Анатолий Шигапов – КАЛИНИНГРАДСКИЙ РУБЕЖ 6.0. (страница 2)

– Они придут, – тихо сказал мальчик. – Я чувствую.

– Когда?

– Скоро. Когда растает снег.

Алиса обняла его. Ветер шумел в кронах, и в этом шуме ей чудился далёкий гул. Скоро начнётся.

Утро следующего дня выдалось ясным и тёплым. Солнце, поднявшись над лесом, растопило последние остатки снега в тенистых уголках, и по двору побежали ручьи. Дети, воспользовавшись моментом, пускали бумажные кораблики в лужах, и их звонкий смех разносился по всей базе.

Алиса вышла из избы, потянулась, вдыхая свежий, пахнущий талой водой воздух. Рядом с крыльца спрыгнул Йонас.

– В город поедешь? – спросил он. – Зорин сказал, Горелов просил приехать, обсудить планы обороны.

– Поеду. Ты со мной?

– Конечно.

Они сели в старенький УАЗик, который чудом ещё работал, и покатили по разбитой дороге к Калининграду. Город открывался постепенно: сначала окраины с новыми домиками, сколоченными из подручных материалов, потом улицы, где ещё виднелись следы разрушений, но уже чувствовалось дыхание жизни.

На одной из площадей, где когда-то стоял универмаг, теперь играли дети. Они бегали среди обломков, прятались в развалинах, строили башни из битого кирпича. Их родители, женщины в платках, сидели на лавочках, греясь на солнце, и переговаривались. Алиса смотрела на них и чувствовала, как сжимается сердце. Эти дети не знали довоенного мира. Они родились уже после катастрофы или были слишком малы, чтобы помнить. Для них развалины были нормой, война – привычным фоном. Но они смеялись, они играли, они жили.

– Останови, – попросила она Йонаса.

Машина замерла. Алиса вышла, подошла к детям. Они насторожились, но не испугались – её здесь знали.

– Вы кто? – спросила девочка лет семи, с хвостиками и веснушками.

– Я Алиса. А ты?

– Катя. А это мой брат Петя.

Мальчик, поменьше, спрятался за сестру, но выглядывал с любопытством.

– Вы тут живёте?

– Да, вон там, – Катя показала на подвал бывшего универмага, где ютилось несколько семей. – Мы скоро новый дом построим. Папа обещал.

– Построите, – улыбнулась Алиса. – Обязательно.

Она достала из кармана конфеты – берегла для таких встреч – и протянула детям. Те, не веря своему счастью, взяли, поблагодарили и побежали делиться с друзьями.

Алиса вернулась в машину. Йонас молчал, только взял её за руку.

– Думаешь, они когда-нибудь увидят мир без войны? – спросила она.

– Должны, – ответил он. – Ради этого мы и воюем.

В здании бывшего Дома Советов, где теперь размещался штаб Горелова, было людно. В коридорах сновали военные, гражданские, посыльные. Горелов, заставленный картами и бумагами, выглядел усталым, но бодрым. Увидев Алису, он кивнул:

– Садись. Зорин уже здесь.

Зорин сидел в углу, опираясь на трость. Рядом с ним расположились Марат, Петрович, Рашид, Тер-Петрос, Рашид-хазрат и другие представители общин. На столе лежала карта Калининградской области с пометками.

– Докладываю, – начал Горелов. – На границе замечены передвижения вооружённых групп. Пока небольшие, но они есть. Наши разведчики захватили одного из них. Он подтвердил, что это люди Боровского, которые не сдались. Они собираются в лесах, готовятся к чему-то.

– К чему? – спросил Зорин.

– К вторжению. У них есть поддержка извне. Оружие, боеприпасы, возможно, даже натовский спецназ.

В комнате повисла тишина. Все смотрели на карту, где красные флажки отмечали места скопления врага.

– Сколько их? – спросил Марат.

– По разным данным, от двух до трёх сотен. Но они могут подтянуть подкрепление.

– А наши? – спросила Алиса.

– У нас около пятисот обученных бойцов. Если объединим ополчение и военных. Плюс народная дружина.

– Этого мало, – сказал Петрович.

– Значит, будем воевать умом, – ответил Горелов. – Укреплять оборону, ставить ловушки, использовать преимущества местности.

Зорин встал, подошёл к карте:

– Они пойдут на город. Им нужен кристалл и контроль над областью. Мы должны не дать им пройти.

– А если они пойдут в обход? – спросил Рашид.

– У нас есть люди в лесах. Не пропустят.

Совещание затянулось. Обсуждали планы обороны, распределяли силы, назначали ответственных. Алиса слушала, впитывая каждое слово. Она чувствовала, что это только начало.

Когда всё было решено, она вышла на улицу. Вечерело, солнце садилось, окрашивая небо в багровые тона. Йонас ждал у машины.

– Домой? – спросил он.

– Домой.

Они поехали обратно. За окнами мелькали развалины, новые домики, дети, играющие в сумерках. Алиса смотрела на них и думала о том, что они не должны увидеть новую войну.

Обратная дорога тянулась медленно. УАЗик подпрыгивал на ухабах, и Алиса, прижавшись к окну, смотрела на проплывающие мимо поля и перелески. Вечернее солнце красило всё в золотисто-розовые тона, и на душе было тревожно и светло одновременно.

– О чём думаешь? – спросил Йонас, ведя машину.

– О детях. О тех, кто играл в развалинах. Они такие маленькие, а уже видели столько ужасов.

– Они выжили. Это главное.

– Но вырастут в мире, где война – норма. Им не знать, как жить без страха.

– Поэтому мы должны победить, – твёрдо сказал Йонас. – Чтобы они узнали.

Алиса кивнула, но в душе засела тревога. Мартинас сказал, что приближается что-то тёмное, и она чувствовала это каждой клеткой.

На базе их встретили дети. Мартинас, Эгле и Томас выбежали навстречу, едва машина остановилась. Алиса не успела выйти, как Мартинас схватил её за руку.

– Ты видела? – спросил он.

– Что?

– Там, в городе. Тёмное. Оно приближается.

– Мы знаем, малыш. Мы готовимся.

– Не готовы, – покачал он головой. – Не до конца.

Алиса присела перед ним на корточки:

– Что ты видишь?

Мальчик закрыл глаза, сосредоточился. Когда открыл, в них стояла такая глубокая печаль, что у Алисы защемило сердце.

– Много злых людей. Они идут с оружием. Они хотят забрать кристалл. И они убьют многих.

– Мы не дадим.

– Не дадите, – согласился он. – Но некоторые погибнут.