Анатолий Шигапов – Интерн Доктор для двух миров (страница 4)
- А ты?
- А я сказал, что увидимся.
- Когда?
- Скоро.
Яга хмыкнула.
- А когда скоро?
- Когда он приедет.
- А он приедет?
- Приедет. Упрямый.
- Как ты, - сказала Яга.
- Как я, - согласился Ваня.
Он закрыл ноутбук. На экране осталась только заставка - берёзовая роща и надпись:
- Студент, - сказала Яга. - Ты не боишься?
- Чего?
- Что профессор узнает, кто ты?
- Не узнает.
- А если узнает?
- Тогда скажу: «Здравствуйте, профессор. Я сдал главный экзамен».
- А он?
- А он скажет: «Я знал».
- А ты?
- А я скажу: «Тогда зачем вы меня искали?»
- А он?
- А он скажет: «Чтобы убедиться».
Яга засмеялась.
- Вы оба упрямые, - сказала она.
- Мы оба врачи, - сказал Ваня.
- Ты ещё не врач.
- Почти.
- Уже, - сказала Яга. - Диплом - бумажка. Главное - умение лечить.
Ваня улыбнулся.
- Спасибо, Яга.
- Не за что, студент. Пей чай.
Они пили чай и смотрели на закат.
Профессор собирается
В Москве профессор Серебряков сидел в своём кабинете и смотрел на письмо. Он уже перечитал его сто раз.
- Пациент, - повторил он. - Кто же это?
Он взял рукопись, открыл на первой странице.
Заяц? Вряд ли заяц умеет писать письма.
Кощей? Бессмертный, но грамотный? Может быть.
*«Случай № 9. Жар-птица...»*
Жар-птица? Она не пользуется компьютером - он расплавится.
*«Случай № 13. Эпидемия чиха-морока...»*
Автор? Тот, кто лечил эпидемию.
Серебряков перелистнул страницу. И замер.
Ваня Кукушкин. Тот самый интерн, который завалил экзамен по психиатрии. Тот самый, который исчез год назад. Тот самый, который…
- Не может быть, - прошептал Серебряков.
Он взял телефон, набрал номер ректора.
- Иван Петрович, - сказал он. - Я еду в лес. Завтра.
- Опять? - спросил ректор.
- Опять. Но теперь я знаю, кого ищу.
- Кого?
- Своего бывшего студента. Который завалил экзамен.
- И вы хотите его найти, чтобы… пересдать?
- Чтобы пожать руку.
Ректор вздохнул.
- Ладно, - сказал он. - Но если вы привезёте оттуда не гения, а… впрочем, неважно. Удачи.
- Спасибо, - сказал Серебряков.
Он положил трубку и начал собираться.
Ночь перед отъездом
Ночью Серебряков не спал. Он сидел в кресле, перечитывал рукописи и думал.