Анатолий Шигапов – Черный Янтарь (страница 9)

Она проснулась от холода. Окно в гостиной было приоткрыто, и ночной ветер шевелил занавески. Часы на стене показывали четыре утра. Алиса села на диване, растирая затёкшие плечи. Сон всё ещё стоял перед глазами - яркий, детальный, не похожий на обычные сновидения. Она чувствовала, что это было не просто сновидение. Это было послание. Мать-Смола говорила с ней - так же, как говорила с Кальпом, с дедом, с другими, кто пытался разгадать её тайну. И теперь Алиса знала то, чего не знал никто из них: время - это круг, и она стоит в его центре.

Она собрала вещи, проверила, не оставила ли следов, и в последний раз обвела взглядом квартиру. Ей вдруг пришла в голову мысль: а что, если дед до сих пор здесь? Не в физическом смысле, а как-то иначе - как отпечаток, как эхо, как информация, записанная в янтаре? В дневнике он писал, что чёрный янтарь способен сохранять сознание после смерти. Возможно, он не ушёл до конца. Возможно, он ждёт, когда она соберёт Пси-призму и сможет услышать его голос.

Эта мысль придала ей сил. Она больше не боялась. Она была готова. Алиса Штерн, нейросетевой архитектор, наследница Кёнигсберга-13, дочь смолы, спустилась в подвал и скрылась в лабиринте подземных ходов, унося с собой дневник, книгу-кодекс и образцы чёрного янтаря. Она шла навстречу рассвету - и навстречу новой главе своей жизни, которая должна была начаться у руин замка Лохштедт.

Глава 3: Призрак замка Лохштедт

Алиса выбралась из подземного хода в переулке за домом и остановилась, чтобы сориентироваться. Небо на востоке уже начало светлеть, но улицы ещё тонули в предрассветных сумерках - том особенном, зыбком состоянии, когда ночь уже уходит, а день ещё не наступил, и все предметы кажутся немного нереальными, словно нарисованными на марле. Она сверилась с картой, которую предусмотрительно захватила из архива деда: замок Лохштедт находился в пятнадцати километрах к северо-востоку от Калининграда, на берегу Калининградского залива. Общественный транспорт туда не ходил - по крайней мере, в такое раннее время, - а брать такси значило засветить своё местоположение. Оставался единственный вариант: идти пешком, а там, возможно, поймать попутку.

Она двинулась по пустынным улицам, обходя центр города стороной. Ей не хотелось попадаться на глаза ни наблюдателям из «Балтийского ИИ», ни полиции, ни случайным прохожим, которые могли её запомнить. Маршрут она проложила заранее, ещё ночью, изучая карту: через Амалиенау, мимо старых немецких вилл, затем через окраины, где город постепенно переходит в промзону, а промзона - в пустоши, и, наконец, по берегу залива к руинам. Путь неблизкий, но Алиса была в хорошей физической форме - годы бега по утрам и редкие походы в горы сделали своё дело.

Утренний Калининград был прекрасен в своей суровой, северной красоте. Облетевшие липы, мокрая брусчатка, островерхие крыши, выступающие из тумана, как носы кораблей. В воздухе пахло морем - тем особым балтийским запахом, в котором смешиваются водоросли, соль и едва уловимая сладость, напоминающая о том, что где-то рядом перерабатывают янтарь. Алиса шагала по тротуару, и её шаги гулко отдавались в тишине. Она думала о том, что рассказал ей ночной гость - Эвальд фон Кессель, Смотритель, последний из Круга Альбертины. Кто он такой? Почему помогает ей? И почему дед никогда не упоминал о нём в дневнике - по крайней мере, в тех частях, которые она успела прочитать?

Ответов пока не было, но интуиция подсказывала, что Эвальд - союзник. По крайней мере, на данном этапе. Кодекс Альбертины, который он ей передал, был настоящим - Алиса проверила несколько страниц, сличив их с фотографией из архива деда. Символы совпадали. Значит, курьер не солгал. И всё же Алиса решила быть осторожной. В мире, где информация может быть оружием, доверять нельзя никому - даже тем, кто представляется друзьями.

Она миновала Амалиенау - район старых вилл, построенных в начале XX века для состоятельных кёнигсбержцев. Многие из них были отреставрированы, но некоторые стояли заброшенными, с заколоченными окнами и облупившейся штукатуркой. В одном из таких домов, по словам деда, жил когда-то Теодор Кальп - алхимик, создавший первую Пси-призму. Алиса замедлила шаг, вглядываясь в тёмные окна, словно надеясь увидеть там отблеск прошлого. Но дом молчал, храня свои тайны.

За Амалиенау началась промзона - серые коробки складов, ржавые ангары, заборы с колючей проволокой. Здесь уже не было той мрачной красоты, что в центре; здесь царила утилитарная, бездушная архитектура позднего советского времени. Алиса ускорила шаг, стараясь быстрее миновать этот неуютный ландшафт. Вдалеке, над крышами, она заметила дымящие трубы Янтарного комбината - того самого, куда ей предстояло проникнуть в ближайшие дни. Но сейчас её целью был замок.

К замку Лохштедт она добралась около восьми утра, когда солнце уже поднялось над горизонтом и туман начал рассеиваться. Руины стояли на невысоком холме над заливом, и издалека казались просто нагромождением камней. Но чем ближе Алиса подходила, тем отчётливее проступали очертания древней крепости: остатки стен, сложенных из красного кирпича, полуобвалившаяся башня, заросшие плющом арки, провалы подвалов, зияющие, как открытые раны. Замок был построен тевтонскими рыцарями в XIII веке как форпост на берегу залива и за свою долгую историю успел побывать и крепостью, и тюрьмой, и складом, и каменоломней - местные жители веками разбирали его на кирпичи для своих домов. Теперь от былого величия остались лишь руины, но даже в этом плачевном состоянии они впечатляли.

Алиса поднялась по склону холма и остановилась у входа - вернее, у того, что когда-то было входом. Массивные ворота давно исчезли, осталась только арка, сложенная из потемневшего от времени кирпича. На камнях росли мхи и лишайники, придавая кладке зеленоватый, болезненный оттенок. В воздухе пахло сыростью, прелыми листьями и чем-то ещё - едва уловимым, напоминающим запах чёрного янтаря. Алиса достала из сумки кусочек янтаря, который носила с собой как талисман, и сжала его в ладони. Искра внутри камня вспыхнула ярче - словно он почувствовал что-то, отреагировал на близость родственной субстанции.

Она вошла под арку и оказалась во внутреннем дворе замка - точнее, в том, что от него осталось. Пространство было завалено обломками кирпича, кусками штукатурки, ржавыми железными балками. Кое-где из-под мусора пробивалась трава - чахлая, бледная, но живая. В центре двора росло дерево - старая липа, которая каким-то чудом уцелела среди всего этого разрушения. Её ствол был изогнут, ветви перекручены, но она цвела - жёлтые цветы, едва заметные среди голых ещё ветвей, источали нежный, медовый аромат.

Алиса подошла к дереву и коснулась его коры. Она не знала, зачем это сделала, - просто почувствовала, что так нужно. Кора была тёплой, несмотря на утренний холод. И в этот момент она снова услышала тот самый низкочастотный гул, который впервые уловила в самолёте. Он шёл из-под земли, из глубины холма, на котором стоял замок. Гул вибрировал в её грудной клетке, отдавался в зубах, заставлял кости дрожать. Это не было неприятно - скорее, тревожно. Как будто кто-то или что-то внизу дышало, ожидая её.

Она обошла руины по периметру, внимательно осматривая каждый угол. Дед упоминал, что именно здесь, в подвале замка, был найден первый образец чёрного янтаря - тот самый К-0, с которого начались все исследования. Если повезёт, она сможет найти какие-то следы той давней экспедиции 1962 года. Или, что ещё важнее, - вход в подземелья, которые, согласно карте, должны находиться под замком.

Осмотр занял около часа. Алиса нашла остатки лестницы, ведущей в подвал, но она была завалена обломками так плотно, что расчистить их в одиночку не представлялось возможным. Она нашла несколько фрагментов старой керамики - возможно, средневековой, - и даже монету, настолько затёртую, что невозможно было определить её возраст. Но главное - она нашла ту самую аномалию, которую упоминал план: на заросшей мхом стене в северной части замка явственно проступала современная бетонная заплатка. Кто-то замуровал проход совсем недавно - может быть, несколько лет, может быть, десятилетий назад. И этот кто-то явно не хотел, чтобы сюда заходили.

Алиса начала расчищать мох вокруг заплатки, пытаясь понять её размеры. Бетон был грубым, непрофессионально замешанным, с вкраплениями гальки и кусками кирпича. Но за ним явно что-то скрывалось - возможно, та самая вентиляционная шахта, которую дед описал в дневнике. Внезапно она почувствовала, что за ней наблюдают. Не как раньше - скрытой камерой или через бинокль, - а вблизи, из-за спины. Алиса обернулась и увидела его.

Человек в сером пальто стоял метрах в двадцати от неё, у входа в замок. Тот самый, из описания деда, - хотя Алиса не могла быть уверена, что он тот самый. Среднего роста, худощавый, с неприметным лицом, которое, казалось, специально создано для того, чтобы не запоминаться. На нём были интеллектуальные очки - громоздкие, явно военного образца, с дополнительными линзами по бокам. Очки слабо мерцали синим светом - они работали, записывали, анализировали. Алиса замерла, чувствуя, как внутри поднимается волна адреналина. Бежать? Драться? Но человек не двигался. Он просто стоял и смотрел на неё, как смотрят на экспонат в музее - с холодным, бесстрастным интересом.