Анатолий Шигапов – CВЕТЛЫЙ МАЙК И ПАРК ЮРСКОГО ПЕРИОДА 6.0. (страница 3)
– Она уже! – дед показал на пояс, где кофеварка светилась ярче солнца. – Она пытается, но не справляется!
– Что это вообще такое? – спросил я, вцепившись в кресло.
– Портал! – заорал Полозов, заглядывая в свои записи. – Натуральный пространственно-временной портал! Такие описаны в древних текстах! Спонтанные разрывы континуума! Обычно возникают в местах с нестабильной гравитацией!
– И что они делают?
– Перемещают объекты во времени и пространстве! Без предупреждения! Без гарантии! Без обратного билета!
– Отлично! – Громов выругался так, что даже дед покраснел. – Просто замечательно! Курорт, говорите? Отдых, говорите? Две недели блаженства?
– Держитесь! – заорал дед. – Входим!
Звездолёт тряхнуло. Иллюминаторы залило белым светом – таким ярким, что пришлось зажмуриться. Жужа завыла. Чих (маленький зверёк, которого мы подобрали в прошлом приключении) забился под кресло. Павлик вцепился в пирожки (те, что чудом уцелели). Аня вцепилась в Жужу. Бабушка вцепилась в половник. Громов вцепился в бластер. Дед вцепился в кофеварку. Полозов вцепился в блокнот и, кажется, даже в этой ситуации умудрялся записывать наблюдения.
– Трясёт! – закричал Павлик.
– Вижу! – закричал я.
– Темнеет! – закричала Аня.
– Знаю!
– Сейчас лопнем! – закричал Громов.
– Не каркай! – заорала бабушка и для верности стукнула Громова половником по голове. – Тьфу-тьфу-тьфу!
А потом свет погас.
Резко, будто кто-то выключил рубильник.
Тряска прекратилась.
Звездолёт замер.
Стало тихо. Очень тихо. Подозрительно тихо.
Я открыл глаза и понял, что всё ещё жив. Это было хорошим началом. Я выживал в чёрных дырах, уходил от блокады, договаривался с разумными кристаллами. И теперь я, кажется, выжил в пространственно-временной аномалии. Профессионализм, ничего не скажешь.
– Живы? – прошептал я, боясь пошевелиться.
– Кажется, да, – пискнула Аня.
– Пирожки целы? – это Павлик, конечно. Кто же ещё.
– Целы твои пирожки, – буркнула бабушка. – Я их под кофту спрятала.
– Гениально, ба!
– Где мы? – спросил Громов, потирая ушибленное место и косясь на бабушкин половник.
– Сейчас посмотрим, – дед подошёл к иллюминатору и отдёрнул шторку.
И замер.
Мы подошли все вместе.
И замерли тоже.
За иллюминатором простирался лес. Но не такой, как мы привыкли видеть на Земле или на обитаемых планетах. Это были гигантские папоротники размером с пятиэтажный дом, хвощи толщиной с вековые дубы, и деревья, которых не существует ни в одном ботаническом справочнике, потому что они вымерли примерно 65 миллионов лет назад.
А по поляне, прямо под нашим звездолётом, который каким-то чудом приземлился (упал? шлёпнулся?) на относительно ровную поверхность, бродило…
– Это… это… – у Павлика отвисла челюсть. Пирожок выпал из рук и покатился по полу. Жужа ловко его поймала и проглотила, не жуя.
– Трицератопс, – машинально сказал Полозов, уже открывая блокнот и начиная записывать. – Позднемеловой период. Около 68 миллионов лет до нашей эры. Травоядное. Длина тела до 9 метров, вес до 12 тонн. Три рога на морде – два больших над глазами и один маленький на носу. Питается низкорослой растительностью. В отличие от…
– Полозов! – заорали мы хором. – Не сейчас!
– А что? – удивился он. – Это же уникальный шанс! Мы в меловом периоде! Настоящие динозавры! Я должен всё задокументировать!
– Ты должен помочь нам понять, как выжить! – рявкнул Громов.
– Выжить? – Полозов задумался. – Ну, вообще-то шансы невелики. Меловой период – это время гигантских хищников. Тираннозавры, велоцирапторы, спинозавры…
– Хватит! – перебила бабушка. – Лучше скажи, есть здесь кто-то, с кем можно договориться?
– С кем договориться? С динозаврами?
– А почему нет? Мы с древними договаривались. С пришельцами договаривались. С диктаторами договаривались. С тираннозавром тоже договоримся!
– Бабушка, тираннозавр – это животное, – попытался объяснить я. – С ним нельзя договориться. Его можно только… ну… не попадаться ему на обед.
– Михаил, я с тобой не согласна. Любое существо хочет есть. Если мы предложим ему что-то вкусное, он подумает, стоит ли нас есть прямо сейчас или лучше сначала поесть то, что мы предлагаем, а нас оставить на десерт.
– Ба, это безумная логика.
– Это женская логика, Михаил. Она работает.
Я вздохнул. Спорить с бабушкой было бесполезно. Я это понял лет в пять, когда попытался отказаться от манной каши.
В этот момент из леса донёсся звук. Низкий, вибрирующий, очень громкий. Похожий на смесь рёва и утробного урчания.
– Что это? – испугалась Аня.
– Тираннозавр, – спокойно ответил Полозов, не отрываясь от блокнота. – У них очень характерный рёв. Слышно за несколько километров.
– А далеко он?
– Судя по громкости… – Полозов прислушался, – …метрах в трёхстах. И движется сюда.
– К нам?!
– Скорее всего, его заинтересовал звездолёт. Большой, блестящий, незнакомый. Для хищника это либо потенциальная угроза, либо потенциальная еда.
– И что он выберет?
– У тираннозавров маленький мозг. Размером с грецкий орех. Он не выбирает. Он просто реагирует.
– Прекрасно, – вздохнул Громов. – Нас будет есть существо с мозгом размером с грецкий орех. Как унизительно. Я, между прочим, брал штурмом базу пиратов на Орионе-5. А погибну в желудке ящера с ореховым мозгом.
– Не каркай! – снова стукнула его бабушка половником. – Собираемся! У нас есть план!
– Какой план?
– Для начала – выйти и осмотреться.
– Бабушка, там динозавры!
– А здесь звездолёт, который может рухнуть в любую минуту. Выбирай, что страшнее.
Бабушка, как всегда, была права. Звездолёт действительно выглядел неважно. Обшивка была покрыта копотью от прохождения через портал, двигатели молчали (даже не гудели, а именно молчали – пугающе, обречённо), а приборная панель показывала такой уровень повреждений, что дед, взглянув на неё, только крякнул и схватился за сердце.
– Двигатель? – спросил я.
– Мёртв, – коротко ответил дед.
– Совсем?