Анатолий Шигапов – Ключ от времени. Хроники Русской Земли у Балтийского моря (страница 10)
Но трагедия, вечная спутница этих мест, уже витала в воздухе. Её принёс запыхавшийся мальчишка – подсобник.
– «
Шум в хижине стих. Все высыпали на берег. Действительно, к берегу медленно, по воле волн, прибивало утлую рыбацкую лодку – куренас. Вёсла были аккуратно сложены, на дне валялось несколько оставшихся селёдок, но самого рыбака, старого опытного Йенса, не было.
«Шторма не было, – мрачно заметил один из старших рыбаков. – Йенс знал воду как свои пять пальцев. Не утонул бы».
Поползли шёпоты. Снова заговорили о духах. О
Приключение Александра приняло форму морского расследования. Он, конечно, не верил в демонов. Но факт был налицо: опытный рыбак бесследно исчез в спокойном море.
Его «расследование» началось с осмотра лодки. Пока остальные ломали голову, он, как детектив на месте преступления, скрупулёзно изучал «улики». И он нашёл кое – что. На внутреннем борту лодки, у самого сиденья, он заметил несколько тёмных, бурых пятен, похожих на засохшую кровь. А под сиденьем – обломок кремниевого наконечника стрелы.
Это было уже не мистикой. Это было преступлением.
История обрела детективный оборот. Александр навёл справки. Оказалось, Йенс был не только рыбаком, но и скупщиком. Он скупал у местных пруссов янтарь, который те собирали на берегу после штормов, и за бесценок перепродавал его ганзейским купцам. У него должны были быть недоброжелатели.
С юмором, достойным заправского сыщика, Александр начал задавать вопросы не о призраках, а о том, кто в последнее время был недоволен ценами Йенса. Он вёл себя как настоящий агент Ганзы, присланный разобраться с «непорядком» в поставках янтаря. Эта легенда сработала лучше любой мистики.
Его вывела на след маленькая деталь. Один из пруссов, обычно активный продавец, в последние дни выглядел встревоженным и всё время пытался продать не янтарь, а прекрасно выделанные лисьи шкурки. Александр «проявил интерес» к шкуркам и при осмотре одной из них обнаружил на изнанке едва заметное бурое пятно.
Трагедия оказалась банальной и страшной. Александр, заручившись поддержкой нескольких авторитетных рыбаков, устроил допрос. Не угрожая, а давя логикой и «авторитетом Ганзы». Прусский парень не выдержал и сознался. Он встретил Йенса на берегу, чтобы продать найденный крупный самородок. Они поругались из – за цены. Завязалась драка. Прусский парень, защищаясь, ударил скупщика заточным ножом. Испугавшись, он погрузил тело в лодку, отвёл её в море и бросил там, надеясь, что все решат, что Йенс утонул.
Расследование было завершено. Убийцу отвели в Мемель, к властям Ордена. Лагерь затих в мрачном раздумье. Дух
Перед уходом Александр смотрел, как рыбаки чинят сети. Они уже не смотрели на море со страхом, а с обычной рабочей суровостью. Они знали врага в лицо, и это был не мифический демон. Трагедия сплотила их, превратив разрозненный стан в нечто большее – в общину, которая будет помнить эту историю и станет фундаментом будущего Нойкурена.
Воздух снова задрожал. Дверь возникла прямо на песке, и её края подрагивали, как мираж в мареве морского зноя.
Александр шагнул в проём, унося с собой вкус дыма и солёный ветер на губах. Он понял, что история – это не только великие битвы и стройки. Это ещё и тихий шепот в дымной хижине, след крови на борту лодки и простая, страшная правда, которую люди готовы прикрыть самой причудливой легендой, лишь бы не смотреть в глаза собственной жестокости. А Нойкурен, этот рыбацкий стан, продолжал жить, его будущее теперь навсегда было отмечено этой маленькой, затерянной в дюнах трагедией.
Отголосок эпохи 11. Крестоносец в «Святой Земле»
1255 год.
Путешествие сквозь туман на этот раз было подготовленным. За пазухой у Александра лежал увесистый нож для выживания, фляга с водой, пачка соли и несколько золотых царских червонцев (его старая коллекция) – на всякий случай. Надел он самую простую и прочную одежду без опознавательных знаков. Дверь открылась на высоком холме над слиянием двух рек. Воздух был наполнен не криками войны, а гулким стуком топоров, скрипом лебёдок и командными криками на немецком.
Александр увидел грандиозное, кипучее зрелище: сотни людей – немецкие колонисты, местные пруссы – пленники, каменщики, плотники – возводили гигантскую деревянно – земляную крепость. Это был не замок в его привычном понимании, а грандиозный строительный проект. В центре суеты, на временном возвышении, стояла группа рыцарей в белых плащах с чёрными крестами. И среди них – важная особа в богатых доспехах, с королевской гордой осанкой. «Оттокар II Пржемысл, король Чехии, – безошибочно определил Александр. – Значит, это и есть тот самый день. Рождение Кёнигсберга». Он чувствовал странное смешение эмоций: исторический трепет и глухую ненависть к тем, кто строил этот оплот на костях и пепелищах.
Александр, прикинувшись безобидным странником – хронистом (он достал из рюкзака блокнот и карандаш), сумел приблизиться к месту строительства. Он слышал обрывки разговоров: «…холм назовём в честь короля… Königsberg…», «…здесь будет самый неприступный замок во всей Пруссии…», «…эти дикари ещё узнают, что такое настоящая вера и порядок…». Его «заметки» привлекли внимание одного из орденских клириков.
«Ты кто? Летописец? От какого епископа?» – поинтересовался он. Александр, не моргнув глазом, ответил, что он вольный пилигрим из Ливонии, документирую великие деяния Ордена для истории. Клирик, польщённый, разрешил ему находиться на площадке. Так Александр получил уникальную возможность видеть всё изнутри. Он видел, как под кнутами надсмотрщиков из последних сил тянули брёвна пленные пруссы. Видел, как рыцари с холодными лицами отмечали на картах новые земли для завоевания.
Тысячи людей – одеты в грубые холщовые одежды, другие – в кольчугах и плащах с нашитыми крестами – рубили деревья, тесали камни, возводили частокол и первые валы будущей гигантской крепости. «Кёнигсберг, – безошибочно определил Александр. – Закладка замка. Середина XIII века».
Сердце забилось чаще. Он видел рождение легенды.
Но долго наблюдать ему не пришлось. Из леса вышла группа вооружённых людей. Не дисциплинированные рыцари, а какие – то оборванцы с топорами и копьями. Их лица были искажены яростью. Они что – то кричали на гортанном языке.
«Пруссы. Восстание против Ордена», – молнией пронеслось в голове у Александра. Они заметили его. Чужой. Один. Странно одетый. С криком два воина бросились на него. Инстинкт взял верх над страхом. Александр резко увернулся от косого удара топором, движением ноги подсек первого нападавшего, а второму, недолго думая, всадил свой нож в плечо. Тот зарычал от боли и отступил.
В этот момент из – за деревьев послышался лошадиный топот. На поляну выехал отряд тяжёлой кавалерии. На плащах – чёрные кресты Тевтонского Ордена.
– Halt! – раздалась команда.
Рыцари без особого труда окружили и скрутили нападавших пруссов. Их предводитель, рыцарь в полных доспехах, медленно подъехал к Александру. Он поднял забрало. Из – под него на русского смотрели усталые, холодные глаза воина.
– Wer bist du? – спросил он.
Александр, коверкая язык и вспоминая университетский немецкий, попытался объяснить:
– Ich… Pilger. Pilgrim. – Я паломник. – Russland. Из Руси. – Der Russo
Мысль была простая: Русь тоже христианская страна, хоть и не католическая. Это могло вызвать если не симпатию, то хотя бы не мгновенную вражду.
Рыцарь окинул его критическим взглядом, посмотрел на нож в его руке и на поверженного дикаря.
– Der Russo. Ein pilgernder Kämpfer? – Руссо. Паломник – воин? – в его голосе послышалась лёгкая усмешка. – Komm. Der Komtur wird dich befragen. – Пойдём. Комтур будет тебя допрашивать.
Александра привели в лагерь строителей. Вокруг пахло дымом, лошадьми и человеческим потом. Его отвели к большому шатру. Внутри за грубым столом сидел суровый мужчина с интеллигентным, но безжалостным лицом – Комтур. Выслушав доклад рыцаря, он уставился на Александра.
– Ты сказал – из Руси? Что делает русский так далеко на западе?
Александр, подбирая слова, снова повторил версию о паломничестве, о том, что сбился с пути и был атакован.
– Ты хорошо дерёшься для паломника, – заметил Комтур. – Наши разведчики видели, как ты положил двух дикарей. Нам нужны такие люди. Сильные. Умеющие владеть оружием. Оставайся. Поможешь нам усмирить эту землю во славу Господа. А там видно будет.
Предложение звучало как приказ. Отказаться – значит вызвать подозрение и, возможно, отправиться в темницу или на виселицу как шпион.
И тут в голове у Александра родился план. Он выпрямился и посмотрел Комтуру прямо в глаза.
– Я останусь. Но не как наёмник. Я буду твоими глазами и ушами. Языков я добывать умею. – Он кивнул в сторону пленных пруссов. – Я смогу узнать их планы. Их слабые места. Комтур задумался. Предложение было разумным. Чужак, не связанный с Орденом, мог быть полезен в разведке. – Хорошо, – кивнул он. – Но помни: одно неверное движение – и твоя голова украсит частокол.