Анатолий Шигапов – Черный Янтарь (страница 11)
Она думала о деде. О том, как он, молодой геолог, нашёл первый кусок чёрного янтаря в подвале этого замка. Что он почувствовал, когда камень впервые заговорил с ним? Испугался? Обрадовался? Понял ли он сразу, что это изменит всю его жизнь? Алиса попыталась представить себя на его месте - но не смогла. Её опыт был слишком другим. Она пришла к тайне не как первооткрыватель, а как наследница, получившая ключи от уже готовой головоломки. Но, возможно, это и к лучшему. У неё было преимущество, которого не было у деда: она знала, что ищет.
Она думала о Соколове. О человеке, который не спит полвека и каждую ночь видит будущее. Как он выдерживает это? Как не сошёл с ума? Или, может быть, сошёл - просто его безумие настолько системно, что кажется логичным? Алиса вспомнила его глаза - серые, усталые, с красными прожилками. В них была мудрость, но была и боль. Боль человека, который знает слишком много и не может ничего изменить. Она дала себе слово, что, если выживет во всей этой истории, обязательно найдёт Соколова и попытается помочь ему. Может быть, её знание нейросетей позволит создать интерфейс, который снизит нагрузку на его мозг. Может быть, Пси-призма - это не только инструмент для чтения янтаря, но и лекарство.
Она думала о Гофмане. О человеке, которого никогда не видела, но который уже стал её главным врагом. Кто он? Чего он хочет на самом деле? В дневнике деда он описан как безумец, мечтающий стать богом. Но Алиса, как специалист по искусственному интеллекту, знала, что люди, стремящиеся к абсолютной власти, часто руководствуются не только амбициями, но и страхом. Чего боится Гофман? И можно ли использовать этот страх против него?
Она вернулась в Калининград к полудню. Город жил своей обычной жизнью: по улицам спешили прохожие, гремели трамваи, из кафе доносился запах кофе и свежей выпечки. Никому не было дела до одинокой женщины с рюкзаком, которая шла по тротуару, засунув руки в карманы и глядя себе под ноги. Алиса чувствовала себя призраком - невидимой, неосязаемой, существующей в параллельной реальности, которая лишь краем соприкасается с обычным миром.
Ей нужно было где-то остановиться. Возвращаться в квартиру деда было опасно - люди Гофмана наверняка уже обыскали её и, возможно, устроили засаду. Гостиница тоже не годилась: все гостиницы в городе, скорее всего, были под контролем «Балтийского ИИ». Оставался один вариант - найти убежище там, где её никто не будет искать. И она знала такое место. Старый цех № 9 Янтарного комбината, который дед назвал «Сердцем колосса».
Но, прежде чем отправиться туда, Алисе нужно было решить ещё одну проблему. У неё закончились наличные, а банковские карты использовать было нельзя - их отследят мгновенно. Она вспомнила, что дед держал некоторую сумму наличными в квартире - в жестяной банке из-под чая, на кухне, в дальнем углу шкафчика над плитой. Она видела эту банку вчера, когда осматривала квартиру, но не обратила на неё внимания. Теперь ей придётся вернуться - быстро, скрытно, через подвал, - чтобы взять деньги и исчезнуть.
Она прошла к дому на Шиллера кружным путём, проверяя, нет ли слежки. Седана на прежнем месте не было - возможно, наблюдатели решили, что она уже покинула город. Алиса проскользнула в подъезд, поднялась на второй этаж и открыла дверь своим ключом. Квартира встретила её прежним запахом - табак, книги, сладковатый аромат янтаря. Всё было на своих местах, за исключением одной детали: бумаги на столе были разложены иначе, чем она их оставила. Кто-то побывал здесь. Обыск проводили профессионалы - они старались не оставлять следов, но небольшое смещение стопки документов выдало их.
Алиса быстро прошла на кухню, нашла жестянку с деньгами - в ней лежало около ста тысяч рублей, сумма, достаточная для скромной жизни на несколько недель, - и сунула её в рюкзак. Затем она спустилась в подвал и выбралась через чёрный ход, оставив квартиру навсегда.
Вернувшись в подвал, она решила ещё раз осмотреть его при свете дня - вернее, при свете фонарика, потому что дневной свет почти не проникал в это подземелье. Она шла по коридору, который соединял подвал её дома с подвалом соседнего, и вдруг заметила то, чего не заметила раньше. На стене, среди копоти и плесени, были нацарапаны какие-то знаки. Она поднесла фонарик ближе и разобрала слова - на немецком, готическим шрифтом, выведенные явно не профессиональным гравёром, а обычным человеком, возможно, ножом или гвоздём: «Wer die Zeit berechnet, den berechnet die Zeit». «Кто вычисляет время, того время вычисляет».
Алиса перечитала эту фразу несколько раз. Она была созвучна тому, что она услышала от «Мозга» в своём видении: «Когда ты научилась вычислять время, время начало вычислять тебя». Кто написал это? Когда? И почему здесь, в подвале, который соединяет старые немецкие дома? Может быть, этот коридор существовал не всегда - может быть, его прорыли специально, чтобы соединить убежища, во время войны. И кто-то, прятавшийся здесь от бомбёжек, оставил это послание - предупреждение тем, кто придёт после.
Она достала телефон и сфотографировала надпись. Потом пошла дальше, внимательно осматривая стены. И нашла ещё одну надпись, на этот раз на русском: «Не открывайте шлюз». И дата: 12 марта 1968 года. День эксперимента № 47. День, когда Соколов вошёл в контакт с чёрным янтарём и перестал спать. День, когда что-то пошло не так - и это «что-то» каким-то образом было связано с подземными коммуникациями Калининграда.
Алиса стояла в темноте, глядя на эти слова, и чувствовала, как мурашки бегут по коже. Город, в который она приехала хоронить деда, оказался не просто городом. Он был живым организмом. Под его улицами, под его домами, под его руинами текла невидимая река - не воды, а информации, - и тот, кто пытался управлять ею, рисковал быть поглощённым. Дед рискнул - и погиб. Соколов рискнул - и потерял сон. Теперь её очередь.
Алиса выбралась из подвала на параллельную улицу и пошла прочь от центра, в сторону Янтарного комбината. Она знала, что рано или поздно ей придётся проникнуть в цех № 9, который дед назвал «Сердцем колосса», и найти монокристаллы чёрного янтаря, необходимые для сборки Пси-призмы. Без них все её знания и находки были бесполезны - она оставалась лишь беглянкой с рюкзаком, полным загадок, но без инструментов для их решения.
Но, прежде чем идти на комбинат, ей нужно было подготовиться. Нужно было изучить микрофильм, найденный в тайнике. Нужно было расшифровать записи деда, касающиеся цеха № 9. Нужно было понять, кто такой Соколов на самом деле и можно ли ему доверять. И, самое главное, - нужно было отдохнуть. Она не спала почти двое суток, если не считать короткого забытья в квартире деда, и силы были на исходе.
Она нашла маленькую гостиницу на окраине, где не спрашивали документов, и сняла номер на ночь, заплатив наличными. В номере было чисто, но убого: узкая кровать, стол, стул, умывальник с треснувшим зеркалом. Алиса закрыла дверь на щеколду, проверила, нет ли в комнате скрытых камер, и позволила себе наконец расслабиться. Она легла на кровать и закрыла глаза, чувствуя, как тело наливается свинцовой усталостью.
Сон пришёл мгновенно, и на этот раз он не был ни вещим, ни тревожным. Она просто спала - впервые за много дней - без сновидений, без голосов, без золотых сетей и янтарных лесов. Ей нужно было это забытьё, чтобы восстановить силы перед тем, что ждало её впереди.
Проснулась она через десять часов, бодрая и готовая действовать. За окнами снова темнело - она проспала весь день и теперь смотрела на закат, окрашивающий небо над Калининградом в оранжевые и розовые тона. Она умылась, переоделась в чистое бельё, которое предусмотрительно захватила из квартиры, и села за стол, чтобы изучить микрофильм.
Увеличительного стекла у неё не было, но она нашла выход: использовала камеру телефона с макрообъективом, чтобы сфотографировать кадры микрофильма и увеличить их на экране ноутбука. Изображение было зернистым, но читаемым. На первом кадре - заголовок: «Лаборатория К-13. Эксперимент № 47. Протокол допроса волонтёра С. 13 марта 1968 года». Алиса перевела дыхание. Протокол допроса Соколова - тот самый, который был засекречен и уничтожен. Но дед сохранил копию.
Она читала дальше. «Вопрос: что вы видели во время контакта с монолитом? Ответ: Я видел всё. Прошлое Земли. Будущее Земли. Все вероятностные ветви, расходящиеся от каждой точки выбора. Их бесконечно много, но все они сходятся в одной точке - в 2024 году. Там происходит что-то, что я не могу разглядеть. Что-то, что решает всё. Я вижу женщину, стоящую на берегу моря. Она держит в руке чёрный камень. От неё исходит свет, который расходится по всем ветвям, и они начинают схлопываться. Исчезать. Остаётся только одна - та, в которой мы находимся сейчас. Эта женщина - ключ. Она - точка сборки. Если она сделает правильный выбор, реальность устоит. Если ошибётся - всё исчезнет». На этом протокол обрывался. Дальше - только пометка: «Волонтёр С. выведен из эксперимента. Рекомендовано наблюдение в условиях стационара. Прогноз: неблагоприятный».
Алиса долго смотрела на экран, переваривая прочитанное. Женщина на берегу моря с чёрным камнем - это она. Соколов видел её ещё в 1968 году, за двадцать два года до её рождения. Видел и запомнил - настолько чётко, что узнал её сейчас, в руинах замка. Поэтому он говорил с ней. Поэтому предупредил. Он знал - или догадывался, - что она и есть та самая «точка сборки», от которой зависит судьба реальности.