Анатолий Шигапов – ХИЩНИК В ЗЕРКАЛЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ (страница 2)

Она найдёт их. Она защитит их. Чего бы это ни стоило.

Три дня тянулись бесконечно. Элис взяла отпуск, сказав Марти, что ей нужно съездить к родственникам. Он не поверил, но спорить не стал – только положил руку на плечо и сказал: «Будь осторожна». Она кивнула.

Машину она взяла служебную, но номер перебила – навыки пригодились. Оружие, документы, деньги, аптечка. Всё, что может понадобиться в случае опасности.

Дорога до старого дома заняла три часа. Она ехала по знакомым местам – леса, просёлки, заброшенные деревни. Места, где год назад она искала правду и нашла семью. А теперь искала снова.

Лесная сторожка оказалась маленьким бревенчатым домиком на опушке, почти скрытым зарослями орешника. Элис заглушила двигатель и несколько минут сидела, вслушиваясь в тишину. Только птицы и ветер.

Она вышла из машины, держа руку на кобуре. Подошла к двери, толкнула – не заперто.

Внутри было темно, пахло сыростью и старой древесиной. Но в углу горела свеча, а рядом с ней сидела Лина.

Они смотрели друг на друга несколько секунд, словно не веря своим глазам. Потом одновременно бросились в объятия.

– Сестра, – прошептала Лина, прижимаясь к ней. – Ты приехала.

– Я всегда приеду, – ответила Элис, чувствуя, как по щекам текут слёзы. – Только позови.

Они сидели на полу сторожки, держась за руки, и говорили, говорили, говорили. Лина рассказала, что они с Мирандой и Алексом скрывались в Канаде, в маленькой деревне, где никто не задавал вопросов. Миранда почти оправилась, начала учиться, строить планы. Алекс работал лесорубом, стараясь забыть прошлое. Всё было хорошо – до тех пор, пока три недели назад она не увидела знакомую фигуру на окраине деревни. Гаррисон. Он выследил их.

– Мы успели уйти, – говорила Лина, нервно теребя край куртки. – Но он знает, где мы были. Он знает, что мы где-то рядом. Он не остановится.

– Мы справимся, – твёрдо сказала Элис. – Вместе.

– Ты не понимаешь. – Лина подняла на неё глаза. – Он не один. У него есть люди. И он хочет не просто убить нас – он хочет завладеть тем, что осталось от отца.

– Документами?

– Да. Он считает, что у нас есть что-то, чего он не нашёл. Какие-то бумаги, способные его уничтожить.

– А у вас есть?

Лина помолчала, потом кивнула.

– Были. Мы нашли их случайно, когда прятались. В доме отца, в тайнике за камином. Но они… они исчезли.

– Исчезли?

– Кто-то забрал их. Не Гаррисон. Кто-то другой.

Элис почувствовала, как внутри разрастается холод. Кто-то ещё следит за ними.

– Лина, – сказала она медленно, – есть кое-что, что ты должна знать. Я нашла его.

– Кого?

– Нашего отца. Он жив.

Глава 2. Могила без имени

«Кладбища – странные места. Они полны тишины, но в этой тишине слышны голоса всех, кто когда-то ушёл. Они полны покоя, но под каждым камнем бьётся пульс неоконченных историй. Я стояла перед могилой человека, которого считала отцом, и вдруг поняла: смерть – это не конец. Это только начало новой лжи. И когда земля под ногами начинает шевелиться, когда из-под надгробий выползают скелеты, которые ты сам похоронил в своей памяти, остаётся только бежать. Или принять бой».

Из дневников специального агента Элис Вуд

Секунды тянулись бесконечно, как расплавленный сахар, застывающий в причудливые формы. Лина смотрела на Элис так, словно та сказала что-то на незнакомом языке – может быть, на мёртвом, на том, на котором говорят только призраки. Глаза её расширились до невозможности, зрачки затопили радужку, превратив глаза в два чёрных омута. Лицо побледнело ещё сильнее, чем минуту назад, – если это вообще было возможно, – и она медленно, словно во сне, опустилась на пол, прислонившись спиной к холодной бревенчатой стене.

– Что ты сказала? – переспросила она шёпотом. Не голосом – дыханием, воздухом, который едва выходил из лёгких. – Наш отец? Филип Новак? Он погиб в пожаре пятнадцать лет назад. Я видела его тело. Мы все видели. Я стояла рядом, когда его хоронили. Я бросала землю на гроб. Я чувствовала запах сырой глины и собственного отчаяния. Этого не может быть.

– Ты видела то, что тебе показали, – Элис присела рядом, взяла сестру за руки. Пальцы Лины были ледяными, как у покойника, и Элис сжала их крепче, пытаясь передать хоть немного тепла. – Гаррисон инсценировал его смерть. Подставил другое тело, уничтожил документы, замел следы. Это было нетрудно – в хаосе пожара, в дыму, в суматохе. Кто бы проверял? Кто бы сомневался? Главный врач клиники сказал, что Новак мёртв, – значит, так оно и есть. А отец всё это время был жив. Скрывался. Ждал.

– Ждал? – Лина покачала головой, и это движение было таким медленным, таким механическим, словно она пыталась стряхнуть наваждение. – Чего? Чего он ждал пятнадцать лет? Пока мы сгнием в подвалах? Пока Саймон сойдёт с ума от одиночества и начнёт писать книги о смерти? Пока меня будут колоть транквилизаторами и бить током? Чего он ждал, Элис? Скажи мне!

Голос её сорвался на крик, но это был не крик – это был вой раненого зверя, который наконец нашёл в себе силы заговорить. Элис прижала её к себе, чувствуя, как сотрясается худенькое тело.

– Не своей, – прошептала она, гладя сестру по голове. – Он тоже скрывался. Гаррисон охотился за ним. Если бы он вышел из тени, его бы убили. И нас вместе с ним. Ты думаешь, ему было легко? Ты думаешь, он не хотел прибежать, обнять, спасти? Хотел. Но не мог.

– Откуда ты знаешь? – Лина отстранилась, посмотрела на неё воспалёнными глазами. – Откуда ты вообще это взяла? Кто тебе сказал? Гаррисон? Он мастер лжи. Может быть, это очередная его игра?

– Я встретила его. – Элис произнесла это тихо, но каждое слово упало в тишину, как камень в воду, расходясь кругами, которые невозможно остановить. – Год назад. После того, как ты ушла. Я была в таком состоянии, что не могла работать, не могла спать, не могла есть. Марти заставил меня пойти к психиатру. Он нашёл специалиста, сказал, что это лучший в городе. Я пришла в кабинет на Верхнем Ист-Сайде, села в кресло, и увидела его.

Лина замерла. Дыхание остановилось. Даже огонь в печке, казалось, перестал трещать.

– Ты видела его? – переспросила она шёпотом. – Говорила с ним? Прикасалась к нему?

– Да. Он назвался доктором Фрименом. Сказал, что специализируется на посттравматическом синдроме, на работе с людьми, пережившими насилие. Я сидела и рассказывала ему о своих кошмарах, о снах, о голосах. А он слушал и смотрел на меня этими глазами… я не узнала их тогда. Думала, просто внимательный доктор. А потом, когда я уже уходила, я увидела на его столе фотографию.

– Фотографию? – эхом отозвалась Лина.

– Да. Мы с тобой на крыльце. Маленькие. Ты сидишь, обняв меня за плечи, и улыбаешься. А рядом стоит мальчик. Чуть постарше. С такими же глазами, как у него. Это был он, Лина. В детстве. Я смотрела на этот снимок и не могла дышать.

– И ты не сказала мне? – Лина высвободилась из её объятий, отодвинулась. В глазах её появилось что-то новое – не боль, не отчаяние, а холодное, тяжёлое, как намогильная плита. – Целый год ты молчала? Знала, что наш отец жив, что он где-то рядом, что он смотрит на нас, – и молчала?

– Я не знала, как, – Элис отвернулась, пряча глаза. – Я сама не могла в это поверить. Думала, что схожу с ума, что это галлюцинация, что память играет со мной злые шутки. Я вернулась в тот кабинет на следующий день – его не было. Соседние кабинеты были пусты, табличку сняли, никто ничего не знал. Словно его и не существовало.

– Или он снова спрятался.

– Или снова спрятался, – согласилась Элис. – Но потом, когда ты исчезла, когда я осталась одна, я начала искать. Перерыла все архивы, все базы данных, все старые дела. И нашла. Филип Новак не умер в 2005 году. Он сменил имя, документы, внешность. Жил в разных городах, работал психологом, помогал людям. Всё это время он был рядом. Следил за нами. Знал каждый наш шаг.

– Откуда ты знаешь, что следил? – Лина прищурилась.

– Потому что я нашла доказательства. Фотографии, отчёты, записи. Он нанял людей, которые наблюдали за тобой в клинике, за Дэвидом в Нью-Йорке, за мной. За Мирандой, когда её нашли. За Алексом, когда он скрывался. Он знал всё. Он ждал.

– Чего?

– Подходящего момента. Когда Гаррисон ослабнет, когда мы будем готовы. Когда сможет помочь, не подвергая нас опасности.

Лина закрыла глаза. По щекам её текли слёзы – крупные, тяжёлые, медленные. Они падали на колени, на пол, и в тишине сторожки их капли звучали как удары сердца.

– Значит, у меня снова есть отец, – прошептала она. Голос её звучал глухо, как из глубокого колодца. – И я даже не знаю, радоваться мне или ненавидеть его. Потому что если бы он вышел раньше… если бы он не спрятался… может быть, Дэвид был бы жив. Может быть, я не провела бы десять лет в этом аду. Может быть, всё было бы иначе.

– А может быть, мы все были бы мертвы, – тихо ответила Элис. – Ты думаешь, Гаррисон позволил бы нам жить, если бы знал, что отец рядом? Он бы уничтожил всех. Не задумываясь.

– Я не знаю, что думать, – Лина открыла глаза, посмотрела на сестру. – Я не знаю, что чувствовать. Внутри такая пустота… такая тяжесть… Словно я снова в подвале, снова одна, снова жду смерти.

– Ты не одна, – Элис взяла её за руки. – Слышишь? Ты не одна. Мы вместе. И мы найдём его. Мы спросим. Мы узнаем правду. А потом решим, что делать.