Анатолий Шигапов – Интерн Доктор для двух миров (страница 5)
Ваня Кукушкин. Интерн, который не мог отличить инфаркт от панической атаки. Интерн, который заснул на клавиатуре и провалился в сказку. Интерн, который вылечил Кощея, русалок, лешего, Ягу, царя, бояр, крестьян. Интерн, который написал две гениальные диссертации.
- Как? - спросил он сам себя. - Как он это сделал?
Ответа не было.
Он взял блокнот и написал список:
Взять такси до опушки леса.
Найти избушку на курьих ножках.
Встретить Ваню Кукушкина.
Пожать ему руку.
Сказать: «Ты сдал главный экзамен».
Он посмотрел на список и усмехнулся.
- Пункт 2 - самый сложный, - сказал он.
Он выключил свет и лёг спать.
Завтра его ждал лес.
Утро
Утром Серебряков проснулся рано. Он собрал рюкзак: фонарик, карту, компас, бутерброды, термос с чаем, репеллент от комаров, резиновые сапоги.
- Всё, - сказал он. - Можно ехать.
Он вышел из дома, поймал такси.
- Куда? - спросил водитель.
- За город, - сказал Серебряков. - В сторону леса.
- Там же болото, - сказал водитель.
- Я знаю. Я взял сапоги.
- И медведи.
- Я взял репеллент.
- Репеллент от медведей не помогает.
- А от комаров помогает.
Водитель вздохнул и нажал на газ.
Москва осталась позади.
Впереди был лес.
И избушка на курьих ножках.
И гений, который когда-то был нерадивым интерном.
Серебряков смотрел в окно и думал: «Скоро увидимся, Кукушкин. Очень скоро».
ГЛАВА 1. Первый звоночек, или Чихающий Горыныч
Пока профессор Серебряков собирал рюкзак, ловил такси и ехал в сторону леса, в Тридевятом царстве всё шло своим чередом. Ваня Кукушкин жил в избушке на курьих ножках уже почти два года. Два года - это много. Это когда кот Черныш похудел на целых три килограмма (гречневая диета и беготня от Кузи сделали своё дело), когда филин Филимон прозрел настолько, что стал ловить мышей не только ночью, но и днём (глаукома отступила окончательно), когда лягушка Жаба стала главной знаменитостью Тридевятого - её портрет висел в избе Яги с подписью «Герой вакцинации» и ещё один портрет - у царя Гороха во дворце (царь сам попросил, сказал, что «жаба заслужила»).
Ваня лечил. Лечил много, лечил усердно, лечил почти профессионально. Кощей приходил раз в месяц на сеанс психотерапии - теперь он не только дышал квадратом, но и сам научился успокаивать других. Он даже открыл свою школу дыхательных упражнений при замке (учеников было трое: волк с изжогой, стражник с паническими атаками и один молодой вампир, который боялся темноты). Русалки перестали болеть бронхитом - тёплые шарфы из водорослей и регулярные ингаляции вошли в привычку. Водяной соблюдал диету, ел одного маленького рака в месяц и чувствовал себя отлично. Леший мылся раз в неделю (перестарался, но Ваня не возражал - чистота, она и в лесу чистота). Яга забыла, что такое боль в суставах: отвар коры ивы и упражнения с помелом вошли в её ежедневный ритуал.
- Студент, - сказала Яга однажды утром, помешивая зелье правой рукой (левая работала отлично). - Ты тут уже два года. Скоро доктором станешь.
- Я уже почти доктор, - сказал Ваня, заваривая иван-чай. - Мне осталось сдать экзамен по психиатрии и получить диплом.
- А где ты его сдавать будешь? В Москву не вернёшься же.
- Не знаю. Может, профессор Серебряков сам приедет.
- Приедет, - хмыкнула Яга. - Я вчера в хрустальный шар смотрела. Он уже в такси сидит. Едет к нам.
- Шутите?
- Яга не шутит, - сказала Яга. - Яга предупреждает. Готовь халат, студент. Будет гость.
Ваня не успел спросить, откуда у Яги хрустальный шар и почему он работает как GPS-навигатор. В окно влетела ворона - та самая, которая доставляла шприцы из первого заказа. Ворона каркнула, сбросила на стол берестяную грамоту и улетела.
Ваня развернул грамоту. Почерк был корявым, но узнаваемым - Горыныч (средняя голова, самая разумная, иногда писала).
Ваня прочитал грамоту и нахмурился.
- Горыныч заболел, - сказал он Яге.
- Чем?
- Не знаю. Чихает, дым зелёный, температура 45.
- Это не простуда, - сказала Яга. - У простуды дым белый.
- У людей простуды с белыми соплями. У Горыныча - зелёный дым. Это что-то новое.
- Лети, - сказала Яга. - А я пока избушку проветрю. Вдруг заразно.
Ваня собрал рюкзак, взял посох, перо Жар-птицы, золотую чешую, огнеупорные перчатки, шприцы, бинты, паутину, отвар коры ивы. И, самое главное, - портативный анализатор. Он заказал его из своего мира через ноутбук-бересту месяц назад. Анализатор был маленьким, пластиковым, с экраном и набором тест-полосок. В инструкции было написано: «Для анализа биологических жидкостей, воздуха и поверхностей. Работает от солнечной батареи. Не мочить». Ваня надеялся, что он поможет.
- Кузя! - крикнул он. - Ты со мной?
- Я всегда с тобой, - сказал Кузя, вылезая из-за печи с маленькой сумкой. - Шприцы посчитал, бинты нарезал, паутину накрутил. Поехали.
Горыныч на горе
Горыныч жил в горах, в пещере, которая выходила на восток. Пещера была большой, с тремя выходами (по числу голов), с дымоходом (чтобы дым не копил), и с огромным гнездом из веток и мха. Когда Ваня подошёл к пещере, он увидел, что из всех трёх выходов валит зелёный дым. Не белый, не серый, а именно зелёный - как болотная тина, только едкий.
- Горыныч! - закричал Ваня. - Ты здесь?
Из пещеры донеслось чихание. Тройное. Левая голова чихнула первой - из её ноздри вырвался фонтан зелёного дыма. Правая - следом, с присвистом. Средняя - последней, с кашлем.
- А-а-а-пчхи! - сказали три головы почти одновременно.
Ваня зашёл в пещеру. Горыныч лежал в гнезде, свернувшись клубком, три его головы были опущены, глаза слезились, из ноздрей всё ещё шёл дым.
- Ваня, - сказала левая голова (агрессивная, но сейчас - жалобная). - Я умираю.
- Не умираешь, - сказал Ваня. - Что случилось?
- Не знаю, - сказала правая (плаксивая, с красными глазами). - Проснулись утром, и всё. Чихаем, кашляем, из носа дым. Температура 45.