Анатолий Шигапов – Ключ от времени. Хроники Русской Земли у Балтийского моря (страница 3)

Копьё было направлено в его сторону мгновенно. Инстинкт самосохранения заставил Александра рвануться назад, к двери. Он влетел в неё, захлопнул и рухнул на пол знакомого домика, в XXI век. Сердце колотилось как бешеное. В кармане он нашел прилипший колючий репейник, которого не было в современном парке.

Неделю Александр жил как в тумане. Он перелопатил горы литературы о войнах, о парадоксах времени, но единственным доказательством стал тот самый репейник, тщательно засушенный между страницами книги. В следующую пятницу он снова стоял перед дверью, но теперь его рюкзак был полон подготовленных «даров цивилизации»: соль, зеркальце, прочная веревка, аптечка и блокнот для записей. Дверь снова открылась в молочную пелену.

Шаг вперёд – и он опять в прошлом. На этот раз – на берегу моря, где пруссы ловили рыбу примитивными сетями. Он решил не прятаться. Выйдя к ним с поднятыми руками, он положил на землю мешочек с солью. Люди остолбенели. Соль была на вес золота. Женщина, старая жрица, сгорбленная годами, подошла, понюхала белые кристаллы и что – то сказала вождю.

Александра не убили. Его приняли за посланца богов или духа. Так начались его регулярные путешествия. Он выучил основы языка, узнал об их быте, верованиях. Он был не завоевателем, а наблюдателем, летописцем, пытающимся понять душу этой земли до прихода крестов.

Однажды он стал свидетелем обряда жертвоприношения Перкунасу, богу грома. Молодого быка готовились принести в дар. Александр, движимый порывом, достал свое зеркальце и, поймав луч заходящего солнца, направил зайчик на ритуальный камень. Ослепительная вспышка в пасмурный день произвела эффект разорвавшейся бомбы.

Жрец и старейшины пали ниц, завороженные «божественным огнём». Быка отпустили. «Вот же, – подумал Александр, – я только что изменил ход ритуала». Но он также увидел надежду в глазах простых людей, избавленных от кровавой церемонии. Возвращаясь домой, в свой 2025 год, он осознал страшную и великую силу. Он мог не только наблюдать. Он мог влиять. И с этой мыслью пришла огромная ответственность.

Отголосок эпохи 1: «Посланец с туманного берега».

V – VI вв. н.э.

Воздух ударил в лицо резкой свежестью, пахнущей солеными брызгами, водорослями и дымом далеких костров. Дверь, обычно ведущая в глухую чащу прусских лесов, на этот раз открылась на высоком дюнном берегу. Александр зажмурился от яркого света, отражающегося от бескрайней свинцовой глади Балтики.

«Ну вот, опять сюрприз», – мысленно усмехнулся он, поправляя рюкзак. Его взору открылась не пара рыбацких лодчонок, а целая армада ладей, вытащенных на золотистый песок. Десятки чудовищных челнов, выдолбленных из цельных дубов, похожих на спящих морских драконов. Это была не просто стоянка – это был лагерь народа – морехода.

Люди здесь были иными: выше ростом, светловолосые, с глазами цвета морской волны. Их речь, полная певучих гласных и мягких интонаций, была музыкой после гортанных выкриков пруссов. «Так, рост повыше, фигуры покрупнее, язык похож на латышский… – лихорадочно соображал Александр, перебирая в памяти карты миграций. – Не пруссы. Курши? Скальвы? Кто – то из балтийских племен. И судя по стилю… V – VI век. Самая что ни на есть Эпоха Великого переселения народов.!

Он, невидимый призрак из будущего, с наслаждением наблюдал за жизнью стойбища. Мужики с бицепсами, каких не видел даже в спортзалах XXI века, чинили сети, горланя что – то друг другу. Женщины, сильные и статные, как балтийские сосны, коптили на вешалах только что пойманную рыбу. Чувствовался оживленный торг: меха, янтарь, изделия из металла шли на север, к суровым викингам, или на юг, к готам.

Александр увлекся, делая мысленные заметки, и совершил роковую ошибку – не посмотрел под ноги. Вернее, под ладью. А за одной из них как раз пристроился юный отпрыск, лет десяти, с важным видом ловившего рыбу и представлявший себя, несомненно, великим мореплавателем.

Их взгляды встретились в самый неподходящий момент. Детские глаза расширились от ужаса. Александр, улыбнувшись, машинально помахал ему рукой в приветствии. Этого было достаточно.

Вопль, способный поднять на ноги всю округу, пронзил воздух. Не детский плач, а боевой клич молодого орленка! Мгновенно из – за ладей появились воины с топорами, от которых у Александра по спине пробежал холодок. Язык был почти непонятен, но универсальный язык гнева и угрозы он прочел без перевода на всех лицах.

Его схватили так, что хрустнули суставы, скрутили веревками, которые впились в запястья, и поволокли, как тушу кабана, к большому дому на окраине стойбища. Внутри, в полумраке, на медвежьих шкурах, восседали двое. Старик с лицом, изборожденным морщинами и шрамами, как картой всех его битв. Его глаза, холодные и цепкие, были глазами вождя. Рядом, словно зловещая тень, сидел жрец в плаще из вороньих перьев, от которого пахло дымом и чем – то древним, звериным.

Александра швырнули к их ногам. Жрец вскочил и начал свой шаманский танец, размахивая ритуальным ножом с костяной ручкой и выкрикивая проклятия. Судя по частому повторению слова «Перкунас» и яростным тычкам ножом в сторону Александра, он требовал немедленно принести странного незнакомца в жертву за осквернение священного места.

Вождь молчал. Его пронзительный взгляд изучал невиданные штаны из прочной ткани, странные застежки – молнии на куртке, непохожее на местные лицо. В нем боролись осторожность и любопытство.

Александр понял, что секунды его сочтены. Мысль пронеслась: «Магия! Надо поразить их магией!» Он судорожно начал рыться в карманах, пытаясь достать что – то впечатляющее. Стража, решив, что он тянется за оружием, прижала его сильнее. В голове пронеслись картинки: зажигалка! Фонарик! Но пальцы наткнулись на маленький, гладкий предмет – карманную химическую грелку, которую он сунул с собой на случай холодных ночей.

С трудом выхватив ее, он с молитвой щелкнул едва заметную кнопку. Раздалось легкое шипение. И на глазах у изумленной публики гибкая металлическая пластина начала менять цвет и наливаться жаром. Александр, краснея от натуги, сделал самое театральное лицо, на которое был способен, и протянул дымящийся предмет к жрецу.

Эффект превзошел все ожидания. Жрец, только что призывавший громы и молнии, с таким воплем отпрянул, что чуть не угодил в ритуальный костер. По залу прошел гул. Вождь резко поднял руку, и стража в нерешительности ослабила хватку. Дрожащими от адреналина руками Александр протянул грелку вождю.

Тот, не сводя с него глаз, осторожно, через край своего плаща, прикоснулся к пластине… и тут же отдернул пальцы, словно обжегшись. На его суровом лице впервые появилось неподдельное изумление. «Жар без огня!» – прошептал кто – то из толпы.

Гнев сменился суеверным страхом и жгучим любопытством. Приговор был отменен. Его отвели в небольшую полуземлянку на отшибе, принесли еды – великолепно прокопченной рыбы и грубого, но душистого хлеба с какой – то странной, вкусной добавкой.

Гнев сменился суеверным страхом и жгучим любопытством. Приговор был отменён. Его отвели в небольшую полуземлянку на отшибе, принесли еды – великолепно прокопченной рыбы и грубого, но душистого хлеба с какой – то странной, вкусной добавкой. Дверь отворилась, и в помещение, согнувшись под косяк, вошёл сам вождь. Его глаза, ещё недавно пылавшие яростью, теперь изучали Александра с пристальным, почти алхимическим интересом. Он ткнул пальцем в его грудь, затем указал на небо, за которым таились невидимые звёзды, и произнёс гортанное слово, полное вопроса.

– Меня зовут Александр, – медленно, внятно выговорил он, понимая, что звуки его языка должны казаться здесь диковинной птичьей трелью. – Я из России.

Вождь замер, его брови поползли вверх. Он перевёл взгляд на своих воинов, стоявших на пороге, и те переглянулись. Губы вождя сложились, пытаясь повторить чуждое сочетание звуков.

– Русь… – наконец выдохнул он, и это слово прозвучало не как название земли, а как древнее заклинание, имя духа из лесных сказаний. – Рус?

Александр кивнул. «Der Russe», – вдруг вспомнил он старое, пыльное знание из школьного курса, и холодок пробежал по спине. Так здесь, на этой земле, будут звать его народ столетия спустя.

В ту же секунду он перестал быть просто пленником. Он стал загадкой, таинственным странником, явившимся из ниоткуда в доспехах, невиданных здесь ни в одной битве. И загадки, как знал Александр, либо боятся, либо их пытаются разгадать. Пока вождь смотрел на него, в его взгляде читалось и то, и другое.

Дни потянулись, сливаясь в череду новых открытий и забавных ситуаций. Александр с профессорским упорством начал учить язык. Его первые попытки построить фразу вызывали у суровых воинов хриплый смех, а у женщин – сдержанные улыбки. Он стал для них чем – то вроде диковинного говорящего попугая.

Он показывал им «чудеса». Зажигалку назвали «укрощенной молнией» и боялись к ней прикасаться. Полиэтиленовый пакет и вовсе вызвал бурю эмоций – его окрестили «кожей водяного духа» и передавали из рук в руки с благоговейным трепетом.

Однажды он помогал чинить сети. Женщины, плевшие их с матерчатым терпением, скептически наблюдали за городским чудаком. Но когда Александр, вспомнив навыки яхтсмена, показал им несколько более прочных и изящных морских узлов, скепсис сменился уважением. После этого к нему стали чаще подходить за советом.