Анатолий Шигапов – CВЕТЛЫЙ МАЙК И ПАРК ЮРСКОГО ПЕРИОДА 6.0. (страница 4)

– Совсем. Выжжен под ноль. На восстановление уйдут недели. Если не месяцы.

– А у нас есть недели?

– Вопрос в другом, Михаил. Есть ли у нас эти недели здесь, в меловом периоде, где каждый куст может оказаться хищником, а каждый хищник хочет нас съесть?

– Мрачно.

– Реалистично.

Мы открыли люк и вышли наружу. Воздух был тяжёлым, влажным, пахло прелыми листьями, болотом и ещё чем-то незнакомым, древним, первобытным. Небо было неестественно голубым – без следов самолётов, спутников и прочих признаков цивилизации. Солнце – обычное, жёлтое, но казалось, что оно светит как-то иначе, словно тоже удивлено нашим появлением.

Я сделал глубокий вдох и огляделся. Красиво. Опасно. Безумно. Идеальное место для очередного приключения Светловых.

– Красиво, – сказала Аня, оглядываясь. – Страшно, но красиво.

– Очень красиво, – согласился Павлик. – И очень страшно. Вон там, смотрите!

Он показал на опушку леса, где паслось стадо каких-то динозавров. Они были похожи на огромных коров, только с длинными шеями и маленькими головами.

– Диплодоки, – определил Полозов. – Или брахиозавры. На таком расстоянии трудно сказать.

– А они опасны?

– Для нас? Нет. Они травоядные. Им всё равно, кто тут ходит. Главное – не наступить.

– А наступить могут?

– Могут. Вес у них приличный. Один шаг – и от тебя останется мокрое место.

– Будем держаться подальше, – решил дед. – Нам сейчас не хватало только быть раздавленными мирными веганами.

– Кем? – не понял Павлик.

– Травоядными, – перевела Аня. – Веганы – это которые не едят мясо.

– А, понял. Динозавры-веганы. Звучит как название группы.

– Павлик, сейчас не до шуток.

– А когда до шуток? Когда нас съедят? Тогда будет поздно шутить. Надо шутить, пока живы.

– Логика есть, – признал я.

Мы двинулись в сторону ближайшего холма, где виднелся тёмный проём – возможно, пещера. Нужно было найти укрытие на первое время, пока дед будет думать, как чинить звездолёт.

Жужа бежала впереди, обнюхивая траву и чихая от незнакомых запахов. Вдруг она остановилась, подняла уши и зарычала.

– Там кто-то есть, – прошептала Аня.

– Приготовиться, – скомандовал Громов, доставая бластер.

Из пещеры донёсся шорох. Потом сопение. Потом оттуда высунулась морда. Маленькая, глазастая, ушастая, с длинными усами и влажным носом. Морда принадлежала существу размером с небольшую собаку, покрытому шерстью и с длинным хвостом.

– Ой, – сказал Павлик. – Это кто?

– Млекопитающее, – определил Полозов. – Мелового периода. Очень редкий экземпляр. В учебниках пишут, что в меловом периоде млекопитающие были мелкими и ночными, прятались от динозавров. Видимо, вот такой зверёк.

– Оно милое, – Аня протянула руку. – Иди сюда, малыш.

Зверёк подошёл, обнюхал Анины пальцы, лизнул их и… чихнул прямо ей в лицо.

– Апчхи! – Аня отшатнулась. – Он чихает!

– Как тираннозавр, – засмеялся Павлик. – Может, у них тут эпидемия?

– Не смешно, – Аня вытиралась платком. – Но зверёк хороший. Давай назовём его Чихом?

– Чих так Чих, – согласился дед. – Пусть живёт. Место есть. Тем более, Жужа его уже приняла.

Жужа и правда обнюхала зверька, вильнула хвостом и лизнула его в нос. Чих довольно зажмурился. Кажется, у них намечалась дружба.

– У нас теперь два домашних питомца, – констатировала Аня. – Собака и мезозойский зверёк.

– Скоро будет целый зоопарк, – проворчал Громов. – Если нас раньше не съедят.

Пещера оказалась вполне пригодной для жилья. Сухая, просторная, с ровным полом и даже с естественным отверстием в потолке для дыма. В углу валялись какие-то кости (надеюсь, не человеческие), но в целом – почти пятизвёздочный отель по меркам каменного века.

– Располагаемся, – скомандовала бабушка. – Мужчины – за дровами. Женщины – обустраивают быт. Павлик – не есть все пирожки сразу, они нам ещё пригодятся.

– А что делать мне? – спросил Полозов.

– Записывать, – ответила бабушка. – Это твоя работа. Чтоб потомки знали, как мы выживали в меловом периоде.

– А если мы не выживем?

– Тогда тем более записывай. Пусть знают, как мы погибли геройски.

– А мы погибнем геройски?

– Не каркай, Полозов! – прилетело ему половником.

Громов уже привычно увернулся, но Полозов, погружённый в записи, не успел. Половник прилетел ему прямо в лоб.

– Ой, – сказал Полозов, потирая ушибленное место. – За что?

– За пессимизм, – объяснила бабушка. – Будешь каркать – ещё получишь.

Мы с Павликом и Громовым пошли за дровами. Лес встретил нас настороженной тишиной. Только где-то вдали ухали динозавры, да над головой пролетел птеродактиль, скрипуче крича.

– А здесь ничего так, – сказал Павлик, оглядываясь. – Дышится легко. Воздух чистый. Никакой тебе цивилизации, никаких машин, никакой учёбы…

– И никакой медицины, – добавил Громов. – Никакой скорой помощи, никаких больниц, никаких лекарств. Просто ты и природа. И природа хочет тебя съесть.

– Громов, вы опять за своё.

– Я реалист, Павлик. Реалист в мире, где каждый куст может оказаться хищником.

– А вон тот куст? – Павлик показал на огромный папоротник, шевелящийся без ветра.

– Вон тот куст… – Громов прищурился. – Вон тот куст, кажется, действительно хищник. Ложись!

Мы рухнули на землю, и в тот же момент из папоротника выскочило нечто. Небольшое, размером с индейку, но очень быстрое, с длинными задними лапами и острыми зубами.

– Велоцираптор! – заорал Полозов, который, оказывается, увязался за нами с блокнотом. – Молодой! Один!

– Стрелять? – спросил Громов, хватаясь за бластер.

– Не надо! – крикнул я. – Они стайные! Если убьём одного – прибегут остальные!

– И что делать?

– Бежать!

Мы побежали. Велоцираптор – за нами. Он был быстрее, но, к счастью, глупее. Споткнулся о корень и кубарем покатился по земле, дав нам фору.

Мы влетели в пещеру, чуть не сбив бабушку с ног.

– Вы чего? – удивилась она.