: «Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог…»
Готфрид смотрел на него в полном смятении.
– Слушай меня, – быстро и тихо зашептал Александр, переходя на смесь русских и польских слов, надеясь, что тот, что – то поймет. – Они тебя убьют. Сейчас же. Понял? Убить. Топор. Голова. Конец. По лицу монаха было видно, что он понял.