Анатолий Шигапов – Интерн в Тридевятом. Терапия для нечисти (страница 2)
- Иду, Борис Сергеевич, - вздохнул Ваня, запихивая остатки батончика в карман. Там уже лежали: просроченный аспирин (2019 год, ещё до ковида), полпачки «Но-шпы», зажигалка, три резинки для денег и фонендоскоп, купленный на «Алиэкспрессе». Последний издавал звуки, похожие на предсмертный хрип газели.
Профессор Серебряков стоял у секционного стола. На столе лежал мужчина лет шестидесяти - синий, опухший, с выражением «я так и знал, что вы меня убьёте». Рядом суетился патологоанатом дядя Гриша, который одновременно пил чай с бергамотом и резал печень.
- Случай интересный, - сказал Серебряков, потирая руки. - Мужчина, пятьдесят восемь лет, жаловался на боль в груди. Участковый врач поставил «межрёберную невралгию». Угадайте, от чего он умер?
Ваня посмотрел на труп. Потом на профессора. Потом снова на труп.
- От того, что врач ошибся? - предположил он.
- Блестяще, - Серебряков даже не улыбнулся. - У вас, Кукушкин, есть редкий талант - говорить очевидные вещи с видом первооткрывателя. Инфаркт миокарда. Нижняя стенка. Нелеченный - летальный исход. Всё просто. Но участковый врач учился в вашу эпоху. Онлайн. На симуляторах. И теперь его пациент лежит здесь, а он пьёт успокоительное.
Ваня промолчал. Он тоже учился в ту эпоху.
Эпоха ковида.
В 2020 году, когда мир накрыло волной пандемии, Ване было двадцать два года. Он только поступил в ординатуру - тогда ещё верил, что станет великим кардиологом, как в сериале «Интерны», только с меньшим количеством викодина и большим количеством сарказма.
Но вместо настоящих пациентов были вебинары. Вместо практики - виртуальные симуляторы, где нужно было кликнуть на нужный диагноз мышкой. Вместо экзаменов - тесты с телефона, которые можно было сдать, лёжа на диване и параллельно играя в «Танки».
Ваня спал на лекциях. Нет, не так - он спал
Работало в восьмидесяти процентах случаев.
Остальные двадцать процентов он списывал у соседа по общаге, Лёхи Бубнова, который умудрялся сдавать тесты, даже когда у него отключали свет - он подключал ноутбук к аккумулятору от шуруповёрта.
Короче, Ваня закончил университет с тройками, но с дипломом. Настоящим, с печатью, где было написано: «Врач-лечебник». Он повесил диплом на стену в съёмной однушке, рядом с плакатом группы «Король и Шут», и решил, что теперь всё будет хорошо.
А потом был экзамен по психиатрии.
Профессор Серебряков вёл психиатрию так, будто она была точной наукой, а не коллекцией догадок и терминов, придуманных в XIX веке. Он требовал знать DSM-5 наизусть, различать шизофрению от шизотипического расстройства по второстепенным признакам и помнить, какой антипсихотик вызывает агранулоцитоз у левшей в возрасте до тридцати лет.
Ваня к экзамену не готовился. Точнее, он открыл учебник за два дня до экзамена, прочитал три страницы, понял, что там написано «этиология не известна», закрыл учебник и решил, что психиатрия - это лотерея.
- Кукушкин, - сказал Серебряков, когда Ваня зашёл в аудиторию. - Билет номер тринадцать. Клинический случай. Женщина, тридцать лет, жалуется на голоса в голове, которые приказывают ей есть мыло. Ваш диагноз.
Ваня задумался. Голоса в голове - это, наверное, шизофрения. Но мыло - это странно. Может, обсессивно-компульсивное расстройство? Или биполярное аффективное расстройство в стадии мании?
- Это... - Ваня замялся, -...это она просто мыло любит?
Серебряков снял очки, протёр их, надел обратно.
- Шизофрения, параноидная форма, - сказал он ледяным тоном. - Галлюцинации императивного характера. Лечение - антипсихотики второго поколения. Неудовлетворительно. Приходите пересдавать.
И поставил двойку.
- Ты опасен, - сказал профессор Серебряков через три дня после пересдачи. Ситуация к тому времени стала ещё хуже.
Ваня, чтобы заработать на жизнь и заодно показать профессору, что он чего-то стоит, устроился на подработку в ночную скорую. Платят копейки, но зато можно не спать и одновременно учиться. Так он думал.
Первый вызов - бабушка с одышкой. Восемьдесят лет, вес под сотню, сидит на кухне, дышит как паровоз. Ваня приехал, послушал лёгкие - хрипов нет. Измерил сатурацию - 88%. Подумал: «Астма? Анафилаксия? И то, и другое даёт одышку».
Он полез в алгоритм в телефоне - скачал ещё в ординатуре, но ни разу не открывал. Пока искал нужную строчку, бабушка начала синеть. Фельдшер нажал на Ваню: «Коли давай!»
И Ваня вколол... не то. Вместо преднизолона (при астме) ввел адреналин (при анафилаксии). Адреналин бабушке с гипертонией и тахикардией - это как бензин в костёр. Давление подскочило до двухсот, бабушка закашлялась кровью.
Ваня сам чуть не упал в обморок.
Потом, когда скорая уже мчалась в больницу с включённой сиреной, фельдшер перехватил управление, ввёл правильный препарат, и бабушку откачали. Она выжила. Отделение реанимации написало благодарность фельдшеру. А на Ваню - жалобу.
- Ты опасен, - повторил профессор Серебряков на кафедре. - Ты не врач. Ты симулятор, который случайно получил диплом. Если бы не твой фельдшер, бабушка была бы сейчас в морге, и я разбирал бы твою ошибку на занятии как хрестоматийный пример убийства добрыми намерениями.
Ваня молчал. Ему хотелось провалиться сквозь землю.
- Я завалю тебя на пересдаче, - сказал Серебряков. - Ты не знаешь психиатрию, не знаешь терапию, не знаешь даже, как отличить правую ногу от левой. Иди в сказку.
- Куда? - не понял Ваня.
- В сказку, - повторил профессор и вышел из аудитории, громко хлопнув дверью.
Ваня остался один. Взял телефон, написал Лёхе Бубнову: «Я всё профукал. Серебряков меня убьёт». Лёха ответил смайликом и гифкой с горящим мусорным баком. «Держись, бро. Всё наладится».
В ту ночь Ваня вернулся в свою съёмную однушку, допил остывший чай, включил ноутбук - тот самый, на котором учился три года, с наклейкой «Я люблю сисадминов» и залитой клавиатурой после того, как он однажды пролил на него пиво.
Он хотел написать Серебрякову письмо с извинениями, но вместо этого заснул прямо на клавиатуре.
И тогда это случилось.
Ночью Ваню разбудил странный звук. Не скрип, не писк, а нечто среднее между плачем робота и песней «Ласкового мая» на замедлении. Он открыл глаза. Экран ноутбука горел синим.
Но не обычным синим - а таким насыщенным, ядовито-синим, какой бывает только в дешёвых фантастических фильмах. Надпись белыми буквами:
«Обновление Windows. Идёт перенос в сказочную реальность. Не выключайте компьютер. Это надолго».
Ваня потёр глаза. Прочитал ещё раз.
- Это глюк, - сказал он сам себе. - Отсыпался на лекциях, теперь галлюцинации. Сам себе пациент психиатра.
Он попытался выключить ноутбук кнопкой - не реагировал. Дёрнул шнур из розетки - батарея была полная. Нажал Ctrl+Alt+Del - появилось меню: «Завершить сеанс? Нет. Остаться в сказке? Да».
- Какой сказке? - спросил Ваня у ноутбука.
Ноутбук не ответил. Вместо этого экран начал пульсировать, синий цвет стал заливать комнату, потом окна, потом самого Ваню. Он почувствовал, что проваливается. Не в сон - вниз. Сквозь стул, сквозь пол, сквозь фундамент дома.
Последнее, что он услышал, прежде чем сознание окончательно отключилось, был голос профессора Серебрякова:
- Я же сказал: иди в сказку.
А дальше была тишина. И падение. И берёзовый сок.
Но это уже совсем другая история.
ГЛАВА 1. Падение в берёзовый сок, или Добро пожаловать в Тридевятое
Пробуждение было мерзким.
Не тем мерзким, когда будильник звонит в шесть утра, а ты вчера лёг в три. И не тем, когда сосед сверху начинает сверлить в воскресенье. Нет. Это было мерзкое пробуждение на уровне «ты лежишь лицом в луже, и лужа имеет вкус берёзового сока, но не свежего, а трёхдневного, с кислинкой».
Ваня открыл глаза. В лицо светило солнце - яркое, наглое, совершенно не похожее на московское, которое обычно прячется за тучами. Он лежал на боку. Под щекой - мокрая трава. Над головой - деревья. Не обычные тополя и клёны из его двора, а какие-то странные: стволы белые, листья шевелятся без ветра, и кажется, что они перешёптываются.
- А-а-а-а-а, - сказал Ваня.
Это было не ругательство, а просто звук, который издают люди, когда реальность ломается, а мозг отказывается это обрабатывать.
Он приподнялся. Сел. Лужа под ним действительно была берёзовым соком - сладковатым, липким, с плавающими веточками. Халат, который он надевал на ночную смену, превратился в тряпку, пропитанную жидкостью. Ваня пощупал карманы.
Аспирин. 2019 год. Просроченный. Можно использовать как мел.
Фонендоскоп. Трубки перекручены, мембрана треснута, в уши дует.
Зажигалка. Ещё работает - он щёлкнул, огонёк появился.
«Но-шпа». Полпачки. Драгоценность.
Телефон. Экран разбит? Нет, цел. Но заряд - ноль процентов. Ноль. Как его успеваемость по психиатрии.
И ноутбука нет. Вместо ноутбука - берестяная книжка. Сложенная из кусков коры, переплетённая лыком, с выжженной надписью на обложке:
- Что за... - Ваня открыл книжку. Внутри - чистые страницы. Ни одной буквы. Только в середине - что-то похожее на иконку Wi-Fi, но тоже выжженная, с перечёркнутым знаком. - Серьёзно? Windows меня в сказку перенёс? Я думал, это шутка.